Дневник алхимика.

      На улице шёл ливень. Протяжные, нескончаемые нити воды с силой били по земле и отскакивали грязными каплями, попадая на длинный плащ Дика. Помимо учебной деятельноости, Дик вместе с остальными студентами занимался тем, что раньше делали послушники: убирал, стирал, готовил, ухаживал за давно сгнившим садом и так далее. Небо едва-едва тронула предрассветная дымка и на улице стоял стылый воздух, от тёплого дыхания вибрирующий и скатывающийся в пар. Ричард, покрываясь мурашками от холода, подошёл к колодцу на заднем дворе и, перегнувшись через обод, опустил железное ведро в ледяную родниковую воду. Стараясь держаться за обруч, не касаясь воды, Дик, стрельнув глазами по сторонам, одной рукой достал отчёт из-за пазухи. Не делая лишних движений, он аккуратно просунул руку вниз и вложил между каменными плитами колодца. Набрав воды, он направился в замок.       Алхимики были очень неразговорчивые и не доверяли новому студенту, ведь он выглядел слишком хорошо по сравнению с ними. Ричард был силён, не измучен монотонной работой и бесконечными самокопаниями и бессонницей, его кожа не покрылась трещинами от сухости, глаза не запали, скулы не обозначились. Каким-то внутренним чутьём было сразу понятно, что он богач. И понимание этого тоже добавляло зависти и недоумения в общую кучу чувств к его натуре. Контингент школы алхимии — это люди, преследующие свои цели, молодые ребята, лишившиеся денег, либо несчастные, заплутавшие в поисках истины. Одни пришли сюда ради того, чтобы научиться делать золото из обычной грязи, другие же слетелись на древнюю науку как мотыльки на свет, обещающий власть. Хергон обещал и не такое.       Стоило ученикам увидеть медно-красную яркую голову, тотчас же все разговоры замолкали, и алхимики принимались за выполнение повседневных дел, либо же просто брали учебники и спешно уходили. От Дика не могли скрыться косые завистливые и изучающие взгляды в его сторону. Алхимики не любили особо ходить в столовую, но во время обеда, когда подходило время дежурства новичка, некоторые ученики и вовсе отказывались есть. От Дика отходили и шарахались, как от прокажённого. Некоторые особо смелые, проходя мимо, задевали его плечом, или презрительно плевали под ноги. Ощущение силы от рыжего новичка, или же отсутствие реакции со стороны Дика оставляло их в недоумении, и те же самые ученики больше не приставали к Ричарду, просто предпочитая обходить его стороной.       Но Агний, по каким-то причинам, не относился к тем, кто познав безвредность оппонента, отступает. Секретарь тоже находился в числе учеников, но занимал особое место на занятиях рядом с Хергоном. Иногда он проводил уроки вместо него. Находясь на особых правах, секретарь был особо придирчив и строг с Диком и при каждом удобном случае старался его чем-нибудь задеть, унизить или оскорбить. Агний делал это с такой энергичностью и целеустремлённостью, что если бы Ричард в глубине своей души не сочувствовал ему, то давно бы избил.

***

      Старая книга, полученная от Хергона, была непонятна Ричарду. Её приходилось переводить с древних языков, и Дик ходил по двум кабинетам учителя и искал среди чистых полок старинные книги. В древних словарях были ошибки, и львиную долю перевода Дику приходилось додумывать самому. Привычная логика здесь, в книге не работала, и формулы, обманчиво запрятанные между строчек, летали в непонятных пустотах, как одержимые. Многие вещи Ричард не мог понять, как бы не старался, многое приходилось принимать на веру, но тут же разуверяться, а перечитывая тот же момент, слова, как будто перестраивались и целый прочитанный текст терял смысл. Буквы в книге жили своей жизнью и звали Ричарда жить так же, как и они. Проходя глазами по некоторым строчкам, Дик был уверен, что чей-то голос с ним разговаривает и даёт ему силы. Несомненно, даже не верящий ни во что нигилист, увидев эту книгу, поверил бы во всё на свете. Это было величайшее творение, остающееся в тени, словно его и нет.       Проходили дни, обстановка накалялась. Ричард отдавал всё свободное время разгадке тайны и засыпал прямо над книгой, которая незаметно для всех лила в него тайную силу и делала неуязвимым его тело и разум для усталости, которая как тень преследовала всех алхимиков, находящихся в школе. Ричард вставал в пять утра и перед занятиями ходил на колодец и мылся, пока никого не было. Дик, думая, что его никто не видит, стоял босиком на земле и ёжился. Струи холодной воды стекали по его телу и спадали на землю. Выдыхая через рот, чтобы меньше чувствовать холод, он намыливал голову и снова обливался. Ричард умудрялся незаметно просовывать отчёты между камней. Работа шла по плану, прошлых отчётов уже не было — их забирал полицейский, которого Дик не видел. Успокоившись, он начинал бегать вокруг здания, несмотря на дождь и слякоть. После пробежки он обычно возвращался в комнату и, согреваясь, отжимался, или подтягивался. Тренировки всегда помогали ему держать ум трезвым. Но мысли об учителе всё не давали ему покоя, как бы он ни старался.       С окна в своём кабинете, за ним незаметно наблюдал Хергон. Учитель очень редко спал и всё своё время посвящал работе и от этого часто заходил в тупик. Сколько бы книг он не изучил, сколько бы формул не узнал, этого было недостаточно. Чего-то не хватало. И чем больше он старался узнать чего же именно ему не хватает, тем больше разрасталась дыра у него в груди. Стоя у окна с заведёнными за спину руками, Хергон пошатывался и тоскливо провожал глазами одинокую фигуру в длинной мантии, бегущей под дождём с капюшоном на голове. Он вздохнул. Вид этой фигуры был Хергону отдушиной в бесконечной гонке за знаниями. Часто он ловил себя на очень странных мыслях, которых он, за всю свою жизнь, не допускал до своего сознания.       — Да что же… — оборвал Хергон собственные мысли. Его глаза загорелись неясным янтарным огнём и он вновь прикоснулся к груди, словно пытаясь нащупать метафизическую дыру.       Ричард быстро втянулся в алхимию. Неизвестно что послужило этому: книга, говорящая с ним на своём языке, неустанно тянущий за поводок долг перед полицией, или своё собственное желание, но вскоре Дик стал почти на один уровень с Агнием, что приводило последнего в бешенство. Однажды урок проходил в кабинете с квадратным столом, по краям которого собрались все ученики, в том числе и тот рыжий веснушчатый мальчик, который всё никак не мог посмотреть на Ричарда. Склянки в его руках тряслись, он не мог рассчитать самую обыкновенную пропорцию и запоминал растворы по окраске, а не по символам и мельчайшим концентрациям. Учитель на это, как ни странно, не обращал никакого внимания. Хергон, стоявший во главе стола и что-то объяснявший своим ученикам, отошёл, потому, что его кто-то позвал.       Алхимики к рыжему мальчику относились с презрением, а Агний не считал его даже за человека.       Быстро всё просчитав и сделав нужный раствор, Дик поставил бутылочку с полупрозрачной разноцветной жидкостью и подошёл к мальчику. Дюжина глаз уставилась на него, провожая завистливым взглядом, и всё внезапно замолкло.       — Я помогу тебе. — сказал Дик, наклонившись к мальчику. Тот подскочил и от неожиданности выронил склянку. Бутылочка с громким треском разбилась о кафельный пол, и тёмная, слишком тёмная жидкость растеклась по полу.       — Кенни. Абсолютная бездарность. — выплюнул Агний.       — Простите. — сказал мальчик, стараясь не смотреть в глаза. Он наклонился и начал собирать осколки голыми руками. Его пальцы были в мелких порезах. Судя по всему, это не первый раз, когда у него из рук что-то падает.       Дик придержал его за рукав, останавливая, и тоже склонился над разбитой склянкой. Взяв со стола пинцет, он начал собирать крупные осколки и складывать их в посудину.       — Я сам. — ярко покраснев, сказал мальчик.       — Ты поранишься. — ответил Дик, — Лучше принеси ведро.       Кенни выполнил поручение, и с немного приподнятым настроением, начал делать тоже, что и его новый друг. Внезапно о спину Ричарда потёрлась мантия.       — Два изгоя собрались вместе. — с издёвкой сказал подошедший Агний. — Держись подальше от этого неудачника, Ричард, а то боюсь, ты падёшь ещё ниже.       Мальчик вспыхнул и низко опустил голову, внезапно застыдившись. Глаза Кенни были скрыты в тени, так что Дик не мог разобрать его эмоций. Хотя, без слов всё было понятно: этот мальчик был первой мишенью нападок Агния и равнодушия остальных.       — Ниже тебя не паду. — сдержанно ответил Дик. Голубые глаза сверкали, несмотря на внешнее спокойствие, внутри него всё клокотало от злости. Ему хотелось встать, развернуться и со всего размаху ударить секретаря. Затем, силой держа его волосы на затылке, бить головой о край стола до тех пор, пока он не попросит прощение за всё, что он сделал. Кровь, льющаяся с разбитого лба Агния, стекала у того бы по щекам, носу, губам и подбородку, затекая густыми струйками под воротник, отяжеляя каёмку мантии. Он бы прерывисто дышал, жмурился, шипел, задыхаясь от собственной боли, затем бы не выдержал. Вскрикнул бы, рухнул на колени и начал бы, всхлипывая, просить прощения. Всё, что угодно, лишь бы Дик перестал сжимать волосы на затылке, только бы отпустил его…       Агний не уловил настроения Дика. Человек, у которого натянуты нервы остаётся глух и слеп к чужим эмоциям, даже, если они искрят через край.       — Ты даже не алхимик. — процедил Агний. — В тебе ничего нет. Ты в одиночку не сможешь защитить его.       — От тебя, — вставая, сказал Дик, — смогу. Уж поверь мне. Я сильнее тебя.       Два взгляда: один — чёрный, сверкающий злобой и раздражением, а другой — синий, спокойный, как ветер, столкнулись, и воздух, словно, стал тяжелее.       Дик был в разы сильнее — все в комнате это знали. Кроме того, от него тугими волнами начала расходиться скрытая угроза. Словно, лев вот-вот прыгнет на свою добычу и разгрызёт её зубами в клочья. Агний — свирепая, дикая лань — нарвался на то, с чем он не может справиться. Да, он был поверенный учителя, учёный и самый способный из всех них. Но Ричард, будь он на его месте, превосходил бы его, потому, что у него внутри было что-то, чего не было у всех них и что Хергон называл талантом. Может быть, такое впечатление было обманчивым и лишь вначале, пока новый ученик не познал азы и муки алхимии. Агний был уверен в этом. Ведь раньше, ещё до вступления его глаза сияли такой же силой и уверенностью, и тогда он знал, что способен на всё.       Но одержимость алхимией и этой проклятой книгой сломала его. Хергон сломал его. Глаза Агния подёрнулись дымкой, это удивило Ричарда и резко охладило его пыл. Дик с осторожностью смерил Агния взглядом синих, подозрительных глаз, недоумевая почему он внезапно переменился.       Прислонившись к стене и сложив руки, за всем этим безмолвно наблюдал учитель. Никто не мог сказать как давно он вошёл, но он явно был поглощён зрелищем.       «Почему ты не избил его, как хотел?» — подумал Хергон. Только он и рыжий мальчик, всё ещё сидящий на полу, заметили, что тёмная жидкость, разлитая на полу, двигается как живая и меняет цвет.       — Подумать только. — сказал Хергон, наблюдая за странными колебаниями чёрной жидкости на полу, вызываемыми волнами от ярости Ричарда. Кенни с открытым ртом уставился сначала на свой неудавшийся раствор, который даже под физическими силами не мог так двигаться, затем медленно перевёл взгляд на Дика, догадавшись, что он был причиной этому.       — Ричард. — позвал Хергон, привлекая общее внимание, — С этого дня ты, помимо общих занятий, занимаешься со мной.       Затем он вышел из класса, оставив алхимиков в одиночестве и дав понять, что сегодняшнее занятие окончено.       Дыхание Агния после этой фразы прервалось. Он хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Вся аудитория испустила общий вдох. Ради этих слов каждый из них посвятил алхимии жизнь и, изматывая в пух и прах свои нервы и силы, рассчитывал на то, чтобы оказаться рядом с учителем. Но внезапно из ниоткуда появляется ученик, о котором раньше вообще не слышали и без войны забирает первенство, избежав всего, что испытали остальные ученики. Удача или же просто случайность была явным поводом ненавидеть рыжего алхимика. Более того: Хергон не может уделять время одновременно двум ученикам, и одному из них придётся уйти. Агний был в ужасе, весь его мир перевернулся, и сердце, словно, перестало биться.       Застывшие чёрные глаза, потерявшие всякий блеск, остановились в одной точке. Ричард с опаской посмотрел на Агния и всерьёз задумался: не нужна ли ему помощь. Ученики выглядели угрожающе, лица всех и каждого были желчны и бледны, глаза сверкали агрессией и подавленными за годы ученичества чувствами, которые сейчас вырвалась наружу в виде злобы. Алхимики, скрестив руки, стреляли глазами то на Ричарда, то на в конец затихшего Агния. Конкуренция тут была не на жизнь, а на смерть. Тишина и общее напряжение становилось угнетающим, а рыжие волосы Дика, словно, горели, как огонь. Казалось, вот-вот здесь всё полыхнёт. Тут Дик почувствовал нежное и робкое прикосновение к его руке. Опустив голову, он увидел рыжего мальчика, смотрящего на него из подлобья.       — Нельзя тут оставаться. — прошептал он так, чтобы слышал только Ричард. Однако, Дик не мог пошевелиться, замерев на месте. Тогда Кенни схватил Дика под руку и вывел из молчавшего кабинета.

***

      Вечером того же дня Ричард, как обычно, заперевшись в комнате, писал отчёт. Раскрытая книга лежала на столе и непривычно молчала, наблюдая за Диком. Он боялся писать и признаваться самому себе в том, что к Хергону у него появились чувства. Скрывая это, он писал, что его стали преследовать видения — отрывки прошлого и мысли Хергона, связанные с этим местом — вероятно, на нервной почве. Откинувшись на спинку и на мгновение задумавшись, Дик постарался успокоиться. Но тревожное чувство никак не давало ему покоя. Ричарду казалось порой, что он видит глазами учителя не только тот мир, который существовал в реальности, но и давний. Это случалось приступами. Как будто, какое-то плотное облако окутывало его голову обручем и вынуждало его видеть то, чего на самом деле нет. Иерихон сильно преувеличил способности его трезвого мышления и сейчас, сидя в каморке, Ричард прогнозировал себе худший исход.       Внезапно из коридора донёсся шум — слабые и неслышные шаги по мягкому ковру. Человек, шедший, опираясь на стену, старался быть незаметным, либо же был просто слишком слаб, чтобы твёрдо стоять на ногах. Но чуткий слух Дика уловил его, как улавливал в своё время тишайшую походку полицейского, ведущего на него охоту. Не спуская взгляда с двери, Ричард одной рукой засунул отчёт под обложку книги. Комната была заперта, и Дик замер, выжидая что же сделает противник, если подумает, что его нет на месте. Однако, шаги стремительно и убийственно медленно приближались к двери и сворачивать не собирались. Дёрнулась ручка двери. Затем послышался звон ключей и совсем скоро человек, стоящий за дверью, бесцеремонно открывал замок. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге показался бледный, как смерть Агний.       Он сильно преобразился. Острые, выпирающие скулы под кожей, ввалившиеся щеки и запавшие в тени чёрные глаза, сухие губы делали его физиономию жестокой и страшной. Дыхания не было слышно. Казалось, он пережил высшую точку, до которой может дойти злоба, смешанная с ненавистью, и сейчас просто застыл в глубоком иссушающем отчаянии. На лбу была испарина, глаза влажно и лихорадочно блестели, спина была напряжена и слегка сгорблена. Можно было даже подумать, что он серьёзно болен: и душевно, и физически. Секретарь был очень слаб, трясся и шатался, точно пьяный.       Едва завидев его, Дик встал со стула, готовый подбежать, если Агний вздумает упасть.       — Всё в порядке? — осторожно спросил Ричард, осматривая его с ног до головы.       Спрятавшись под сальными чёрными волосами, секретарь незаметно для Дика, косо смотрел на книгу на столе.       — Ты слишком слаб, чтобы разгадать тайну. Никто кроме меня не может это сделать.       В слабой, дрожащей руке он сжимал нож. Прежде, чем Ричард, отвлечённый на плохое состояние секретаря, заметил это, Агний напряжённо подобрался, словно пантера перед прыжком.       Со всей своей яростной, исступлённой силой он рванулся прямо на Ричарда, в воздухе замахнувшись ножом.       — Умри! — Агний упёрся одной рукой в плечо Дика и с грохотом повалил его на пол, попутно свалив несколько предметов со стола. В воздухе над головой Агния летали тетради, книги и листы с формулами, среди которых был и полицейский отчёт, поспешно спрятанный Диком. Сам секретарь сидел на бёдрах Ричарда, и обе его руки давили на нож, в опасной близости нависший над рыжей головой. Дик вцепился в слабые руки секретаря своими крепкими. Ярость и отчаяние Агния были настолько сильными, что Ричард едва удерживал его от собственного убийства. Руки тряслись, и с каждой секундой нож опускался всё ниже.       Чёрные глаза яростно блистали, скрытые в тени. За спиной Агния летал отчёт Ричарда, но полицейский думал о нём в последнюю очередь. Дик видел блестящее лезвие и бледные костяшки пальцев, сжимающих рукоять. Он всеми силами старался отвести нож от своего лица, но стоило немного устать, как нож в сжатых кулаках со стремительной силой полетел вниз, сопровождающийся порывистым выдохом. Дик в последнюю секунду успел отвернуться, но лезвие глубоко поранило его щёку под глазом и разрезало край уха. Увидев кровь и услышав подавленный крик Дика, Агний резко ослаб. Он тяжело и судорожно задышал, сгорбившись, уткнувшись в грудь Ричарда и опаляя дыханием его шею. Из глаз стали падать слёзы. Ричард держал тонкие запястья Агния в своих руках. Нож выпал. Агний, всё ещё сидя на бёдрах Ричарда, сотрясался.       — Уйди. — говорил Агний в исступлении, — всё, что угодно сделаю, только уйди.       Дик тяжело дышал. Из раны на щеке хлестала кровь, разорванное ухо пульсировало, однако, это отходило на второй план, ведь, рядом находился человек, пребывающий в истерическом припадке.       — Я тебе не враг, Агний. — произнёс Ричард, удерживая тонкие руки секретаря. — Успокойся и расскажи чем я мог тебя разозлить?       Агний зашёлся в новой волне истерики.       — Что тебе нужно, чтобы ты ушёл от Хергона?! — Агний в ярости колотил грудь Ричарда слабыми руками. — Чтобы ты оставил нас в покое!       Дик поймал секретаря за плечи и заставил посмотреть в глаза. По его лицу текли бесстыдные слёзы вперемешку с соплями. Он был в крайнем отчаянии и вызывал только жалость.       — Я не могу уйти, Агний. Так же, как и ты.       С секретарём случилось что-то серьёзное, открылось второе дыхание. Его глаза, широко распахнувшись, внезапно загорелись решимостью и злобой, руки, используя все резервы организма, окрепли и удержать его стало практически невозможно. Агний вряд ли отдавал себе отчёт в том, что делает. Вырвавшись из рук Дика, он сполз вниз по его ногам. Ричард пытался его удержать и тянул вверх за плащ. Но силу, источник которой отчаяние очень тяжело преломить. Это было выше способностей Дика.       — Что ты?!.. — успел лишь выкрикнуть Ричард, в то время, как секретарь, расположившись между его коленями, бесстыдно спускал брюки Дика.       Агний крепко удерживал бёдра Ричарда, обвивая их руками, а ладони зафиксировав на боках. Дик упирался руками в чёрную голову, пытаясь оттащить секретаря за волосы.       — Нет! — коротко выдохнул Дик. Когда горячее и мокрое плотным кольцом сомкнулось на его плоти, Ричард глубоко вдохнул и выгнулся. Из головы вылетели все слова. Его кинуло в тягучий жар, внизу живота до одури свело, и сердце бешено забилось. Свести колени не позволял сидящий между ног молодой мужчина. Агний неумолимо и очень умело двигал вверх-вниз головой, работая ртом, губами и языком. Он совершенно не обращал внимания на слабеющие попытки остановить его. Дик чувствовал его дыхание, сотрясающее волосы на лобке, дрожащую горячую глотку и руку на органе. Горячие слёзы падали на внутреннюю сторону бедра.       — Перес… тань… — Бормотал Ричард, извиваясь в томлении. Мозг отключился и сосредоточился только на невероятных ощущениях между ног, где сидел Агний. Ричард сдавленно застонал и сам не заметил, как всё интенсивнее начинает поддаваться бёдрами и удерживать Агния на месте. Одной рукой он схватил его руку, которая удерживала бедро, и Агний в ответ ослабил хватку, вложив ладонь в руку Ричарда. Дик протяжно всхлипнул, не сдержав стон и запрокинул голову. На побледневшей шее шее вздулись вены, как и в том месте, где Агний, необычно для своего пола умело орудовал языком.       Агний, почувствовав, что его уже не пытаются оттолкнуть, а неосознанно удерживают, провёл руками по лобку, напряжённому горячему, вздымающемуся от частого и глубокого дыхания животу и по дрожащим бёдрам. Прошло совсем немного времени, когда по ногам Дика снизу вверх, и с торса пошла тугая волна, концентрируясь внизу живота. Он громко застонал, и воздух вокруг стал ещё жарче. Он стал выдыхать непонятные слова и просил не останавливаться. Сердце работало на полную, на лбу и животе выступил пот. Бедра и руки напряглись. На грани оргазма, Ричард приподнялся на локтях, стал ловить ртом воздух и распахнул глаза. Затем замолк, зажмурился и, издав сдавленный крик, начал неистово сотрясаться в восхитительных конвульсиях, силой удерживая голову Агния. Мышцы сокращались, кровь, прежде бешено бежавшая, застыла.       Кончив, Ричард в изнеможении откинулся на пол, всё ещё тяжело дыша. Тело начало постепенно охлаждаться, и мозг приходил в усталую ясность. Агний поднялся на ватные ноги, и мутным взглядом Дик увидел густую белую жидкость, стекающую по губам секретаря. Он всё проглотил. Прежде, чем усталость сморила его, Ричард услышал хлёсткий голос Агния.       — Убирайся, по-хорошему предупреждаю.       Затем, спотыкаясь, Агний скрылся за дверью, а Дик, всё ещё лёжа на полу, схватился за голову.       После этого, Агния долго не было среди учеников. Считалось, что он плохо себя чувствует и на некоторое время ему было разрешено отлежаться в постели и прийти в себя. Что касалось самого Дика, то он продолжал вести свою работу. Всё, что случилось, он попытался выкинуть из головы, хотя душу его терзало сознание вины перед секретарём. Он занимался переводом и расшифровкой старинной книги и писал отчёты по вечерам, а утром, умываясь, клал их между камней колодца. Хергон, если и видел это, ничего не говорил. Мужчина всё это время выжидал того момента, когда Ричард немного приблизится к секрету книги, чтобы начать осуществлять свой дьявольский план, ради которого всё и было сделано.