Дневник алхимика.

      В это время, за пределами неприступных монастырских стен шла своя, наполненная и горем, и радостью, жизнь. Люди, не подозревавшие ни о каких интригах между полицией и церковью, Иерихоном и Хергоном, Ричардом и Агнием, шли на работу, возвращались с работы, кормили своих жён и детей. Неправильно думать о простых людях, как о массовке, ничего не значащей. Ведь, в их домах, за их дверями происходили не менее важная для них канитель, которая, едва ли тоже не впутывала в их жизни непонятное и необъяснимое, что не поддаётся здравому человеческому уму и сердцу. Разница между этими мирами была лишь в том, что самое необъяснимое и сложное простые граждане могли с лёгкостью объяснить логикой и привычным взглядом на вещи. Возможно, в этом и была их сила, и поэтому большинство не испытывало таких мучений, как Хергон или Дик. После продолжительного ливня наступила пасмурная погода, которая обещала быть долгой и нудной. Вокруг всё блестело мокрым, капало с деревьев, и по-прежнему стояла предгрозовая духота, влияющая на сердечников и метеозависимых людей, к которым относилась и Карина.       В небольшом шпиле, где она обустроила свою комнату, обычно было светло, несмотря на почти постоянное хмурое небо. На круглом столе, стоящем посреди комнаты, всегда горела керосиновая лампа, излучающая тепло и свет. Но сегодня Карина с самого утра чувствовала сильные головные боли, и она не включала действующую ей на нервы лампу. Поэтому в комнате царил мрак. Молодая женщина, обмотав светлую голову мокрым полотенцем, ходила из стороны в сторону и не могла найти себе места, чтобы хоть немного уменьшить боль. Никакие таблетки не помогали её измождённому постоянными заботами организму. Она пробовала вышивать на пяльцах, читать книгу, ухаживать за цветком и даже рисовать. Но ничто не могло отвлечь её от головной боли. Поэтому она раз за разом обращалась к средству, которое ей всегда помогало, когда ей было плохо: к своим мыслям и богатому воображению.       Прислонившись спиной к стене, она вздохнула и представила, что рядом находится Дик. Его рука прижимала её к своему тёплому телу, рыжая голова покоилась на её собственной, и они долго сидели в обнимку, обсуждая всякую ерунду. Ричард ей рассказывал какие открытия он сделал, как реагируют растворы на спирт и свет, что будет, если в цветок добавить каплю синьки и растереть это на волосах — станут ли волосы от этого синие? При таком вопросе он, конечно, посмеётся, щёлкнет её по лбу и скажет, что любит её. Карина тоскливо вздохнула и открыла глаза.       — Кого я обманываю… Он меня никогда не обнимал и даже не любил.       Головная боль вернулась и фантазии испарились, словно их и не было. Взгляд сам собой падал за окно, где вдалеке виднелась церковная арка. Вид этой арки побуждал её думать о муже, забыв свои обиды. Потому, что он, возможно, навсегда застрял в стенах монастыря.       Пот катился по её лицу, когда она думала, что переоценила свои силы, сказав тогда Ричарду, а, вернее, соврав ему, что сможет его дождаться терпеливо и верно, как всякая женщина, у которой в голове нет никаких мыслей, кроме своего мужа. Интересно, он догадался, что она лжёт ему?.. Если и догадался, то ничего не сказал. Ведь, это Карина любила его до потери пульса, в то время, как он всего-лишь соблюдал контракт своего отца. Ноги молодой женщины сами собой рвались в монастырь, ведь с самого раннего детства она не умела сидеть на месте.       В дверь постучались.       — Вам нужна помощь? — послышался глухой голос снаружи.       — Входи, Мирроу.       Мирроу — старый слуга и верный друг семьи, которому Карина доверяла все свои тайны, и в худшее время здоровье мужа. Это был воспитанный человек, добросовестно относящийся к своим обязанностям. Не смотря на это, он был похож на бывшего нелегала, ибо был смугл, моложаво крепок в плечах, очень немногословен и даже молчалив. Однако, в его мягких глазах читалась верность, отсутствовавшая у остальных слуг. Хоть Мирроу об этом предпочитал замалчиваться, но похоже, он раньше состоял в какой-то банде. Карина так думала, принимая во внимание его не ушедшие со временем привычки и повадки, но подробно об этом спрашивать боялась. Всё время, пока она находилась в фирме, этих двоих соединяла лишь крепкая дружба, о большем Карина не думала, а Мирроу либо не был способен на это, либо же просто молчал. О них ходили разные слухи, и порой, очень грязные, что объяснялось неодобрительным отношением к лекарственному производству.       Карине было очень тяжело поднимать фирму, и в данный момент она занималась мелко прибыльной частной торговлей, часть товара которой расположила прямо в приёмной на первом этаже, а часть в повозке Мирроу, который в каждую свободную минуту, выезжал по сёлам продавать лекарства. Но средств, полученных со всего этого едва хватало на то, чтобы оплатить счета. Поэтому всех слуг, всех работников давно отпустили восвояси, заплатив за моральную компенсацию последние гроши, как того требовал закон. Неработающие паровые станки, в которых ранее готовили вытяжки, экстракты и микстуры, были покрыты полиэтиленовой плёнкой, на которой собиралась пыль. Комнаты Карины и Мирроу по ночам пустовали, ведь госпоже и слуге приходилось выполнять работу, лежащую прежде на чужих плечах.       Всю, или почти всю продукцию Мирроу и Карина делали вручную и в одиночку на одном-единственном работающем станке. Рано утром Мирроу, беря в руки записную книжку Ричарда, где были описаны необходимые для лекарств ингредиенты, шёл в леса с небольшой группой студентов, которым платил за это из своего собственного кармана, и они вместе собирали корзины листьев, иголок и простые камешки. Затем всё это Карина разделяла на необходимые дозы, и в работу шёл паровой станок. В котёл заливалась вода и поочерёдно кидались ингредиенты, в то время, как Мирроу крутил нужные рычаги, а Карина подставляла под кран колбы и склянки. Порошки и всякие сыпучие вещества, нужные школе алхимии, делались по заказам в свободное время ночью. Такими нелёгкими трудами жили Карина и Мирроу в отсутствии Ричарда. Оба сильно уставали от этого.       — Сегодня очень напряжённый день. Но с твоей помощью я отвлекусь. — сказала Карина, усевшись на свою кровать. Слуге не подобало использовать хозяйскую постель в качестве, выходящем за пределы его обязанностей, поэтому, следуя жесту Карининой руки, мужчина сел в кресло напротив.       — Итак, Мирроу, — начала Карина, глядя в окно затуманенным взглядом, — плохи наши дела. Ты знаешь, что мы финансируем школу алхимии Хергона. А это то самое место, где мой муж находится на задании. Я не знаю где он сейчас, но похоже, у него проблемы. С тех пор, как он находится там, от него на стол Иерихону не поступило ни одного письма. Либо у него просто нет времени и возможности вести отчёты, либо, Мирроу, мы чего-то не знаем.       Мирроу и Карина были единственными, кого Дик и по старой «дружбе» Иерихон посвятил в свои дела.       — Даже не знаю. Похоже, мне придётся наведаться к старику Иерихону и самой поучаствовать в операции. — сглотнув, сказала Карина. Отношения между Кариной и полицейским были напряжёнными, не смотря на то, что они оба любили Ричарда, каждый по-своему. Посредник не всегда может уладить старую неприязнь двух людей. Карина посмотрела на слугу.       — Мне нужно, чтобы ты за время моего отсутствия держался на плаву. Что бы я не задумала, операция не должна быть сорвана. Скажи, ты справишься с этим?

***

      Мирроу был больше, чем старый слуга. Карина об этом не знала. Об этом знал только Дик, ушедший на миссию. С Ричардом Мирроу был в сговоре, он был ему ближе, чем родной отец и Иерихон. Мирроу для Ричарда был предысторией и источником всех его умений, не считая тех бесполезных знаний, полученных им в замке. Женская интуиция Карины сработала правильно, Мирроу был совсем не тем добрым и воспитанным человеком, за которого себя выдавал. Его седеющие длинные волосы, по-аристократически завязанные в кудрявый низкий хвост, фартук, клетчатые брюки и жилет смотрелись на его крепких моложавых плечах как чужеродная одежда, из стиля которой он выбивался. Врождённая смуглость его кожи говорила о далёком от голубой крови происхождении.       С самого детства жизнь Мирроу была кошмаром. Его отец, наркоторговец и контрабандист, который нелегально переправлял преступников через границу, помогал за плату сбегать с тюрем и даже некоторое время подрабатывал наёмным убийцей, был чёрным. То есть, цвет его кожи был уже за пределами закона, и его нахождение в городе было шатким. Однажды наркоторговец изнасиловал женщину, белую торговку. Женщина родила на свет смуглого мальчика и умерла в муках, а ребёнка отец окрестил совсем другим именем, не тем, которое Мирроу носил сейчас. В детстве, вместе со своим отцом, который задумал вырастить ребёнка как своего будущего помощника в грязных делах, Мирроу видел много грязных, оборванных людей и строил с ними деловые отношения.       Он подрабатывал грузчиком наркотиков на корабле, изображал из себя жертву, чтобы получить выкуп и, по наставлению отца, шёл на всякие ухищрения, чтобы побольше заработать. Он сидел в тюрьмах на условных сроках, беря на себя грехи отца, чтобы того не посадили на реальный срок, или не отправили на каторгу. В таком кошмаре и грязи Мирроу провёл почти всё своё детство. Он перенял цели и мечты отца, который всегда в своих речах ссылался на дискриминацию из-за цвета своей кожи.       — Запомни, сынок. В этом мире надо выживать. Нам с тобой не светит уважение, или даже образование, и таким людям, как мы с тобой единственный путь выживания — помогать таким же отбросам, как и мы. От этого мира нужно брать всё.       Они и брали. Требуя вдвое больший выкуп с заказчиков, угрожая людям. Они силой брали женщин и выживали как могли. Потом отца сдала в тюрьму одна из его любовниц, и Мирроу больше никогда его не видел. Сын пошёл по стопам отца, однако, в отличие от него, Мирроу был более умелым в разговорах с людьми и умел завоевать их доверие. К тому же, большую роль играл цвет его кожи. Мирроу был не чёрным, как его отец, а смуглым, потому, что его мать была белой. К метису было совсем другое отношение, и жизнь после исчезновения отца стала не такой тяжёлой. Мирроу обосновался в преступных кругах и знал в лицо самых отъявленных мошенников. Он научился торговать всяким хламом, выставляя его как реликвию. Он крал повозки и перевозил свой товар по преступному району, продавая его заказчикам. Он знал все стоки и канализации города, катакомбы церкви, где раньше хоронили монахов. Он знал где лучше всего спрятаться. Ему был известен каждый уголок города.       Он встретил Фредерика, или Фредди, как он себя называл, лет десять назад. Тогда этот совсем молодой сын графа, проведший всю свою жизнь среди книг, возможно, впервые вышел из своего замка. Он не знал собственного города и сразу же забрёл туда, куда не следует. Место, где проходила чёрная торговля, находилось в яме, возле канавных стоков. Тогда Мирроу, в самодельной одежде из всякого барахла, с распущенными волосами, стоял, как обычно, за прилавком и выискивал глазами покупателей среди тёмного контингента. Фигура в богатых одеждах, закутанная с головой в плащ явно старалась быть незаметной. Однако, богато вышитый чёрный плащ привлекал внимания некоторых персон. Мирроу был в их числе. Он положил заинтересованный глаз на фигуру, оценивая расшитый золотом подол плаща и прикидывая за сколько его можно продать.       Мирроу отвлёкся на покупателя с подростком-дочкой, заметившей на столе красивую заколку с китайским узором. В это время Фредди окружила небольшая толпа. Они погнали парня за угол домов и прижали его к стене, заставив богатенького сыночка вывернуть карманы. Мирроу удалось по большой цене продать синюю заколку с красным орнаментом покупателю с дочерью. Люди отошли от прилавка, а Мирроу опёрся на руку и скучающим взглядом начал рассматривать спины бандитов, вымогающих деньги с богатого человека.       — У меня ничего нет. — сказал Фредди.       — Ага, как же! — воскликнули бандиты, — снимай свою одежду!       Фредди спрятал лицо под капюшоном.       — Не могу.       — Как это «не могу?!» раздевайся, тебе говорят! Твою одежду можно продать за целое состояние!       Один бандит сорвал капюшон с головы Фредди, и тогда всем людям в толпе в глаза ударил яркий медно-красный цвет, выделяющийся среди серых камней. Двое людей держали в это время Фредди за руки. Третий воскликнул:       — Это же сын графа! Нужно потребовать выкуп за него! Старик отвалит круглую сумму!       Люди, обрадовавшись, стали накидывать на рыжую голову мешок и перевязывать верёвкой у шеи, чтобы обездвижить Фредди, доведя его до полузадушенного состояния. Его тело дёргалось и сопротивлялось, однако, его держали крепко. Мирроу хотел присоединиться к ним и уже шёл, оставив свой никчёмный товар. Брошенный сынок графа, впервые вышедший за пределы замка и не знающий что ему делать — идеальное средство для шантажа. Но внезапно что-то блеснуло в глазах контрабандиста.       — Остановись. — внезапно сказал Мирроу, схватив за локоть человека, затягивающего верёвку на шее молодого графа.       — Тебе жить надоело? — спросил бандит. Мирроу стоял боком и искоса смотрел на зачинщика.       — Тебе не кажется, что граф не сумму отвалит, а посадит нас всех за решётку?       — Что ты несёшь? — спросил бандит. Верёвка на шее Фредди немного ослабилась, и парень сдавленно задышал.       — Граф, хоть и старый, но далеко не глуп. Он уже ищет своего сына, и, если приглядишься, между наших рядов давно бродят полицейские.       Издалека и вправду свистели полицейские свистки и шёл возбужденный разговор. Повсюду окликали графа Фредерика. Бандит остервенело отпустил верёвку и Фредди громко вздохнул.       — Чёртов граф! — выругался бандит. Полиции, а, тем более, никогда не дающего промашек Иерихона боялись все. — Сворачиваемся! Их гораздо больше!       Люди начали поспешно собирать свой товар. Кто-то уже и вовсе бросал, лишь бы избежать тюрьмы. Мирроу тоже собирался отбежать к своему прилавку, но тут его прямо за руку схватил Фредди.       — Не сдавай меня! Пожалуйста.       Мирроу удивился. Присмотревшись получше, он увидел голубые глаза без тени обмана. Молодой граф, кажется, был в отчаянии и сбежал от своего отца. Вот почему он здесь. У него не было цели выявить чёрную торговлю, и он не работает на полицию. Ему просто нужно укрытие. Но кто возьмёт на себя такую ответственность?       — Пожалуйста. — с трудом повторил Фредди.       На площадь ворвалась толпа вооружённых полицейских. Иерихон сам лично возглавил операцию. Мощный луч керосиновой лампы исследовал местность, на которой было совершенно пусто. Были разбросаны мелкие предметы, которые обронили торговцы, убегая. Стоял даже стол со всяким барахлом — повозка Мирроу. Но по всей площади не было ни единой души.       — Твою мать! — выругался Иерихон. — Тут никого нет! Куда вы, двое болванов смотрели?!       — Мы… мы не причём! — испуганно затараторили два полицейских. — Тут только что была торговля, и какого-то парня с рыжими волосами прижали к стене! Мы правда видели!       — Его увели. — подытожил Иерихон, — обыскать местность дальше!       Толпа полиции двинулась дальше врассыпную, в те места, где Фредди не было. В тот день Иерихон поймал даже двух торговцев. Но молодого графа так и не смогли найти.       Мирроу сидел по-турецки на крыше. Рядом с ним, накрывшись плащом и спрятав голову, находился Фредди. Моросил мелкий дождик.       — Спасибо. — сказал молодой граф.       — Будешь мне должен. — ответил Мирроу, — а то сдам.       — У меня много денег. Я заплачу сколько скажете.       Мирроу помолчал, изучая взглядом Фредди. И чего ему на месте в своём замке не сиделось?       — Ты почему убежал? — спросил Мирроу.       — Не ваше дело. — ответил Фредди, вставая. Он собирался спрыгнуть с крыши. Но нога соскочила и он с грохотом упал на землю, сильно подвернув ногу. Капюшон слетел с головы, и рыжую шевелюру могли заметить недалеко ушедшие полицейские. Мирроу поспешно и ловко спрыгнул с крыши и накинул на графа капюшон.       — Жалкое зрелище. — произнёс Мирроу. Фредди сдавленно засмеялся.       — Не привык. Уж простите.       Он попробовал подняться, но снова упал. Его подхватил Мирроу.       — Если не собираешься возвращаться домой, тебе нужна новая одежда.       Мирроу перекинул руку Фредди через свою шею и помог дойти до скамейки. Мирроу двигало отнюдь не отцовское чувство, как можно было подумать, а лишь выгода. Некогда его собственный отец сказал такие слова: «… Выживай любой ценой. Хватайся за каждую возможность, которая может принести тебе доход.»       Мирроу крупно повезло. Графский сынок оказался лучше всякой выгоды, которую можно себе представить. Мирроу не собирался упускать такую возможность. И с тех пор он стал помогать Фредди обосноваться в преступных кругах. Плащ и богатое одеяние обменяли на простую рваную одежду и кепку-восьмиклинку, чтобы спрятать рыжие волосы. Мирроу стал обучать Фредди навыкам ближнего боя и ловкости, с которой Фредди, будучи потом и Ричардом, будет идти по жизни. За своё молчание Мирроу потребовал место в замке. И таким образом Мирроу стал единственным человеком, знавшим всю жизнь Фредди с самых её корней.       Мирроу был единственным другом Фредди. Обучая его и выпутывая из сложных ситуаций с Иерихоном и полицией, помогая ему прятаться, Мирроу постепенно привязывался к молодому человеку. Он и сам не заметил, как его лицо просветлело, как он начал сдержанно улыбаться и как сильно желает Фредди добра. Он пытался дать ему то, чего не получил в своё время. Твёрдую руку и поддержку. Мирроу был в курсе всех его проблем. Проходило время, Фредди вырастал, становился по-юношески стройным и гибким. Любое дело, благодаря Мирроу, ему сходило с рук. Старик дворецкий даже гордился, когда слышал на рынке во время покупки продуктов, сплетни о преступнике, которого не могли поймать. В этом была заслуга Мирроу. Со временем он понял, что сделает для Фредди всё, что в его силах.

***

      Поэтому, когда Карина спросила старого дворецкого, справится ли он со своими обязанностями в её отсутствие, Мирроу ответил решительно и сразу:       — Справлюсь. Я не подведу Ричарда и и Вас, госпожа.       Карина улыбнулась и снарядилась в путь. Она, забыв о своей головной боли, сделала себе причёску, оделась в лучшее платье и, взяв зонтик, направилась прямо в контору своего давнего недруга Иерихона. Что бы не случилось, Мирроу и Карина, так сильно любившие Дика, должны узнать что с ним происходит за стенами замка и почему он не отправляет отчёты в полицейский участок.