Дневник алхимика.

      Силуэты двух человек, сидящих за круглым столом, выделялись на фоне потемневшего пасмурного неба. Казалось, что они вместе с остальной обстановкой излучают какой-то свет - каждый на свой мотив: такова была странная энергетика этого места. Учитель проводил тут основную часть своего времени, и поэтому отпечаток его мыслей запутался в воздухе и был почти осязаем. Хергон сидел расслабленно, подперев одной рукой голову, а вторую положив на колено. Напротив него находился Дик. Он сидел прямо, скрестив руки и направив свой взгляд куда-то мимо глаз Хергона. Кругом витал спокойный, свойственный большой запретной библиотеке мудрый дух, пропитанный завитками, подобно узорам на столах, полках и корешках книг.       — Я бы хотел, чтобы ты поселился в более хорошей комнате. — бархатистым голосом сказал учитель, узнав где проживает Ричард. — Агний слишком строг к новичкам. Я поговорю с ним.       — Благодарю вас, но я буду не против остаться на этом месте. — ответил Ричард. Он заметил, что Хергон очень пристально смотрит и почувствовал, что этот взгляд и ленивая, понимающая полуулыбка откуда-то знакомы ему. Дик удивился клубящимся чувствам в глубине своей души. Должно быть, они и правда чем-то были давно связаны, но оба не могли разобрать эти чувства. Дыхание слегка перехватило, кадык задёргался потому, что Дик сглотнул, сердце забилось чаще. Дику хотелось бежать отсюда без оглядки. Однако, он прибыл в монастырь с определённой целью, и Иерихон посадит его в тюрьму, если Дик поддастся чарам Хергона. Отправляясь на миссию, Ричард не думал, что избежать влияния учителя будет так сложно.       Хергон сидел с таким уверенным и ленивым видом, словно знал каждую мысль Дика, даже самую потаённую, и ему было это безразлично и неинтересно. Но лишь на первый взгляд. Глаза, как известно, зеркало души, и янтарный блеск в них очень тяжело скрыть, даже такому человеку, как Хергон. Несмотря на самоуверенность стареющего учителя, Дик знал, что Хергону что-то неизвестно, и это что-то он попытается узнать всеми путями. Это не относилось к полиции, к шпионажу и даже к его прошлой жизни. Это относилось к алхимии и непосредственно к самому Ричарду.       — Я могу помочь алхимикам, учитель. — сказал Дик, глядя поверх головы Хергона. Мужчина помолчал, пытаясь что-то прочитать в синих глазах у молодого человека.       — Уже стремишься к работе? Отдохни немного. Посиди со мной, давай поговорим.       — Это просто способ… познакомится. — чуть помолчав, ответил Дик.        Хергон откинулся на спинку кресла и стал задумчиво перебирать пальцами прядь своих длинных волос.       — Я тебя понимаю. Если увидишь Агния, отправь его ко мне. Я хочу поговорить с ним. Он что-то буйный в последнее время. Ты, ведь, с ним уже виделся. Что ты думаешь о нём?       — Да, мы встретились в вашем кабинете. — ответил Ричард, — очень неприятный человек.       Улыбка Хергона стала чуть шире, в глазах заплескался огонёк.       — Да, очень неприятный, упрямый, злой и очень талантливый человек. — медленно заговорил Хергон, - Был. А теперь нет.       — Нет?.. — удивился Дик, — Куда же делся талант?       Хергон теребил русый локон между пальцами. Он был похож на кота, объевшегося сливок. А Агний — уловил Дик между строк, — был лишь мышью, которая пытается играть с опасным хищником и раз за разом терпит поражение в виде безразличного, и даже презрительного взгляда.       — Ну, видимо, это был не талант. Это были бесконечные учебники, законы физики, химии, биологии и так далее. Ты сам знаешь, что всё это исчерпаемо, раз уж ты стал великим в своём роде.       — Вы мне льстите. — проговорил Дик, — Я не смог добиться ничего нового.       Хергон внезапно подался вперёд, так, что Дик немного отшатнулся.       — Это не важно. — внушительно сказал он. — У тебя от рождения есть то, чего Агний не смог добиться путём самоистязания и извращения своего мозга и никогда не добьётся. Поверь, нам есть о чём поговорить.       Ричард, видя яростные, ставшие совсем жёлтыми глаза учителя, немного отшатнулся. Он понял, что Хергон обладает очень мощной психикой, ведь она влияет даже на него, глухого к чужим влияниям до этого момента. Этот человек создан, чтобы властвовать, и одно его слово уже заставляет неосознанно склонить голову. Дело было плохо: Дик отправился на миссию, будучи совсем к ней неготовым. Молодой человек понял, что едва не верит учителю, и если Дик останется здесь хотя бы ненадолго, случится то, чего Иерихон опасается.       — Знаешь, Ричард, — приняв спокойный вид сказал Хергон, — Я дам тебе одно задание, с которым в своё время не справился Агний. И тогда уж я точно решу что ты такое.       Учитель достал из-за пазухи какую-то маленькую старую книгу на иностранном языке. По тому, как она выглядела, можно было сказать, что она должна была давно развалиться прямо в руках у Хергона. Но она, словно, была в обложке из слабого прозрачного свечения, которое, словно, сохраняло её вечную молодость. Книга была непонятного грязно-зелёного цвета с желтым орнаментом и алхимическими знаками, нарисованными автором от руки. Хергон протянул книгу Ричарду. Тот, опасаясь за её сохранность, взял её двумя руками. Имя автора было стёрто.       — Эту книгу — пояснил Хергон, — написал один арабский алхимик. Его уже много тысячелетий нет в живых, а эта книга — труд всей его жизни. Она такая старая, что даже удивительно, что она сохранилась в таком хорошем виде. Говорят, это потому, что в ней скрыта одна единая формула, которая связывает её со всем миром. И пока живёт мир, она тоже будет жить. Над ней бились лучшие умы человечества, но так и не разгадали её секрет.       — И я должен это сделать. — проговорил Дик, глядя на обложку.       Его руку накрыл Хергон.       — Я знаю, что ты, как никто другой с этим справишься.       Дик кивнул и, стараясь не смотреть на учителя, стремительно встал с кресла, но Хергон, быстро перегнувшись через стол, остановил его, положив руку на плечо и надавив так сильно, что Дику пришлось наклониться, и упереться руками в стол, чтобы не упасть. Молодой человек удивлённо посмотрел на учителя, и тот перехватил его взгляд. Жёлто-карие глаза встретились с синими всего-лишь на полторы секунды. Но между ними успела сверкнуть молния. Дик запал в сердце Хергона навсегда, а молодой человек вырвался, смерив учителя настороженным, напряжённым и немного испуганным взглядом.       — Ничего. — сказал Хергон, объясняя свои действия, — Просто у тебя очень красивые глаза.       — Я пойду, учитель. — ответил Дик с нескрываемой злобой. К такому он и вправду не был готов.       Дик быстро скрылся за дверью, шурша мантией. Хергон, оставшись в одиночестве, снова лениво откинулся в кресле и посмотрел на свою ладонь, которой он коснулся Ричарда. Он приложил её к носу и медленно, словно в блаженстве, провёл вниз по губам и подбородку. На ладони остался запах молодого человека, который было очень сложно уловить. Но раз почувствовав этот запах, Хергон был уверен, что не забудет его уже никогда. Он поцеловал ладонь и медленно, нежно провёл языком по ней. Хищные жёлто-карие глаза пристально уставились на дверь, куда ушёл Дик. Хергон положил ладонь на грудь и, запрокинув голову, посмотрел на потолок. Внутри бегали приятные мурашки, о существовании которых учитель и не догадывался до этого момента. Он понял, что кем бы ни был этот человек, он не отпустит его, пока не поймёт его природу.       С этого момента всегда хладнокровного и невозмутимого человека в свои красные лапы захватил капкан привязанности к тому, во что он верил и ради чего жил, и ради того, что он делал и чему посвятил всего себя. Отдав книгу этому человеку, Хергон отдал ему свою душу, и внутри образовалась дыра, которую мог заполнить только Ричард. Хергон понимал всю разрушительность этого чувства, и не мог, и не хотел ничего делать, чтобы избавиться от него. Кем бы Дик на самом деле ни был, он может помочь Хергону, и он его ни за что не отпустит, пока не окончит труд всей своей жизни. А если он откажется, или сделает что-то не так, рука Хергона не дрогнет, когда придёт время убить Дика.       Ричард, оказавшись за дверью, прислонился к стене. Он почувствовал, что от книги исходит непонятная энергия, которая то ли даёт ему силу, то ли отнимает её. Его ноги от чего-то подгибались, а тело очень мелко дрожало под мантией. Настолько сильно было неосознанное влияние Хергона на саму сущность Дика. Воевать с ним будет очень трудно, но даже, если в конце этой борьбы Дику суждено умереть, он не мог ему проиграть. Потому, что эти убеждения в сознании учителя были такой разрушительной силы, что могли повлиять на весь мир. Движимый этими мыслями, а так же предвкушением будущей борьбы, Дик выпрямился и оправил мантию. Тряхнув головой и избавившись от ненужных мыслей, молодой человек тронулся вперёд по коридору, дальше от кабинета учителя.       Его голова быстро охладилась, а сердце перестало бешено стучать, стоило ему отойти от дверей учителя. Его миссия началась, в ход шёл трезвый и здоровый разум. Забыв обо всех чувствах, Дик решил сначала пойти в свою комнату и написать отчёт в полицейский участок. Ричард направился по коридору, покрытому ковром. Попутно он решил проверить что находится за другими дверьми, и, оказавшись на своём этаже, Дик заглядывал в классы и кабинеты, делая вид, что заблудился. Он не боялся слежки, потому, что очень хорошо играл свою роль, и его нельзя было заподозрить в чём-то, даже «схватив за руку».       Многие двери почему-то были закрыты, и Дик, задумавшись, направился в свою комнату. Запертые комнаты и одновременно открытые, дружелюбные классы со множеством склянок и непонятными знаками слишком напоминали Хергона. Говорят, что человек, долго проживший в одном месте, связывает свою душу со стенами и не имеет возможности сбежать. Всё пространство вокруг заполняется его запахом, везде чувствуется его присутствие. В школе алхимии в каждой трещинке в стенах Дика преследовало знакомое чувство, словно, он постоянно находится рядом с учителем. И его янтарные глаза преследовали его. В руке билась энергия от книги, словно живое сердце. Ричард был настолько поглощён этими мыслями, что не сразу заметил человека, идущего ему навстречу.       Выходящий из-за поворота Агний был зловеще спокоен. На его бледном лице злобно и горделиво сверкали чёрные глаза. Заметив Дика он, словно не обратил внимания, но молодой человек уловил едва заметную усмешку, тронувшую уголки пухлых губ. В руках Агний нёс стопку каких-то бумаг и книг. Расстояние между Диком и Агнием было большое, и можно было беспрепятственно пройти. Но поравнявшись с Диком, Агний резко и незаметно дёрнулся и сильно толкнул его плечом. Молодой человек стукнулся о стену лицом и упал на пол. Он не ожидал такой силы от такого хрупкого человека.       — Ой, извините. — обернувшись, глумился Агний. — Я не заметил вас.       Агний смотрел свысока на спину Ричарда. Дик поднялся, глядя перед собой. Его мысли занимал Хергон, поэтому он не вспыхнул гневом, как ожидал Агний, а спокойно провёл рукой по лицу. Увидев кровь на тыльной стороне его ладони, Агний загорелся злым торжеством, но внезапно он почувствовал до щемящей боли знакомую энергию, и только потом увидел выпавшую из рук Дика книгу. Глаза Агния тотчас же приобрели стальной блеск, он ненадолго выпал из реальности и очнулся только тогда, когда Ричард, подняв книгу, произнёс:       — Учитель просил тебя зайти к нему в кабинет.       Агний резко посерьёзнел и, не дав показать страх, злая гордыня вновь захлестнула его. Сверкающие глаза снова утонули в тени.       — Не расслабляйся, это только начало. Тебя ещё многое ждёт.       Секретарь, гордо развернувшись, с чувством выполненного долга, пошёл дальше уже не оборачиваясь. Дик, на ходу растирая кровь, тоже направился по своей дороге в комнату.       Мельком посмотрев по сторонам и убедившись, что за ним никто не следит, Дик запер комнату и, вырвав лист из тетради, начал писать отчёт Иерихону. Перо легко и быстро скользило по бумаге, проводя штрихи и точки. На особом полицейском шифре, Ричард сообщал, что ученики относятся к нему с подозрением, а Хергон явно что-то скрывает, поэтому особых результатов он пока не добился. Монастырь выглядит, словно большая алхимическая лаборатория, и многие двери тут закрыты. Подумав, Дик написал, что один из учеников уже настроен против него и является помехой для дела. Он просил разрешения его устранить.       Закончив отчёт, Дик сложил лист и спрятал его за пазуху. При удобном случае, он положит его в место, где посыльный полицейский сможет незаметно его достать. А пока ему нужно было найти работу, чтобы познакомиться с алхимиками и не вызывать подозрений. Он вышел из комнаты и направился этажом выше, стараясь не шуметь и слушать что происходит за закрытыми кабинетами.       В кабинете Хергона раздавались голоса. Дик сбавил шаг и прислушался. Говорили Агний и учитель.       — Я прошу, не доверяйте ему! — говорил Агний. Его хлёсткий голос раздавался на весь коридор. — Он мне не нравится, слишком странно и свободно смотрит и держит себя, словно является каким-нибудь королём!       — Я сам решаю кому оставаться. И вот тебе мой совет: не лезь к нему. Если ещё раз узнаю, что ты к нему относишься как к тому уборщику, я не знаю что с тобой сделаю.       — Но учитель, он же просто любитель, в нём нет даже начальных знаний! Позвольте мне оставаться рядом с вами, ведь алхимия — вся моя жизнь! Не отталкивайте меня! Не меняйте меня на этого ублюд…       Послышался сильный удар по щеке. Это учитель ударил своего ученика. Дик закусил кулак, и собрал всю волю чтобы не двинуться и рывком не вбежать в кабинет. Он не мог смотреть и тем более, стоять в стороне, когда сильный обижает слабого, пусть даже слабым был такой человек, как Агний. По теням, лежащим на полу в коридоре, Дик видел, что пощёчина свалила тощего Агния на пол. Над сидящей на коленях хлипкой фигурой грозно возвышался силуэт учителя. Книги с грохотом выпали из рук секретаря, одну руку он прижимал к щеке, тень его мелко и обиженно дрожала.       — Не смей говорить про него плохо, или я снова запру тебя. Уходи вон. И не появляйся больше на моих глазах.       Прежде, чем Дик успел сообразить, Агний выбежал из кабинета. Ричард не успел отскочить, и шатающийся Агний со всего размаху ударился в его грудь. Когда секретарь выпрямился и увидел Дика, глаза его вспыхнули лютой ненавистью. Щека горела, а в чёрных блестящих глазах стояли слёзы. Вблизи кабинета Агний не посмел что-либо сказать предмету своей ненависти. Поэтому он, отвернувшись от Дика, стремительно побежал прочь. Дику было искренне жаль его. Смотря на худую, удаляющуюся спину, скрытую под грубой мантией, и слыша как свирепо он бежит, спрятав лицо от всего мира, Дик подумал о своём отце. О том, что у Агния, помимо жестокости есть сильная привязанность к чему-то, одна вечная обида и совсем нет сил справиться со всем этим. Секретарь был ужасным человеком, но любое живое существо — как бы ужасно оно не было, не заслуживало того, что пережил в своей жизни Агний.       Хоть грудь Ричарда сводило от нахлынувших чувств, он постарался вытеснить из головы, то, что увидел и продолжил искать работу. Но алхимиков, как ни странно, на пути не попадалось. Одинокие коридоры с высокими потолками в старом монастыре были пустынны. Дик проходил по лестницам, площадкам и коридорам. Он блудил и плутал среди мрачных стен, не помнящих руки с далёких церковных времён. Закруглённая лестница, примыкающая к стене, спускалась в темноту и состояла из бесконечного числа больших ступенек. Дику пришлось несколько раз останавливаться, чтобы перевести дух. Задумавшись, он не понял где оказался, но вокруг не было ни души, место было давно заброшено, и в углах висели паутины.       Словно, в старом доисторическом замке, где всё разрушается, страшно завывал ветер. На улице, за готическим витражным окном, возвышались тучи. Деревья стояли тёмно-зелёные, и ветер рвал их кроны в клочья. По стеклу барабанили тяжёлые, редкие капли. Люди по ту сторону забора, согнувшись, прятались под своими портфелями и поднимали воротники и старались избегать тяжёлых, грязных капель, отскакивающих от земли. Женщины, подхватив детей, ловко прыгали по лужам, девушки, веселясь, кричали, а мужчины и старики просто стояли под козырьками магазинов, решив переждать дождь.       Дик присел на каменный подоконник и, закрыв глаза, постарался представить как было одинокому человеку, лишённому семьи, долго находиться здесь. Тоска, одиночество, боль витали в воздухе монастыря, лежали вместе с пылью в трещинах и коврах и были плотными, как вата. В сознании Дика на секунду вспыхнула картинка, наполненная подавленной жизнью и спрессованным воздухом. Он увидел в темноте заросшего, заброшенного человека, который, склонив голову и оперевшись одной рукой на перила, а в другой держа канделябр, медленно переставлял отяжелевшие ноги по каменным ступеням и боролся с навязчивым, соблазнительным желанием сброситься вниз. Шёл дождь, и сверкнула ослепительная молния, на секунду озарив всё вокруг. Из ослабшей руки человека выпали свечи и полетели вниз. Одновременно с тем, когда они столкнулись с полом, раздался оглушительный гром, казалось, рвущий небо на части, и человек поднял голову и посмотрел на Дика. Это оказался Хергон.       Вздрогнув и открыв глаза, Ричард не сразу понял где находится. Гром прогремел в реальности, и Дик мог поклясться, что в самом деле слышал, как медный канделябр из ослабших исхудалых рук, упал на что-то, и оно треснуло. Ричард до дрожи реально почувствовал взгляд потухших жёлто-карих глаз, пронзивших его насквозь. Он посмотрел по сторонам. Хергона поблизости не было, и Дик решил, что просто задремал, и ему привиделся слишком реальный сон, похожий на галлюцинацию. Дик нервно вздохнул. Это место на него давило, и тяжёлые воспоминания, запечатлённые в стенах, просачивались в его разум. Стало очень тоскливо и грустно — совсем как тому измученному собственным разумом человеку.       Как же хотелось оказаться дома… Рядом с Кариной, слугами и своей лабораторией, имея возможность любить и творить что-то на добро людям. Вот бы не было этого дождя, Иерихона и Хергона, и хоть бы забыть этот разговор с учителем. Дик сидел, прислонившись к окну, мантия свободно спадала с его плеч и со сгорбленной спины, доставая почти до пола. Редкого оттенка волосы ярко выделялись на фоне чёрного и серого, что даже окрашивало витражное окно в пасмурные цвета. Стало холодно, Дик зябко поводил плечами под формой. Наступал вечер, и порой Дику казалось, что ему не нужен ни этот город, ни эти люди, ни добро, ни честь, ни справедливость. Увидев то, как Хергон обращался с Агнием, молодой человек сомневался куда он в самом деле попал, и кто такие эти двое. Для Дика снова встал вопрос ради чего он должен сражаться, и ради чего это делает?..       — Что-то, да есть… — проговорил он своим мыслям, — держись, мы обладаем всем, чтобы выбраться отсюда живыми.

***

      Сидя в своём кабинете, Хергон открыл глаза. Он вспомнил где он раньше видел Ричарда. Это было давно, примерно пять лет назад, когда он добровольно запер себя в каменном гробу, в полном одиночестве и изоляции от всего мира. Это был дождливый, тёмный день особо глубокой апатии. Присутствие призраков, бесчисленные голоса и галлюцинации разрушали психику Хергона и, чтобы обрести хоть толику успокоения, мужчина спускался к нижней площадке, на алтарь, где каждый день монахи произносили свои молитвы во время месс. Он ходил туда каждый раз, когда слышал голоса и не поднимался с колен, до тех пор, пока последний голос не оставит его в покое.        Хергон, находясь тогда в оборванной церковной рясе, грязный, заросший и измученный недельным голоданием и бессонницей, проведший всё это время на коленях у алтаря, поднимался наверх — чтобы раз и навсегда покончить с жизнью. Молитвы не срабатывали, голоса прошлого шептали и кричали ему в уши, в чём-то убеждая, чем-то угрожая, уговаривая, ненавидя и умоляя. Хергон не мог этого терпеть больше. Грохотал гром, темноту прорезывала молния. Прозрачные и белые головы выглядывали из-под ног, смотрели из темноты, улыбались в отражениях окон, рвали и так разорванную одежду, хватали за руки и мешали идти. Не видеть их было нельзя. Не слышать тоже. Свечи в подставке давно потухли — их задули призраки, и Хергон в полной темноте пробирался по ступеням, забираясь как можно выше, чтобы быть уверенным, что высота будет достаточной, чтобы он мог разбиться насмерть.       В какой-то момент, почувствовав, что уже не может идти, Хергон перегнулся через перила и случайно уронил канделябр. Страшно громыхнул гром, вспыхнула молния. Медно-красная шевелюра, словно огонь, загорелась на тёмном окне. Хергон обернулся и увидел ангела в алхимической форме. Он спокойно и уверенно улыбался и смотрел на него. Эти синие глаза были единственным, что ещё дышало, словно было настоящее. Пусть это и очередная галлюцинация, но очень реалистичная и очень яркая — это предел, на который был сейчас способен больной разум Хергона. Внезапно галлюцинация заговорила:       — Держись, мы обладаем всем, чтобы выбраться отсюда живыми.       Живой, человеческий голос, раздавшийся эхом в стенах замка, глубоко шокировал Хергона. Все голоса вмиг исчезли. Дождь прекратился. Гром умолк. Все звуки исчезли. Всё обрело мир и покой. Хергон упал на ступени и спокойно заснул, изнурённый недельной бессонницей и страшными видениями.       — Я люблю тебя. — проговорил Хергон во сне. — Я знал, что ты придёшь. Я буду ждать тебя. И он ждал.       Спустившись до конца лестницы, Дик оказался на огромной кафельной площадке. Высокие готические колонны стояли кругом вдоль стен, сверху них был свод — архитектурная деталь, украшение стен, делающая это одинокое место похожим на жертвенник. Это было самое низкое место во всём замке, оно уходило глубоко под землю и было построено так, что стены составляла одна винтовая лестница, уходящая ввысь. Со времён монашества тут не было ни единой души. Дик уставился на сооружение в центре площадки — каменный, с золотым орнаментом алтарь, разбитый надвое медным канделябром.

Что же нас связывает?