Дневник алхимика.

      Хергон находился в своём светлом кабинете и играл на фортепиано печальную и тяжёлую мелодию, которая ему самому очень нравилась. Пальцы легко скользили по чёрным и белым клавишам, вызывая из струн, заключённых под крышкой, прекрасную тягучую мелодию. Сложно было сказать о чём думал этот человек, слушая связанные между собой ноты. Возможно, он просто растворялся в музыке, которая олицетворяла его душу, само его существо, все образы, которые он из себя представлял и всё, что он делал. Музыка плыла по всему замку и через вентиляции и трубы достигала каждого слуха и каждого заставляла грустить.       Ричард, сидя в кабинете Хергона, на несколько минут отвлёкся от изучения книги. Вот уже который день он приходил сюда и, под надзором учителя, занимался расшифровкой старинного алфавита. Ричард наблюдал за Хергоном, за его плавными движениями и покачиваниями массивного мускулистого тела. Глаза учителя были закрыты, а лицо выражало полнейшее возвышенное блаженство, смешанное с тяжёлой грустью, что была у него на сердце. Агний в это время, лёжа в своей комнате на кровати под одеялом, приоткрыл глаза. Его сердце тоже наполнилось печалью, потому, что он знал, что эту мелодию Хергон играет, когда интуиция тому подсказывает худшие времена. Насчёт этого Хергон редко ошибался.       Кенни — маленький рыжий мальчик, в это время сидел в своей комнате и читал сказку, пряча тоненькую книжку под увесистым томом алхимии. Эту сказку ему подарил хороший человек, который очень любил Кенни. Мальчик любил вспоминать о нём, читая сказку. Лёгкая улыбка играла на его губах, а в сердце разливалась теплота вперемешку с лёгкой грустью, навеваемой музыкой Хергона. Как жаль, что человеку пришлось так срочно уехать. Будь он здесь, Кенни бы прижался к нему и подарил бы ему свой голос, читая сказку. Старый добрый уборщик очень любил его голос и его веснушки, а Кенни было только это и надо, чтобы его кто-нибудь любил.       Музыка долго ещё играла, отзываясь грустью в каждой трещинке замка, но пришла пора и ей кончаться. Закончив играть, Хергон грациозно отнял пальцы от чёрно-белых клавиш. В замке воцарилась звенящая тишина, которая стояла в голове у Ричарда.       — Вы прекрасно играете. — тихо сказал Дик. Хергон вздохнул.       — Эту мелодию мне часто играл отец. Почему-то сейчас я о нём вспомнил.       Учитель поднялся с места и, проводя рукой по столам и стеллажам с книгами, направился к сидящему за его столом Ричарду. Тот сидел над раскрытой книгой, выписывая формулы в тетрадь.       Кабинет Хергона и сама его компания полюбилась Дику. Эти книги и осязаемая атмосфера знаний, увитая завитками и вековой пылью были его излюбленными вещами. Помимо старинной книги, перед ним лежал раскрытый трёхтомник, словарь и тетрадь.       — Скажи, Ричард, — раздался голос учителя, — ты корпеешь над этой книгой день и ночь, без сна и отдыха. Неужели ты совсем не устаёшь и тебе не хочется домой, к родным?       Дик обернулся на секунду, а затем, усмехнувшись, вновь уткнулся в книгу.       — Мне не к кому идти, — легко улыбаясь, ответил Дик, — Здесь весь мой дом.       Он постучал по книге.       Хергон медленно подошёл сзади и опёрся на спинку стула, заглядывая через плечо Ричарда. В тетради были выведены кривые чёрные строчки, рядом на полях было много зачёркнутого, а на чистых листах были неаккуратные пятна чернил.       — Даже ваши с Агнием тетради разнятся. — сказал Хергон. — У него каллиграфический почерк, и ни одна буква не заступает за другую. Его тетрадь идеальная, такая же, как и он сам.       — Что вы имеете в виду? — спросил Дик.       — Вашу с ним разницу в подходе к этой книге. — улыбаясь, ответил учитель. — У тебя больше шансов её разгадать.       Глаза Дика сделались стеклянными. Он потряс головой, отгоняя мысли.       — Что такое? — участливо спросил Хергон.       — Просто… — Ричард замялся, сомневаясь, стоит ли говорить, или нет. Хергон терпеливо ждал, когда молодой человек соберётся с мыслями и не торопил его.       — У меня такое ощущение, что книга говорит со мной. — глаза Дика были по-прежнему стеклянными. Казалось, что именно в этот момент он слышит книгу.       — Так и есть. — улыбнулся учитель. — Она сама хочет, чтобы кто-нибудь разгадал её секрет.       — Она говорит… страшные вещи.       — Неужели?.. — томно произнёс Хергон и наклонился к уху Ричарда, опаляя его дыханием. Дик замер, но не напрягся. Он не заподозрил в интонации Хергона странные нотки. — Скажи что она говорит. В чём же её секрет?       — Я не могу разобрать её слова. Слишком много шума, даже в этой комнате.       Повисло молчание. Гудящее молчание, которое сеяло в голове звенящую тишину. В чистом разуме, не захламлённом формулами из научных книжек, никаких шума и помех быть не могло. Ведь, если прислушиваться к самой сути тишины, можно разобрать любые слова, произносимые каждым предметом. Дик был способен на это, но какие-то мысли всё же, мешали ему. Ненужные сомнения рыжего алхимика не входили в планы Хергона.        Учитель стал нежно водить носом по виску Ричарда и одной рукой поглаживал его плечо. Это успокаивало и гипнотизировало. Вскоре дыхание Ричарда стало ровным и глубоким.       — Много шума в самой голове, Ричард. Его способны заглушить только чувства. Закрой глаза.       Хергон нежно провёл по векам молодого человека, вынуждая того закрыть глаза. Потом он медленно провёл своей рукой по руке Дика до кисти и погладил тыльную сторону ладони. Ричард нахмурился, спиной чувствуя тяжёлое, мускулистое тело. Нежный поцелуй в висок заставил расслабить все мышцы и доверчиво откинуться на руку, обвивающую плечи. Широкая ладонь медленно проводила по тёплой уязвимой шее, изучая и массируя каждый выступ. Подбородок… Пульсирующая сонная артерия… Ребристая поверхность горла… Кадык… Две мышцы по бокам от ключиц… Ключицы… Ложбинка между ними…       Шея — самое уязвимое место, её легко сломать. Ричард доверился широкой ладони Хергона, которая изучала каждый шейный позвонок. Учитель нежно провёл пальцем по губам ученика, немного приоткрыв их. Дик задышал чаще через рот, по жилам разгонялась горячая кровь.       — Не эмоции, Ричард! — прошептал Хергон прямо в губы, но не касаясь их. — Чувства. Ты должен почувствовать, открыть свой разум для книги. Прислушайся.       Дик успокоил дыхание, выровнял сердцебиение и постарался прислушаться. Кругом была тишина, но какая-то странная, не такая, как раньше. Из головы и вправду ушёл весь шум, оставляя только звучание его непонятных чувств к учителю. Разум расслабился настолько, что стал походить на переплетения ветвей, на которых сейчас Дик слышал шелестение каждого листочка.       Так выглядели его мысли. Тут была и музыка, недавно сыгранная Хергоном, и чёрные опаляющие чувства Агния, и беззащитность Кенни, и свет зелёных глаз Карины, и отеческие наставления Иерихона, и молчание Мирроу, и ранее размытый, а теперь чёткий образ матери, и безутешные мольбы отца, и вся полицейская служба, и лицо каждого нищего, и каждое произнесённое когда-либо слово, и каждая испытанная эмоция, повисающая ярким пятном на листьях, и каждое чувство, волной струившееся между ветвей. Дыхание Ричарда стало совсем глубоким и почти исчезло. Он полностью погрузился в себя, и не чувствовал поддерживающих за плечи рук, и не слышал даже дыхания учителя.       Хергон внимательно наблюдал за двигающимися под веками глазными яблоками, не мешая концентрации. Он добился нужного эффекта, и сейчас было важно не спугнуть его. Ричард прислушивался к словам книги, но никак не мог их разобрать. Непонятные звуки на незнакомом языке переплетались между собой и были похожи на мелкую вибрацию, как вибрируют звёзды. Слова, которые говорил неизвестный автор книги настолько плотно вплетались в самую суть мыслей Ричарда, что отделить их было невозможно.       — Их и не нужно разделять, — эхом издалека раздался голос учителя, — книга — это ты. Автор и ты едины. Ты — это автор. Скажи то, что он говорит.       — Я не могу, — пробормотал Дик одними губами. Белки глаз выглядывали из-под приоткрытых век, голова была запрокинута. — меня не отпускает полиция.       Хергон удовлетворённо вздохнул.       — Отпускает. Я забрал тебя из их рук. Успокойся. Посмотри где ты находишься…       — Я нахожусь в замке. — прошептал Дик, — Рядом старый граф — мой отец и леди Гретта Хитман — моя мать. А рядом с ней кто-то ещё стоит. Какой-то рыжий мальчик…       — Вот так… — Хергон прикрыл глаза, водя тёплой ладонью по макушке ученика и, как будто, опускаясь кончиками пальцев в его голову, сливаясь с его мыслями. — Но это не то время… Прокрути дальше, в тот момент, когда ты встретился с книгой.       — Дальше была полиция…       — Та-ак, — протянул Хергон, поднимая подбородок ученика, — продолжай.       Веки Ричарда подрагивали, и губы дрожали, как будто он всё ещё немного оставался в сознании, и чувствовал границу, которую нельзя переступать. Хергон убрал эту границу, перебирая волосы. Чёрт знает какой силой обладали его руки, но они могли делать невозможное.       — Я на задании, и мне нужно…       Хергон легко проводил по беззащитной шее губами, спускаясь одной рукой по позвонкам вниз по спине до талии. Он оголил ключицы, обтянутые молочно белой кожей и невесомо целовал их, опаляя дыханием. Ричард упрямо продолжал молчать. Губы были плотно напряжённо сжаты.       — Ну же… — подбадривал учитель, — Раскройся. Скажи это.       Хергон медленно проводил рукой по талии, опускаясь всё ниже. Он гладил твёрдое, как камень, бедро, обводя колено и проводил по внутренней стороне бедра, вызывая невольную дрожь.       — Мне давно известно кто ты, Дик. Это не допрос… Ты должен сломать границу между нами.       — Мне нужно спасти Вас… — выдал Ричард. — Я полицейский под прикрытием и…       — И ты должен узнать что здесь происходит…       Хергон гладил руки ученика, переплетая свои и его пальцы. Беря в руки, обволакивая чужую душу своим сознанием, он защищал Ричарда от тёмного воздействия книги, закрывая его своей неуязвимой ко всему душой.       — Да… Ты должен пробраться ещё дальше… Продолжай по хронологии. Найди точку связи с книгой и окунись в её слова.       Хергон оставил перо в руке Ричарда, и он неосознанно его взял. Учитель направил руку ученика на тетрадь. И тот, будто собирался что-то писать.       — Вот так… — томно протянул Хергон. — продолжай.       Ричард, находясь в неком трансе, вяло водил пером по бумаге. Хергон вдыхал аромат его медно-красных волос, и проводил пальцами по губам, искоса следя за символами, выводимыми его рукой. Дик сознанием опускался всё ниже и ниже. Через пол, через комнату, в которой находился больной Агний, который, заметил его и уставился, настороженно провожая глазами вниз. Через кабинеты, где студенты алхимики ставили эксперименты. Ричард спускался с лестницы, где свет всё сгущался и переходил совсем в темноту. По ступеням, где ходил Хергон… Где он ходит и сейчас, вместе со своим учеником… Где ходят призраки старых монахов с пустыми глазницами… Они останавливаются и провожают взглядом непрошеного гостя, осмеливающегося нарушать их вечный покой.       Дик слышит их разговоры, они переглядываются между собой и о чём-то предупреждают, хватают за рукава, не давая пройти. Но, ведь рядом Хергон, и монахи не могут ничего сделать. Их руки проходят сквозь тело Ричарда. Он идёт по ступеням, осматривая стены, где раньше висели иконы… Он видит их сейчас, хотя они на самом деле их там нет. Вместе с ними висят портреты медиков и алхимиков… Он спускается вниз, невесомо касаясь голыми ногами каменных ступеней, пронзающих всё его тело могильным холодом. Вниз. Туда, где тьма сгущается, и уже приходится пробираться, ориентируясь по звукам. Ричард, внезапно оказавшись в самом низу, услышал неясный шёпот и звонкие капли воды, которые мерно ронял мох с потолка в пещере.

Расколотый алтарь… Кто там похоронен?

      Ричард вздрогнул и открыл глаза. Грудь ныла, как будто он не дышал долгое время. Рядом стоял Хергон.       — С возвращением. — улыбнулся учитель. Ричард хватал ртом воздух и никак не мог надышаться. Сломанное перо выпало у него из рук, из глаз потекли слёзы. Тетрадь была выведена непонятными алхимическими символами, которые продолжали свою жизнь на столе. Хергон взял тетрадь в руки и провел пальцами по вдавленным с силой в стол царапинам, напоминающим слова. Глаза Хергона лихорадочно заблестели ярким жёлтым огнём.       — Великолепно… — замирая, проговорил учитель, — Такого результата не достиг ни один твой предшественник!       — Мне нужно… поговорить с Агнием! — выдавил Дик, держась за горло. Ему было отчего-то страшно. Он был бледен, как смерть. Хергон бросил тетрадь и рывком опустился перед Ричардом на колени и взял того за дрожащие руки.       — Зачем? — спросил учитель, — Что ты увидел?       Ричард пытался вырвать ослабевшие руки из ладоней Хергона. Но учитель продолжал успокаивать его, поглаживая ладони и руки.       — Что случилось, Дик? — обеспокоенно сказал он. — Ты как будто увидел что-то ужасное.       — Что вы пытаетесь создать?! — воскликнул Ричард, подняв на учителя бегающие глаза. Голос его дрожал.       Хергон стал серьёзным, маска дружелюбия с его лица на секунду спала. Ему давно было всё известно.       — Агний создал интеллект, а я создал чувства — это был второй этап! Мы с вами вместе создали чувства. Но это не всё, и теперь на очереди что-то ещё!       — Что ты бормочешь?.. — спросил Хергон, будто ничего не понимал. Но на деле ему всё было понятно. Он крепко сжимал ладони Дика, пытаясь физически унять дрожь в них. — Успокойся, Ричард. Возьми себя в руки. Это не так плохо, как ты подумал.       Хергон провёл рукой по щеке ученика, вытирая слёзы. Дик дышал через раз, и его глаза блестели от слёз. Широкая ладонь проводила по виску, закладывая медно-красные волосы за ухо и Хергон снова попытался провести пальцем по губам, но Дик тряхнул головой.       — Что тут происходит?.. — в истерике прошептал Дик. — Что такое Бог?.. Что происходит?       Он рывком встал со стула и, дрожа, упал на пол. Хергон опустился рядом с ним. Он обнял его, заглушив все хаотичные движения и прислонил медно-красную голову к своему широкому плечу. Ричард сгорбил спину и сжал мантию Хергона.       — Этот Бог будет в человеческом теле. — проговорил Хергон, как зачарованный, гладя Ричарда по напряжённой спине. — Раньше я пытался создать его в душах людей. Но они не выдерживали и сходили с ума, ибо были алчны и порочны. Теперь я знаю, что Бога не может быть в человеке. И нужно тело, чтобы родить его! Ты единственный, кто может возродить его душу!       Ричард вырвался из сильных рук учителя и, спотыкаясь, выбежал из кабинета. Хергон не смог его остановить.       — Неужели с ним происходит то же, что и с Агнием? — проговорил учитель, глядя в открытую дверь, — Если так, то надо принимать меры. Не то он натворит дел…       Хергон поднялся с пола. На его лице не было и тени той отеческой заботы, которая озаряла его минуту назад.       — Нельзя позволить Ричарду свернуть с пути. Он единственный, кто способен сделать то, что я задумал.       Глаза учителя зажглись кровожадным огнём.       — Я не позволю тебе уйти. Если всё усугубится, придётся тебя запереть в темнице, где в своё время сидел Агний.       Ричард бежал по коридорам, как ветер. Он распугивал птиц, сидящих на той стороне окон и те вспархивали в вечный дождь, покидая свои места. Ричард, подобно им, не мог покинуть школу алхимии. Он не мог уже выскочить на крышу через своё окно и сбежать отсюда. Он был вечным пленником книги, его и её мысли переплелись и стали одним целым. Разорвать эти узы никак было нельзя.       — Единая формула — бормотал Дик, — это новое тело, которое поселит в себе зачатки дьявола, а не Бога!       Он бежал в комнату Агния. Спотыкаясь, падал, поднимался, снова падал, запутавшись ногами в ковре. И снова поднимался, и снова падал. И продолжал бежать.       Он едва не сбил с ног Кенни. Тот удивлённо обернулся, когда мимо пробежала фигура в синей форме.       — Дик?..       Молодой человек с размаху открыл дверь в комнату Агния. Тот был уже на ногах и с трудом заправлял постель. Он был слаб, недуг ещё в полную силу давал о себе знать. Услышав резкий звук, он обернулся.       — Не ушёл?! — воскликнул Агний.       Непривычно было видеть его в белой ночной рубашке, почти нагишом. Но у Ричарда не хватило времени, чтобы рассмотреть его. Молодой человек, в два шага преодолев расстояние, подошёл к секретарю вплотную и взял его за воротник.       — Ты почему не сказал?!.. — тёмно-синие глаза Дика были как будто в тени, он не на шутку злился.       Агний внезапно улыбнулся, показав белые зубы.       — И что бы ты сделал?       Ричард свирепо смотрел в чёрные насмешливые глаза. Секретарь стоял на цыпочках, Дик держал его тело почти на весу. Выражение лица Агния не менялось, он видел, что Ричард ничтожен перед Хергоном, как и он сам. У секретаря был высокомерный обезоруживающий вид, и гнев Ричарда потихоньку спадал. Он понимал, что Агний прав. Он бессилен тут.       — Ребята, вы что делаете? — в комнату по пятам Ричарда вбежал обеспокоенный Кенни.       Ричард продолжал держать Агния. А тот не мог ему ответить, потому, что был слишком слаб. Но такому человеку, как секретарь, сила была не нужна. Два слова — и противник повержен. Ведь, Агний — создатель интеллекта того существа, которого задумал создать Хергон. Умному человеку сила без надобности, ведь он понимает, что правда на его стороне. Поэтому Агний не делал попыток к освобождению, а лишь лукаво и надменно улыбался, сверкая чёрными глазами. Ричард медленно опустил его на пол.       — Я предупреждал тебя. — сказал Агний, — «Убирайся» — у тебя был шанс. Теперь всё потеряно. Алхимический обряд будет завершён. Ничего уже нельзя сделать.       Ричард прятал глаза и смотрел куда-то в угол.       — Как же так?.. — прошептал он. Голос его дрожал.       — Да, вот так. — развязно ответил Агний, как будто речь шла о совсем обыденных вещах. — Колесо одержимости Хергона пришло в движение ещё задолго до твоего появления здесь.       Секретарь, как ни в чём не бывало, подошёл к гардеробу и открыл двери. Он стянул с себя рубашку и начал надевать алхимическую форму. Его белое тощее тело ввело Кенни в непонятный ступор, который никто не заметил.       — Я по своей глупости выполнил первый этап. И у неизвестного существа появился Интеллект. Но эта работа настолько меня истощила и изменила, что на большее моих сил не хватило. — Агний натягивал на себя рубашку и расправлял рукава, — И всё бы кончилось хорошо на этом, работа дальше бы не продвинулась. Всё бы осталось как есть, и армагедона бы не случилось. Но внезапно на нашу голову сваливается весьма ощутимая проблема в роли неизвестного человека, который завершает второй этап.       Агний накинул свою тёмно-сиреневую мантию и перевязал талию бордовым пояском.       Он поравнялся с Ричардом, который стоял без движения и безэмоционально произнёс:       — Теперь, благодаря тебе, у существа появились Чувства. И осталось всего два этапа: третий — Воля. Жестокий, очень жестокий этап. После этого, Хергон проведёт ритуал с использованием мертвеца и всяких мелких ингредиентов вроде крови, жертвенного клинка и так далее. А затем настанет последний этап, в конце которого созданное нами существо приобретёт Тело.       — Ребята, о чём вы говорите?.. — произнёс бледный, как смерть Кенни. — Какие этапы, о чём вы?..       — А дальше что будет? — тихим, угасающим голосом спросил Ричард. Агний, который направлялся к двери, не обернулся и даже не среагировал на вопрос. Он был спокоен, как удав. Или, скорее, как капитан на тонущем корабле.       — А дальше будь, что будет.       Кенни, мимо которого проходил секретарь, посторонился, по инерции опустив глаза вниз. Однако, Агний, до сих пор, словно, не замечающий его, посмотрел в его сторону испепеляющим взглядом.       — А ты, рыбка, пожалеешь. — зловеще спокойно сказал секретарь, — Эта информация не для твоих ушей.       — Оставь его.       Агний, ухмыльнувшись, вышел. Кенни знал, эту ухмылку, и она играла не в его пользу. Но важнее всего сейчас были непонятные слова, произнесённые Ричардом и секретарём. Интуиция подсказывала Кенни, что что-то грядёт. Что-то очень страшное, что ещё с утра было слышно в музыке Хергона.