Любимый КириБаку

«Я в панике,» — первая мысль Киришимы, когда он видит Бакуго, шатающегося под песню. Эйджиро никогда раньше не видел Кацуки танцующим. Никогда прежде. И теперь вот он, Бакуго, шатается под тихий бит английской песни, покачивая головой. Он, видимо, не услышал Киришиму. Или делал вид, что не услышал. Эйджиро была неважна такая мелочь. Он глазел, не смея сдвинуться с места. Он лишь прикрыл дверь в комнату Бакуго, думая, как же ему достанется, когда Кацуки его увидит, потому что он настойчиво просил «блять стучать перед тем, как твоя наглая морда заглянет в мою комнату». Киришима опять забыл, поставив свою жизнь на кон. Но кажется, у Бакуго сегодня настроение хоть куда. Лучше было вернуться откуда он пришел и постучать, но Эйджиро был бы не Эйджиро, если бы не делал все через курдюк. — Кацуки, прости… — еще и по имени назвал. Ну ему пиздец. Бакуго обернулся. Двигаться он не перестал. — Я слышал, как ты вошел, не буду убивать, в виде исключения, — выдохнул он. — Правда? Вот спасибо! — без тени фальши завопил Киришима. — Ты двери плотно закрыл? — нахмурившись, спросил Кацуки. Киришима тут же возвращается и проверяет. На всякий случай щелкает замком, повернув в замочной скважине ключ. Вдруг, Бакуго это имел в виду. Эйджиро не хотелось быть убитым, когда у Бакуго хорошее настроение, да он еще и танцует. — Иди сюда, — зовет Бакуго, и Эйджиро делает неловкий шаг к Кацуки. Начинается последний припев, и Бакуго тянет к нему руку. Киришима, не сопротивляясь, кладет свою руку поверх раскрытой ладони Кацуки, который тут же тянет его на себя, так, что они почти врезаются в друг друга. — Медляк? — спрашивает Киришима, слегка краснея. У Бакуго кончики ушей тоже покраснели. — Угу. Мы же никогда с тобой его не танцевали, — хищно улыбается Кацуки. Бакуго нежно и ласково кладет на талию Киришимы ладони, Эйджиро даже не знает, куда девать руки. — Куда? — взгляд безысходности в глаза. — Обними меня за шею, — усмехается Бакуго. I'm so sick of hearing old sad songs Cause they makes me think of you I'm so sick of knowing that you gone But the sad songs help me through We could be the greatest* Они медленно двигаются, пока киришимино лицо медленно начинает сливаться с его волосами. К началу первого припева повтора песни Эйджиро прячет свое лицо на груди Бакуго. Кажется, он слишком прочувствовал момент. И Кацуки не собирается ему мешать.  — Бакуго, ты такой… — выдыхает сдавленно Киришима. — Какой? — большой палец начинает гладить бок Киришимы. — Милый, — говорит так, будто признается в чем-то убийстве. Бакуго недолго тупит. — Подними свою голову, — просит тихонько Кацуки. — Ты меня убьешь? — жмурится Эйджиро. — Нет, поцелую. Киришима тут же поднимает голову, смотрит удивленно, его глаза едва не квадратные, Бакуго усмехается и целует. Легонько, целомудренно, без похоти и страсти. Киришима смотрит в чужие глаза и отвечает. — А о чем песня была? — спрашивает уже после Киришима, накинув на мокрую голову полотенце, будто волосы сами себя высушат. Он не настолько знаток английского. — О расставании, — ответил Кацуки честно. Бакуго отвлекается от домашки и смотрит на Эйджиро, который чуть не плачет, хотя еще пытается сохранить остатки своего мужества и хмурится, не давая уголкам губ обиженно опустится. — Ты хочешь, чтобы мы расстались? — он смотрит со скорбью. Бакуго смотрит на него, как на последнего глупца. Но его слезы пугают Кацуки. — Ну что ты несешь, Эйджиро? Дурак совсем что ли? Мне просто понравилась эта песня. Успокойся. Киришима смотрит в сторону. Кажется, его уже захватили неприятные мысли. Бакуго поворачивается на стуле и встает, садится рядом с ним на кровать и обнимает, гладит по плечу. — Мы не расстаемся, дурашка, — засмеялся Бакуго. — Все, прекрати реветь, я здесь с тобой, и я никуда не ушел. Хорош, все. Киришима глянул на него почти щенячьим взглядом. Кацуки сам готов был расплакаться здесь и сейчас. — А ты меня любишь? — спрашивает он. Бакуго тут же кивает. — Тогда посиди со мной так еще. Кацуки улыбается, обнимает Киришиму крепче, пока тот выплакивал весь стресс ему в плечо. — Хочешь лечь? Киришима закивал. Они падают спинами на кровать, и Эйджиро тут же обнимает Кацуки, без стеснения закидывает свою ногу не его ноги и зарывается носом в майку Бакуго. Кацуки крепко обнимает Эйджиро, закрывает глаза, гладя своего парня по спине. — Только не наплачь тут Тихий океан. — Я постараюсь, но ничего не обещаю, — всхлипнули в ответ.