Дневник алхимика.

      Оказавшись возле полицейского участка, Карина сложила зонтик. Стоял свежий воздух, и крыльцо, которое и спустя года вызывало в ней нехорошие чувства, блестело от дождевой воды. Стараясь игнорировать болезненные ностальгические уколы, она набрала в грудь воздуха и шагнула вперёд, чтобы поговорить со старшим полицейским. «Это ради тебя.» — вполовину голоса сказала Карина, вспоминая Дика. Иерихон не мог отказать ей в аудиенции из уважения к своему агенту.       По коридорам как всегда сновали уставшие, раздражённые полицейские без сна и отдыха. Открывались и закрывались стеклянные двери, сильно пахло чернилами и бумагами, стоял лёгкий гомон, изредка из допросных комнат доносились удары кулаками по столам. Оглядевшись по сторонам и прижавшись к стене, Карина отстранёно думала, что все эти люди занимаются совершенно разными делами, не связанными с церковью. Миссия Дика была секретна, и только маленький круг посвящённых был в курсе дела. Подумав о своей роли в этой миссии, Карина, стараясь не мешаться под ногами, направилась в кабинет Иерихона.       Вздохнув и собравшись с мыслями, она постучалась в полупрозрачную дверь. Иерихон ответил не сразу: он разговаривал с кем-то по телефону.       — Входите. — произнёс он устало, повесив трубку. Карина задержала дыхание и вошла.       Увидев неприятную ему знакомую, Иерихон раздражённо отстранился. Он не терпел Карину на фундаментальном уровне. Оттого, что отношения с женщинами у него были весьма напряжённые, народ начинал подозревать в старом полицейском мизогиниста.       — Что тебе здесь надо? — со злостью спросил Иерихон.       — Я хочу спросить о своём муже. — начала Карина, стойко выдерживая испепеляющий взгляд полицейского, — Новостей так и нет?       Иерихон вздохнул и устало упал в кресло. Его тоже интересовал этот вопрос, и это было единственное, что объединяло его с Кариной.       — К сожалению, нет. Ни одного отчёта на мой стол не поступало. Присаживайся, поговорим.       Карина была польщена, зная полицейского. Она грациозно села, поставив сложенный зонтик возле кресла. Иерихон слегка улыбнулся.       — А ты уже хорошо освоила манеры.       — Благодарю Вас. — слегка кивнула головой девушка. — Я пришла предложить вам помощь.       — Помощь?.. — удивился Иерихон, — Как ты можешь помочь?       Карина замялась. Даже имея под боком проработанный план, она не знала, сможет ли она произвести на полицейского должное впечатление. В случае, если её план окажется абсурдом с самого начала, Иерихон её просто выгонит.       — Я проникну в монастырь.       — Проникнешь в монастырь?! — воскликнул полицейский. На его лице быстро сменялись эмоции от недоумения до ощущения полного бреда. Карина спокойно наблюдала за ним, сложив руки на коленях.       — Ты в своём уме?! — фыркнул Иерихон. — Ты-женщина, тебя в мужской монастырь не пустят! Или ты возомнила себе, что Хергон не отличит мужчину от женщины?       — Выслушайте меня, хотя бы раз в этой жизни! — внезапно крикнула Карина, вспрыгнув, стукнув кулаками о стол. Иерихон поперхнулся в возмущении, немного вжался в кресло. В кабинете, а может и во всём участке, ненадолго воцарилось молчание. Глаза Карины неистово сверкали над лицом Иерихона.       — Как и Ричард, я не могу просто сидеть на месте. Я знаю, что права! Или вы, уважаемый полицейский, забыли, что это я поймала Дика, когда он ещё был вне закона?!       Великое самолюбие, движимое полицейским на протяжении всей его жизни, было безжалостно уязвлено. Казалось, от яростного крика Карины замер весь воздух в кабинете. И Хергон, и Дик были ему дороги, а он, величайший полицейский, был в тупике. Поэтому впервые в жизни он позволил себе сдаться и выслушать что предлагает давняя знакомая.       — Хорошо. — выплюнул Иерихон. — Выкладывай. Но быстро.       — У меня на примете есть один человек, который знает как пробраться в церковь через канализацию.       — Канализацию?! — воскликнул полицейский, вся его циничность разом испарилась. — В церкви есть подземелье?!       — Вы в своей конторе многого не знаете. — Карина посмела выпрямиться и горделиво улыбнуться.       Иерихон стал тереть себе виски. Как он до этого сразу не додумался? Конечно, монастырь берёт свои корни из далёкой древности, закономерно, что там просто обязано быть такое место, где раньше хоронили монахов! Разумеется, в церковь можно пробраться через катакомбы!       — Что ж, Карина, — промолвил полицейский, — Я знаю, что мы с тобой очень не ладили, но на этот раз я тебе благодарен. Ты даже не можешь представить насколько. Что я могу для тебя сделать?       Карина лукаво улыбнулась. В её голове сразу пронеслись давние издевательские мысли, которые она мечтала осуществить на ненавистном ей Иерихоне. Заставить его танцевать на своём столе в её одежде? Не-ет… Запереть его в комнату с мускулистым сексуальным мужчиной? Или заставить переспать с женщиной?       Много, много напридумывала Карина в своей голове, воображение и фантазия — единственное, что спасало её, голодную на улицах. Иерихону даже стало не по себе. Карина, находясь за пределами досягаемости полицейского мышления, могла знать куда больше, чем он мог себе представить. Она знала о его нездоровом увлечении мужчинами, хотя ей никто никогда не говорил об этом.       — Сделайте для меня одно, — заявила Карина, — позвольте мне туда пролезть.       — Тебе?! — поперхнулся Иерихон, — Не слишком ли разошлась?!       — Нет. — серьёзно ответила Карина, — Дыра, пробитая какой-то бомбой чёрт знает когда, слишком маленькая для любого из вас. Туда не может пролезть даже самая маленькая и худая женщина из ваших рядов. Там пролезу только я.       Иерихон закурил. Эта проститутка гениальна. Знает на чём можно сыграть. И, что является минусом, она очень предана своему мужу и не отступится, если полицейский выставит её за дверь. В случае, если он поддастся импульсу, то потеряет ценные сведения и вновь останется ни с чем. «Карина не разведчица, кроме того, очень недалёкого ума, — размышлял Иерихон, — Она не знакома с ориентировкой в незнакомом месте и может легко ошибиться в простейших расчётах, если я её сейчас же туда отправлю. Доверять ей такую опасную миссию — все-равно что играть с огнём.» Противоречивые мысли Иерихона проносились у него в глазах, за ними неотступно, будто, наблюдала Карина. В голове полицейского возникали образы Хергона, Ричарда.       Разозлившись, Иерихон бросил сигарету в пепельницу и раздражённо замахал руками, рассмешив Карину.       — Господь всемогущий! Да дьявол с тобой, женщина! Полезай куда хочешь!       Карина радостно вскрикнула, забыв манеры вскочила и чуть было не расцеловала полицейского, который и сам едва сдерживал улыбку. Дело было решено весьма неожиданным способом.       — Но прежде, Карина, — серьёзно сказал Иерихон, — тебе придётся освоить кучу приёмов разведчика. Раньше я тебя туда не отпущу.

***

      Несколько лет назад, ещё до тех времён, когда Карина стала графиней, дела её шли далеко не так хорошо, как в замужестве. И даже не так хорошо, как в настоящее время, когда она терпит убытки на фирме и крутится из последних сил, чтобы вытащить промышленность на свет божий. Самое раннее детство, проведённое до тех времён, когда она сбежала с детского дома, она не помнила. Ведь голодные воспоминания, вечные унижения и истязания, преследовавшие её всю сознательную жизнь, вытеснили те счастливые годы, проведённые с отцом в изгнании…*       В её воспоминаниях были одни ливни и дожди, пачкающие одежду. Лишь холод и голод, не дававший спать. Бесконечные толчки и боль, заставляющие покрываться тело синяками. Боль душевная и физическая, раздирающая всю душу. Глубокие обиды, порождающие бессилие. Сколько она себя помнила, вся её жизнь проходила на улице, у неё не было никакого, даже самого плохого дома. Она ночевала в разных местах. Иногда — на помойке. Иногда в заброшенных домах. Иногда у неё вовсе не получалось ночевать, ведь, она часто убегала от преследователей, грабителей и просто от любителей поживиться женской плотью. Подбирая одежду в мусорных баках, на помойках, на дороге, она искала себе заработки где могла и сколько могла.       Будучи грязной оборванкой, она была постоянной жертвой обманов. Ей не отдавали зарплату, продавали самые плохие горелые булочки, ей плевали в руку, когда она просила милостыню. Её гнали работать на самую постыдную и тяжёлую работу. Она таскала грузы, которые были тяжелы и для мужчины. Она обжигала руки в соляной кислоте, работая в прачечной потому, что для неё жалели перчатки. Она стирала ладони в кровь, теребя сухими жёсткими тряпками посуду, потому, что для неё жалели воду. Она мыла грязные бесконечные полы, по которым нещадно ходили, мешая ей работать. Она падала с крыш, забивая тяжёлым молотком кривые гвозди.       Она была очень худая и от этого казалась очень высокой для своих лет. Она выглядела очень слабым птенцом, выпавшим из родительского гнезда, ужасным заморышем с уставшим бледным лицом и желтушными склерами глаз. Она не годилась в подмётки и рабам чёрных рабов. Её не жалел никто. Поэтому она находила спасение только в своей голове. Она любила мечтать и фантазировать. Она любила смотреть на стены, изучая детские рисунки и плакаты с розыском опасных преступников, которые видели целыми рядами на фасадах здания. И однажды, уволенная с очередной работы, обманутая очередным хозяином, она в очередной раз смотрела на очередную стену, где ей среди очередных рисунков попался нужный плакат.       На старом, пожелтевшем куске бумаги был нарисован тёмный силуэт в шапке-восьмиклинке. И снизу приписана короткая надпись, которую она по слогам прочитала:

ГРАЖДАНСКИМ ЛИЦАМ ЗА ЖЫВУЮ ГОЛАВУ НИУЛАВИМАВА ПРИСТУПНИКА ВОРА НАГРАДА В ЦЕЛАЕ САСТАЯНИЕ!!! ЗВАНИТЕ ПА ТЕЛЕФОНУ *-**-**

      — Награда в целое состояние. — прошептала она.       Глаза её зажглись. Желудок заурчал. Она задалась целью поймать вора. Для её воображения нет ничего невозможного. А если человек верит в себя, то он способен на всё. Карина это знала. И с этих пор начались её поиски неуловимого преступника, которые закончились весьма непредсказуемо и для неё, и для Иерихона. Она не знала голода и усталости, она пыталась думать как вор. Она следила за ним, когда слышала шум полицейских свистков и узнала как он выглядит, его походку, ловкие движения его рук, его мышцы на сильных ногах, его пружинистый быстрый и лёгкий бег, его манеру пригибать голову. Она узнала о нём всё, что можно было узнать, и до чего не смогли додуматься полицейские.       Она всерьёз, не в пример полиции, принялась за дело и раз за разом докучала главному полицейскому, который её невзлюбил. Она без конца стучалась в дверь полицейского, сообщая о месте нахождения вора, приходилось часто ночевать на крыльце. Иерихон знал, что она охотится за деньгами и презрительно игнорировал её. Однажды, раздосадовавшись на бесконечные неудачи, она решила поселиться в заброшенном доме и дождаться вора лично. Она терпела продырявленную крышу, бесконечные дожди и снега, невыносимые холода — и всё потому, что этот заброшенный дом, в котором она поселилась, был идеальным местом, где бы мог спрятаться преступник. Она ждала его, терпеливо перенося все невзгоды. И, наконец-то, удача улыбнулась ей. Одной особо тёмной ночью, гонимый лишь одними ночными бабочками, а не полицейскими, на балкон дома, в котором находилась Карина, запрыгнул неуловимый преступник. Карина задержала дыхание.       Тёмный силуэт, изящно оперевшись на перилла, проводил взглядом двух пьяных полицейских, якобы ведущих на него охоту, хотя на деле они вызывали лишь смех у преступника. Вроде бы, он даже тихо сказал про них «дебилы», после чего, два полицейских начали драться друг с другом. А вор запрыгнул на крышу. Карина, задержав дыхание, слушала по прохудившейся крыше его шаги. Вес его тела заставлял дряхлую черепицу жалобно скрипеть и прогибаться. Преступник прислонился к кирпичной трубе и, повертевшись, заснул. Карина слышала как стучит его сердце и видела полуслепыми глазами исходящий от бесшумного дыхания редкий пар, уходящий вверх. Несколько часов, пока он спал, Карина боялась пошевельнуться, сделать хоть вдох, чтобы не обнаружить себя. Она очень боялась, что если она это сделает, вор достанет из голенища свой нож и перережет ей горло. Поэтому Карина, как ночной страж, не шевелясь, дожидалась, пока вор проснётся и уйдёт, чтобы позвонить в полицию.       И, наконец, это случилось. Вор спал чутко и бесшумно, но солнце село, и настало время, когда риск быть пойманным снизился. Вор поднялся и спрыгнул с крыши, не издав ни звука. В окне того самого балкона, с которого спрыгнул Фредди, зажглась керосиновая лампа. На жёлтом, слабом, дребезжащем фоне обозначился силуэт. Высокая тонкая женщина тихонько, как хищница, наблюдала за удаляющейся спиной вора и пыталась обогреть руки о пламя лампы. Скрытые под пышной чёлкой ясные зелёные глаза неистово сверкали, в них, словно в мутной болотной воде отражались дрожащие огоньки. Карина не была в числе воздыхательниц преступника, однако, заметила, что этот человек обладал чем-то особенным потому, что что его не могли поймать как вора. Каким-то образом он грамотно обходил все ловушки и будто заранее знал откуда выпрыгнет патруль.       Чувство, что он не заметил её воспламенило в Карине уверенность и немного заставило гордиться собой. Женщина бросилась к телефону и набрала секретный номер полиции. Долго слышались гудки. Карина крутила прядь волос и вглядывалась в окно, думая, о том, что всё слишком просто. Она ожидала подвоха и с замиранием сердца думала о том, что сейчас появится этот таинственный вор и убьёт её как свидетеля. Когда в трубке раздался голос, она растерялась и не сразу сообразила что ответить — так напряжены были её мысли и нервы.       — Секретная линия, кто на связи? — быстро спросил Иерихон.       — Это… — голос женщины дрогнул. — я видела…       — Опять ты?! — гневно вскрикнул уставший и раздосадованный к вечеру полицейский. — я тебе уже говорил, бестолочь, оставь попусту тревожить меня! Не до тебя сейчас!       — Да послушайте же!.. — крикнула Карина.       — Иди работай, девка, понятно?! Сколько мы патрулей к тебе отправляли — и всё бестолку! Найди себе занятие и забудь этот номер!       Трубку бросили. Долгие пронзительные гудки били по самолюбию Карины. Обида оскорблённого человека блестела слезами в глазах и была готова вот-вот хлынуть ручьём. Карина закрыла рот рукой, всё ещё боясь вора и повесила трубку на рычаг. Она молча всхлипывала и сердилась на полицию, которая ничего не делает и не слушает того, кто пытается что-то делать. Ведь она же видела вора, она его поймала! Если бы у неё был пистолет, или, хотя бы, значок, вор был бы давно в полиции за решёткой!       — Это несправедливо. — гневно прошептала она.       Вечер сгустился ещё плотнее, появилась луна. Керосиновая лампа давно потухла. Комната без света, полностью затонувшая во тьме, содержала в себе единственное живое плачущее ядро. Карина опустилась на пол, не зная что делать, куда теперь идти. Комната была пуста и безжизненно-враждебна, как этот телефон, который Карина ненавидела. Куда может пойти человек, обладающий ценными сведениями, что ищут многие? К людям нельзя — её отовсюду прогонят, дома у неё не было, и работы тоже — приютиться было негде. Живот заурчал. Она была голодна, как те бродяги на улице. Слёзы хлынули с новой силой. Карине стало очень жаль себя. Она сидела на полу, обняв тонкими бледными руками своё худое тело и тихо всхлипывала, готовясь умереть.       Сколько себя помнила, она была презираема. Карина привыкла к плохому отношению к ней и терпеливо сносила всё, что говорили и делали ей люди. «К такому привыкать нельзя, иначе без этого не сможешь жить потом» — говорила ей одна старая кухарка, к которой она устроилась на работу. Она старалась не привыкать после того, как узнала о пагубных последствиях. До тех слов она думала, что терпя и не помня плохого, она делает людям добро. Карина обладала редчайшим даром — сердцем, которое, не смотря ни на что, верит в лучшее. И она всеми силами, всем своим недалёким умом, хотела сохранить эту веру, как бы слепа она ни была. Вера — всё, что у неё было. Всё, что утешало её, когда у неё не было еды, когда у неё сносились туфли, в очередной раз подобранные в людских отбросах, когда её унижали и били…       Куда идти? Куда? Если бы у неё было образование, хотя бы школьное — было бы легче. В это она тоже верила, ведь, даже дворовые дети были умнее её и знали что получится, если сложить два числа. Если бы она тоже умела решать примеры и задачи!       Отнимите у человека всё: образование, еду, одежду, силы, дом… Напичкайте его обидой, гневом, негодованием и бессилием — и он либо умрёт от отчаяния, либо тронется в дорогу с тем, что у него есть — с самим собой. Со своей силой веры и непробиваемой волей к справедливости. Со слезами и сжатыми кулаками, сквозь болота и леса он добьется большего, чем человек, стоящий в вышине на мосту и имеющий возможность просто перейти обрыв. Карина в это тоже верила, облекая слова в богатые образы, на которые было с лихвой способно её воображение. Она знала, что не смотря ни на что, ей будет хорошо.       И Карина, сидящая на полу, перестала плакать. Она подняла голову с горящими гневными глазами и приняла решение. Она сама поймает вора и станет человеком, которому дадут награду! На деньги она купит себе много еды, наестся досыта и выучится в школе… А ещё она купит себе много красивой одежды и станет самой прекрасной женщиной во всей округе, а, может, и собственный полицейский участок… Но это потом, сначала нужно поесть, чтобы этот холод в желудке не так сильно донимал её. Карина верила в будущую идиллию, грезила ей и решила больше не медлить. Она поднялась с пола и направилась к выходу, стуча каблуками. Она поймает вора. Награда достанется ей.       Прежде, чем выйти из заброшенного дома, Карина взяла керосиновую лампу. Позже она сюда снова вернётся и будет тут ночевать. Три дня назад она обосновалась в этом доме, чтобы выследить вора. Дом был самым незаметным во всей округе, и, по её догадкам, это было самое подходящее место для укрытия вора. По крайней мере, если бы Карина была вором, она бы тут и укрылась. В конце концов, она оказалась права, но она плохо знала Фредди. Он выбрал этот дом не потому, что полицейские могли его не найти, а потому, что он просто тут никогда не был. Как и у Карины, у вора был свой дар, благодаря которому он выживал (или спасался от скуки). Его кредо служил смелый взгляд в неизвестность.       Высокая, худая женщина в чёрном потрёпанном платье, кутаясь в шаль, проходила по тёмным узким улицам, держа в руке керосиновую лампу. Она слегка пошатывалась от голода. Но это ничего страшного, ведь у неё были ноги, чего не скажешь о том человеке, сидящем на ступеньках церкви. Женщина смотрела вниз, на каменную кладку. Разноцветные, разные по форме камешки мелькали и поблёскивали в свете лампы. Карина не видела их. Она сильно хотела есть, желудок скручивало, в глазах темнело. Внезапно боковым зрением она увидела яркий жёлтый свет. Человек, вышедший из какой-то забегаловки, вылил на землю ведро с отходами. Увидев женщину, он свистнул.       — Эй, красавица!       Карина, опиравшаяся на стену, подняла голову. Мужчина был одет в поварской фартук, чем-то запятнанный. У него была густая короткая борода и большой пивной живот, скрытый под одеждой. Впоследствии Карина вспоминала, что одежда на груди и животе была застёгнута на пуговицы, которые, казалось, лопались от его массивного жирного тела.       — Что вам нужно? — спросила женщина. Карина не боялась таких людей уже давно. И сейчас она остановилась и смело посмотрела на человека исподлобья. Человек мотнул головой, показывая в свой бар.       — Не хочешь подработать? Тебе хорошо заплатят. Карина знала о чём он говорит. Она не в первый раз зарабатывала таким образом. Но сейчас она ищет вора, и терять времени она не могла.       — Я не могу. Я занята.       — Да брось! — беззаботно ответил человек, — кому ты нужна в таком состоянии? Тут тебя накормят.       Он был прав. Что она может сделать в таком голоде? Она поставила себе цель начать новую жизнь, перестать быть унижаемой, поймать вора и получить награду. Но она так хочет есть… что будет плохого в том, чтобы в последний раз заработать, чтобы поесть? Вор не убежит никуда, а она поест. Перед Кариной стоял трудный выбор. Чистая душа и грязное, слабое, земное тело — кто победит? Кого больше? Силы воли, или голода? Прежде, чем она могла ответить себе на эти вопросы, она оказалась в тепле у печки. Карина даже не заметила, как сама прошла за мужчиной.       — На, поешь, потом я на тебя посмотрю. В руки женщины сунули горячий сверток. Развернув его, она увидела свежую, немного подгорелую булочку. Карина жадно накинулась на еду и уже через несколько минут без холода в животе, с прояснёнными глазами сидела в тёплом помещении и ждала что будет дальше. К ней подошёл мужчина. Он велел ей встать, и Карина с удивлением отметила, что она не шатается, что ноги твёрдо стоят на земле и она может делать что хочет. Ей хотелось убежать и тот час же отправится на поиски. Такой сытой она никогда ещё не была, однако, не стоит поддаваться первому порыву после того, чувство голода пропало. Хорошее состояние бывает обманчиво, она знала это. Сперва ей нужно отработать цену.       — Так… Ну, вполне здорово выглядишь. Следов сифилиса не вижу, гонореи, герпеса тоже нет… Ты не очень красивая, но такое тоже сойдёт, клиенты не привередливы. Светлые волосы без седины, непонятного цвета глаза… вроде, зелёные. — перечислял он, — Лицо не благородное, но, да многого и не нужно… Сколько тебе лет?       — Девятнадцать.       — О… Выглядишь старше. Я скажу, что тебе двадцать девять, чтобы клиенты не подумали, что я их обманываю. Не собираюсь на тебя косметику тратить. Но и цена будет ниже…       Казалось, человек был раздосадован. Но он продолжал осматривать Карину.       — Не будь у тебя кругов под глазами, за тебя бы отвалили цену побольше… Ладно, хотя бы хлеб отработай. Зря я тебя позвал. Карина перед зеркалом немного привела себя в порядок, а мужчина ушёл в зал и начал там громко объявлять выход новой проститутки.       — Господа, только что у нас появилась новая принцесса, вы не заскучаете с этой девушкой! Блондинка, стройная, с зелёными глазами, она окунёт вас в мир блаженства! Внесите начальную сумму и проходите за ту занавеску! А в конце доставайте из своих набитых кошельков ещё деньги и оплатите столько, сколько посчитаете нужным!       В зале проснулся интерес. Все были рады увидеть и попробовать что-то новое. Красочным описанием хозяина были заинтригованы. Людям не терпелось посмотреть на девушку.       — А сколько ей лет, она молодая, или как в прошлый раз? — спросил кто-то.       — Ей двадцать девять! — прокричал мужчина.        — Ты всегда так говоришь, когда снижаешь возраст! — донеслось с первого столика. — Но я слишком зол и устал, чтобы с тобой спорить! Бери деньги.       Посетитель в пальто и котелке, которые, спустя время будет носить Дик, небрежно кинул деньги в блюдо и прошёл в указанное место.       Этот человек был богатым графом, любящим тратить свои деньги и пропадать в барах и борделях. Карина сразу поняла это, как увидела его. У графа было плохое настроение и он хотел сделать всё быстро и жёстко, чтобы снять свою злость на кого-то. Без лишних слов, даже не посмотрев на женщину, он развернул её, крепко держа за плечи, опустил на колени, задрал длинную чёрную юбку и яростно принялся за дело.       — Этот ублюдок… Даже не ценит то, что… выпала ему честь быть кем-то… — пыхтя, говорил он. Шлепки двух тел громко раздавались в заведении, но и графу, и Карине было всё-равно. Графу — потому, что он ничего не замечал, кроме своей злости, Карине, потому, что та не имела право сказать что-то. Ей нужны были деньги.       В зале громко звучали одобрительные и пошлые аплодисменты в адрес старого сухого графа, завсегдатая бара и очень привередливого извращенца. Если графу нравится, значит, девушка и вправду хорошая и с ней можно неплохо развлечься. Клиенты вставали в очередь и заранее кидали деньги в блюдце. Хозяин бара, толстый мужчина в грязном фартуке, был счастлив. Его глаза зажглись от блеска монет и шелестения купюр. Он даже принял решение оставить девушку на постоянную работу. А, может, даже извиниться перед ней и удвоить цену… но только, если она начнёт качать свои права, как это делали многие оскорблённые им проститутки.       Карина старалась в своём положении тише дышать, чтобы не прерывать клиента от своей исповеди. Грубые толчки сильного, хоть и сухого тела вбивали её лицом в стену. Она стёрла ладони и колени. Одной рукой она оперлась на стену, а другую граф заломил ей за спину.       — Если он придёт… на порог моего дома… ещё раз… — бормотал граф, дыша через раз, — я его точно… выгоню… на этот раз точно…       Толчки стали яростнее, граф стал пылать изнутри. Мысли начали путаться вокруг одного ненавистного им человека. Карина не поняла чем он ему не угодил и не могла ни о чём думать. Ей было больно, она хотела прекратить — и не могла сказать ни слова.       — Я не могу позволить, чтобы… этот стервец… пусть и талантливый… пусть и наследник… брал в руки управление моей… фабрикой…       Граф опустился грудью на спину Карины и обвил руками её плечи. Одной ладонью он машинально в экстазе залез под лиф её платья и взялся за грудь. Карина тихо вздрогнула и запрокинула голову, сжав зубы. Её причёска была сбита, щёки покраснели. Граф, продолжая движение, жаром дышал ей в затылок.       — Да… я этому… ничего не оставлю… всё перейдёт к младшему сыну… а он останется ни с чем… будет знать как… меня…       Карина охнула, её тело окатило волной жара. Бёдра зашлись судорогами, пресс напрягся, грудь стала твёрже. Женщина почти бессознательно начала тереть себя ладонью в том месте, где был граф. Карина потеряла над собой контроль, сейчас ей хотелось почувствовать ещё сильнее этот зуд внутри её кожи и низа живота, который утраивался по ощущениям с каждым новым прикосновением.       — О-о! — восторженно раздавалось по ту сторону занавески, где сидели гости, — Кончила! Впервые в истории человечества проститутка кончила! Я следующий, ребят!       Граф, как будто бы, только что заметил женщину, сотрясающуюся под ним в оргазме. Она была и в правду молода. Хозяин на этот раз не обманул. Хотя, она не была красивой, как он описывал. Но графу было всё-равно. Одинокому, вдовому графу нужно было с кем-то поговорить. Карина немного успокоилась, встала и привела себя в порядок перед зеркалом. Ей стало очень обидно за того человека, у которого граф грозится отобрать что-то. У неё тоже ничего не было, и она знала как тяжело страдать в нищете. Молодая женщина обладала очень чутким сердцем, и она сразу прониклась к этому человеку состраданием.       — Знаете, граф, — говорила Карина, обливаясь потом, — не знаю о ком вы говорите, но вашей злости этот человек явно не заслужил.       Если женщина, а тем более, проститутка, обладает такой наглостью, что позволяет себе разговаривать со своими заказчиками в борделе, а тем более, если её заказчик ещё и граф, то эта женщина либо до безрассудности смелая, либо просто не ценит жизнь. Но по странному доброму свету из её глаз, граф понял, что эта женщина относится к первому типу. Она его выслушает.       — С чего ты взяла?       — Просто, — тяжело дышала Карина, — Я знаю как это тяжело жить на улице. И если я могу предотвратить ещё одну беду, я сделаю всё, что в моих силах.       Эти речи тронули чёрствое сердце графа. Фредди не может жить в нищете на улице, всё-таки, он любимый сын графа. Любимый, безалаберный и безответственный, которого уже бесполезно чем-то образумить. Так что же графу было делать?..       — Эй! — крикнул хозяин забегаловки, — Вы там делом занимаетесь, или очередь задерживаете?!       Граф выглянул из занавески и положил в шляпу целую пачку денег.       — Я плачу ещё. Только дайте с ней поговорить.