Дневник алхимика.

      Учеников, которые не ушли через дождь в новую жизнь, а остались верны своей судьбе в стенах монастыря, Хергон не выгнал, как обещал. Сломавшись под безысходностью своего положения, ему ничего больше не оставалось, как принять поражение. Ведь, на этой жалкой горстке, оставшейся в монастыре, держалось его не совсем надёжное имя, а кроме того, многочисленную мелкую, необходимую и не очень приятную работу пришлось бы выполнять самому учителю. Так что он в некотором смысле, даже, облегчённо вздохнул, осознав, что его план провалился не до конца.       Оставшиеся алхимики собрались в столовой на первом этаже и обсуждали рыжего мальчика, который всегда слыл замкнутым, нелюдимым ребёнком.       — М-да, он оказался далеко не трусом, раз уж пошёл в одиночку против нас всех. — сказал один из студентов.       — Я слышал, что он даже знает наши имена. — добавил второй.       Молодые люди чувствовали себя откровенно говоря, неловко от того, что после речи Кенни, призывающей к важным вещам, они остались в школе алхимии, сделав выбор терзать себя дальше, в отличии от своих собратьев, которые смело шагнули навстречу жёлтым домам, бесконечным полицейским допросам и бесстыдным заголовкам газет. Студенты, давно забывшие свои имена и имена друг друга, люди, которые стали почти на одно лицо разом лишились своей бесчувственной опоры.       Ясно было одно: импульсивные речи мальчишки, которого студенты презирали и делали его жизнь невыносимой, спас их от чего-то ужасного, чего добивается Хергон. Сейчас всех этих людей объединяло не только общее смятение, но и странное тёплое чувство, которое они давно позабыли. С ним становилось чуточку легче дышать и чуточку яснее видеть. Познавая вновь отголоски давно покинутых эмоций, студенты глядели друг на друга исподлобья, ясно ощущая, что очнулись от какого-то очень долгого и неприятного сна.       На улице шёл сильный ливень, который не мог заглушить их громкие и внезапно тёплые мысли. Если бы непосвящённый в детали человек тоже сидел за этим столом, он бы засмеялся, слыша те редкие, неловкие слова, которые студенты кидают друг другу.       — А… как тебя зовут?       — Я голоден.       — Странно, я впервые вижу во что одет.       — Премерзкая погода, не находите?       — Я понял что не хватало в том растворе.       — Правда?! Что? Поможешь мне?       Внезапно среди шума резко возник громкий звук, который дождь никак не может издавать. Люди, сидящие за столом, одновременно повернули головы в сторону входной двери.       — Там с крыши что-то чёрное летело. — проговорил один студент.       Алхимики повскакивали со своих мест и ринулись толпой наружу. Так и было: на грязной земле, раскинув руки, лежал Агний — человек, к которому все студенты питали чёрную неприязнь. Молодые люди стали возле него, не зная что делать и переглядывались друг с другом. Ещё бы несколько часов назад они бы даже не подошли к человеку, которого так рьяно ненавидят. А сейчас, окружа полукругом, решали диллему: спасать, или не спасать.       — Так. Всё, хватит. — резко сказал один студент. Он опустился на колени и стал искать сонную артерию на тонкой шее Агния.       — Ещё бьётся!.. — выдохнул он. — Он живой, его можно спасти!       В любой тяжёлой жизненной ситуации всегда находится один человек, который первый понимает происходящее и принимает меры. И, следуя его примеру, а точнее, бессознательно подчиняясь его энергетике, остальные люди тоже потихоньку включаются в работу. Так и здесь, в изоляции: стоило одному особо смелому студенту начать реанимацию, как все остальные тоже оживились, словно, поняв что от них требуется. Алхимики склонились над еле живым человеком и пытались привести его в чувство. По спине, шее и затылку секретаря мягко водили руками, проверяя не сломаны ли у него кости.       — Ему повезло, он хорошо упал. Он скатился с крыши, поэтому серьёзных травм нет. — проговорил студент, — Треснуты два ребра и сломан локоть. Его нужно привести в чувство.       — Принеси нашатырь. — откуда-то раздалось, и кто-то побежал на склад, искать склянку.       Хергон, который всё ещё стоял, наблюдая за суматохой из окна, закусив губу, чертыхнулся и побежал к выходу из кабинета. Секретаря нужно было спасти во что бы то ни стало, иначе у Хергона будут большие проблемы. Поймав на лестнице одного студента, который нёс из склада склянку с нашатырным спиртом, Хергон взял у него лекарство и побежал к выходу, где лежал Агний.       — Расступитесь. — сказал учитель, подбежав к месту происшествия.       Он смочил нашатырём край рукава своей мантии и, придерживая секретаря под затылок, поднёс руку к его лицу, заставляя вдохнуть резкий запах. Агний долго не реагировал. Его голова безжизненно моталась, откинувшись на предплечье учителя. Белая, рельефная от теней шея и лицо, на котором веснушки сильно побледнели, почти исчезнув, казались настолько безжизненными, что на них исчезли все краски. Слегка приоткрытые бледно-розовые сухие губы, которые так нравились Хергону, когда были полны силы, смачивал дождь.       Агний казался фарфоровой куклой, которая бы неплохо смотрелась на чёрном бархате в гробу… очень странные мысли мелькнули в голове учителя, когда он тряс своего секретаря, пытаясь привести его в чувство. Дождь беспощадно лупил по бледному лицу Агния, капли стекали по острым скулам, тонкой шее и за шиворот, отяжеляя влагой воротник. Дыхание алхимиков вырывалось тонкими струйками пара, как и дыхание Хергона, который, всё ещё опустив голову, сосредоточенно пытался реанимировать самоубийцу.       — Давай, черт тебя дери. — процедил Хергон.       Наконец, Агний испустил краткий, прерывистый выдох и сморщился, слегка отклонив голову. Алхимики облегчённо вздохнули. А Хергон в порыве эмоций приобнял его и даже поцеловал в запрокинутый подбородок.       Подошедшие на шум Ричард и Кенни наблюдали странную картину: бережно прижимая к себе казавшееся невесомым и хрупким тело Агния, обратно в здание величавой поступью шагал Хергон. За ним толпой следовали ученики, придерживая дверь. Дик и Кенни посторонились, пропуская учителя и стараясь не мешать ему.       — Что здесь, черт возьми, произошло?.. — проговорил Дик, наблюдая, как шатаются на весу ноги секретаря.       — Самое ужасное, что может быть… — тихо дрожа, ответил Кенни. Он был сильно напуган, ведь боялся слова «ад», и знал в каких случаях душа может бесповоротно туда попасть. Ричарду пришлось изрядно потрудиться, чтобы успокоить его и доказать, что с секретарём всё будет хорошо, потому, что алхимики и Хергон успели вовремя.       — Ещё бы чуть-чуть — и всё. — нервно проговорил один студент, сидя за столом в группе с остальными учениками. Кто-то нервно хохотнул. Перед студентами стояли стаканы с водой, которые от холода покрылись паром. Молодые люди периодически прижимали стаканы к губам, пытаясь глотнуть. Но руки у них всё ещё сильно тряслись, поэтому, стаканы стучали о зубы, расплёскивая воду. Дик и Кенни подошли к группке студентов, во главе стола которой, сидел алхимик, взявший на себя инициативу по реанимации.       — Оруэлл, — обратился Ричард, — Я просто потрясён, что вы не оставили его умирать там, на морозе.       Светлый косматый молодой человек с тусклыми карими глазами, которого назвали Оруэллом, отложил стакан и уставился на Дика.       — Я и сам удивлён. Не знаю что на меня нашло.       Его взгляд упал на рыжего мальчика, который стоял позади Ричарда и пытался быть незаметным. Оруэлл наклонил голову, высматривая его и улыбнулся.       — Больше ты можешь не прятаться, Кенни. — добродушно сказал он, обращаясь одновременно и к остальным студентам. — Мы тебя теперь не тронем.       Мальчик, опустив глаза в землю, вышел из-за спины Ричарда и стал рядом с ним. Студентов тронуло это смущённое, залитое румянцем, веснушчатое личико.       — Ты уж извини, что мы с тобой так обращались. — сказал другой студент, который сидел напротив Оруэлла.       — Да… ерунда. — промямлил Кенни. Ему хотелось уйти отсюда, или провалиться под землю. Он не знал почему так говорили — потому, что боялись Ричарда, или чтобы снова подарить надежду, а потом отобрать её. Это было любимым развлечением студентов.       — Это ведь, благодаря тебе сейчас этот секретарь жив. — улыбаясь, сказал Оруэлл. Дик тоже улыбнулся, наблюдая за реакцией мальчика.       — Честно говоря, я тоже рад, что не дошёл до крайности. — добавил студент, который сидел рядом с Оруэллом. Стакан в его руке всё ещё продолжал дрожать. Улыбку Ричарда как ветром сдуло, ведь он понимал что творится в душе у алхимиков и на что они были готовы пойти, чтобы не остаться обездоленными.       — Если бы Агний всё-таки погиб, мы бы все тут рехнулись. — согласился Оруэлл. — Ты делаешь очень великие вещи. Может, это потому, что ты ещё ребёнок и не продался тому, чему не стоит продаваться.       Ричард теперь мог быть спокоен за Кенни, потому, что внезапно у него появились доброжелатели в школе алхимии. Его стали немного уважать и даже звать по имени и объяснять непонятные формулы, которые вводили мальчика в затруднение. На некоторое время в школе, благодаря Кенни, воцарилось затишье, которому совсем скоро предстояло нарушиться. Всё так же лил нескончаемый дождь, иногда сменяясь пасмурностью и редкими солнечными лучами. Земля на улице вконец измокла, и маленький дворик, прилегающий к монастырю, затопило. Но это не особенно волновало алхимиков, ведь, всё так же отдаваясь своей учёбе, но теперь не выжимая из себя все соки, а с интересом посвящаясь в тайны мироздания, они стали чаще выходить из своих келей и общаться друг с другом. Впервые у Кенни появилось своё место за столом, и люди, глядя на него, стали чаще улыбаться.

***

      В одно утро, когда за окном проглядывало редкое солнце, посылая свои неустойчивые, обманчивые лучи через тучи на землю, Агний очнулся. С трудом открыв свои чёрные глаза, он увидел перед собой лишь плотный красно-серый туман. В ослабшей голове сильно пульсировало, пуская по отвратительному туману рябь. В носу стоял противный запах крови, а тело ломило от боли. Агний замотал головой, не соображая что происходит и ничего не различая в тумане, охватившем всю комнату. Но до боли знакомая, обманчиво-заботливая рука, приподняв голову Агния, что-то подсунула под нос. Это что-то дало резкий запах и в ту же секунду туман испарился, не оставив даже шума в ушах. Продолжая придерживать голову секретаря, Хергон поднёс к его губам стакан с ледяной водой и заставил выпить до дна. С каждым глотком, боль из слабого тела понемногу уходила, и вскоре, откинувшись на подушку, Агний мог узнать свою собственную комнату, в которой находился.       — Нет… — хрипло произнёс он, осматривая оклеенные зелёными обоями стены. — Только не это…       Хергон, сидевший рядом с постелью неудавшегося самоубийцы, строго и безэмоционально смотрел на него. Агний боялся этого взгляда по привычке, давно ставшей сутью. Эти холодные, жёлтые глаза пронзали насквозь всю его душу, которую смогли изучить до самого её дна. Два кинжала, окунутые в жёлтого цвета яд, стремительно пронзали всё, что у него было. Секретарь обречённо мотал головой, не веря в то, что ещё жив.       — Хергон, неужели, я ещё… часть этого мира?       Взгляд учителя не изменился, ни один мускул на его застывшем лице не дрогнул, позы он не сменил.       — Ты поступил очень плохо. — железным тоном произнёс Хергон, — Ты будешь за это наказан.       Из чёрных глаз потекли слёзы. Агний отвернулся, глядя в окно на отвратительную погоду, которую он так не любил. Глаза Хергона перескочили с затылка секретаря на горизонт, виднеющийся за окном. Он знал о чём думает его ученик, ведь именно в такую погоду он, будучи ещё совсем мальчишкой, восемнадцатилетним невинным юнцом с чистыми, полными надежды и жажды знаний, глазами, пришёл на порог его школы. Агний тихо всхлипывал и размазывал редкие слёзы по острым щекам. Немного помолчав и подумав о своём, Агний повернулся, удивив Херона. Лицо секретаря неожиданно было мягко, и он улыбнулся.       — Я приму любое твоё наказание, Хергон. Если ты вспомнишь, что любил меня, и если попробуешь снова возобновить это чувство, хотя бы, в своей памяти.       Чувство, которое бывший священник никогда не испытывал к мужчинам, вспомнить сложно. Но, глядя на мягко, доверчиво и измученно улыбающегося Агния, Хергон понял, что если он не согласится, то секретарь найдёт место повыше, и тогда его уже точно не спасут. Хергон, смерив глазами своего ученика, внезапно наклонился к нему и, нежно обвивая руками спину Агния, прижал к своей широкой груди чёрную голову. Секретарь почувствовал, как сердце пропустило удар, и время остановилось. В комнате не было больше боли, измученного тела, исковерканной души и сломанных надежд. Был только он, тёплый, дрожащий от слабости и эмоций Агний и крепкий, мускулистый Хергон. Черноглазый секретарь слышал ровное биение сердца и вдыхал запах, исходящий от мантии, пропахший железом и пылью книг. Этот момент он не забудет никогда, даже, когда будет умирать.       — Я готов тебя полюбить снова, Агний. — проникновенно произнёс учитель. Вибрации его голоса западали Агнию в самое сердце. — Если ты не станешь мешать Ричарду исполнить его предназначение.       Агния сломили рыдания. Он беззвучно сотрясался в объятиях учителя, которому приходилось поддерживать его, обнимая за плечи, не то бы он свалился с кровати и усугубил бы трещины на рёбрах. Агний это воспринял как проявление заботы, и вновь поверил учителю. Он знал, что будет больно, что он поплатится за это, но сердце явно было сильнее его. И снова он не смог противостоять этому чувству, или тому, за что него выдавал. Они ещё долго так просидели, учитель гладил хрупкую спину, терпеливо дожидаясь, пока Агний успокоится.       Хергон нежно провёл тёплыми ладонями вверх по сотрясающимся плечам, по тонкой шее, обводя кадык. Он едва сдерживался, чтобы не сомкнуть силой пальцы, но для него было важно, чтобы Агний поверил ему и просто не мешался под ногами. Убийством ничего бы не решилось, а Хергон только добавил бы себе проблем. Поэтому вместо того, чтобы душить Агния, он властно и нежно накрыл его губы своими, проникая языком внутрь. Хергон поддерживал одной рукой подбородок ученика, а другой обвивал его талию, стараясь не сделать больно. Они целовались до тех пор, пока Агний не стал задыхаться от нехватки воздуха, и тогда Хергон отпрянул. Холодные, лишённые блеска жёлтые глаза встретились с блестящими от возбуждения, влюблёнными чёрными и бездонными глазами.       Хергон бережно положил Агния на кровать и стал рядом, вновь смотря жестоко и сверху.       — Твоё наказание ещё в силе. — опалив ледяным тоном, сказал учитель. — Ты будешь участником создания Воли.       Агний смертельно побледнел. Но, верно следуя обещанию, что было достойно уважения, он ничего не сказал, молча приняв факт. Он отвернулся к окну, и Хергон, поняв, что разговор закончен, удалился из комнаты, вновь оставляя Агния наедине со своими тяжёлыми мыслями и страхами, беспощадно переворачивающими его душу. Стало нестерпимо пусто и безжизненно, словно из целого неба внезапно изъяли солнце, погрузив звёзды в темноту.       Спустились на небо сумерки, окрашивая небо в ещё более отвратительный цвет, который гнобил и так подавленного Агния. Казалось, и небо тоже прижимало его к земле, не оставляя ни единой лазейки для лучших чувств. А остались ли они в душе вообще? Осталась ли душа у него? Агний теребил губы, отсутствующим взглядом смотря в окно. Он нервно перебирал пальцами, вырывал заусеницы, так, чтобы шла кровь и давил на побитые рёбра. Он вызывал у себя физическую боль и тем самым справлялся с тем, что творилось на душе. Он плакал, думая о плане учителя и о самом Хергоне. Время, будто, завязшее в смоле теперь длилось бесконечно долго. Агний время от времени обнимал себя руками, пытаясь вспомнить ушедшее тепло учителя.       Кенни зашёл в очень неподходящий момент. Влекомый только самыми добрыми чувствами, он постучал в дверь.       — Доброго вечера, Агний. — улыбнулся мальчик. Агний тоскливо смотрел в окно, его глаз, скрытых в тени не было видно. Кенни был предельно осторожен, когда подходил к его кровати.       — Я тебе принёс…       В руках он держал маленькие жёлтые цветочки, побитые дождём. Кенни специально надевал капюшон и рыскал по затопленному двору, выискивая то, что не успел побить дождь. И сейчас он положил цветы на тумбочку рядом с Агнием. Он ещё помнил тот случай, когда секретарь накинулся на него в комнате, но сейчас Агний был очень слаб и нуждался в поддержке.       — Я надеюсь, ты скоро поправишься. Все тебя ждут. — сказал Кенни, сложив руки за спиной. Агний продолжал молчать, смотря в окно. Тогда Кенни тихонько подошёл к канделябру и зажёг свечи, чтобы в комнате было не так темно. По стенам заползали длинные извивающиеся тени.       — Если тебе что-то нужно, то ты говори, не стесняйся. — произнёс осмелевший от дружбы алхимиков, Кенни.       Агний продолжал ни на что не реагировать. Он всё так же сидел, отвернувшись к окну и прикусив свой ноготь. Кенни немного постоял, ожидая хоть какой-нибудь реакции, а потом, невесомо ступая ногами, подошёл к секретарю и аккуратно дотронулся до его плеча. Агний резко повернулся, заставив мальчика отдёрнуть руку. В лужицах покрасневших от слёз чёрных глаз отражались дрожащие блики свечей. Это напугало Кенни.       — Ты хорошо себя чувствуешь?       Агний смотрел на него, что-то беззвучно шепча губами. Его лицо было смертельно бледно, а на скулах, под глазами, под носом и на подбородке образовались глубокие тени, делающие Агния похожим на скелета. Кенни немного отпрянул. Он с неприкрытым ужасом наблюдал, как секретарь, которому было очень больно двигаться, приподнялся на одной руке. В его чёрных глазах поселилась ненависть и злоба, усиленная втрое после предыдущей вспышки гнева. Он тихо поднимался, словно хищный, голодный кот, который глядел на еду, не мигая и не меняясь в лице. Кенни стал медленно отходить к двери.       Агний сбросил одеяло и поднялся на ноги. Его тело пронзила острая боль, от которой он едва заметно выдохнул. Он наслаждался этой болью и погоней за добычей. Он чувствовал себя драконом перед лицом домашнего котёнка, который очень неосторожно вышел на прогулку, не зная, что назад не вернётся. Кенни, к которому вновь вернулся страх, прерывисто дышал, смотря на нервное, желчное лицо, что возвышалось над его головой. Отогнав мальчика к двери, Агний резко протянул руку, чтобы захлопнуть её, и Кенни оказался в ловушке. Мальчик прижимал руки к груди и пытался обнимать себя руками, чтобы защититься. Речи алхимиков, его новых друзей, которые долго его уговаривали, чтобы он сходил к секретарю, испарились в один миг. Предполагалось, что Кенни сможет ему вернуть тягу к жизни. Но сейчас, прижатый к стене, он мог только дрожать.       Шипящее дыхание вырывалось из стиснутых зубов секретаря. Он провёл здоровой рукой по горлу мальчика, не сильно его сжимая напряжёнными пальцами. Кенни не прекращал всхлипывать. Он боялся чёрного зверя, покорившего немощное, сломленное хрупкое тело.       — Это ты виноват. — прошипел Агний, крепко держа Кенни одной рукой. Мальчик пытался отвернуться от палящего своим холодом дыхания, по щекам текли редкие слёзы. Секретарь, недолго за этим наблюдая, слизнул слезинку, и она защипала во рту, попав в прокусанную изнутри щеку. Кенни всхлипнул с новой силой, пытаясь держаться от секретаря как можно дальше, насколько это было возможно в его положении. Он старался не дёргаться, опасаясь того, что Агний его изобьёт.       Кенни почувствовал колено, которое упиралось в него снизу и приподнимало, заставляя встать на цыпочки. Стоя на одной ноге, Агний почувствовал, что боль в рёбрах усилилась, и он, запрокинув голову, зашипел. Но позы не менял. Долгие секунды проходили, пока секретарь привыкал к новой боли. Он столь часто её чувствовал, что она уже полюбилась ему и стала как родная.       — Это ты виноват. — проникновенно повторил Агний, силой проводя большим пальцем по губам Кенни, заставляя из раскрыться, чтобы просунуть палец в рот. — Третий этап не заставит себя ждать.       Новый приступ боли заставил Агния закричать и сложиться пополам. Кенни резко сомкнул зубы, и теперь, у него изо рта шла кровь. Он пытался вырваться к двери, но налившийся силой ненависти секретарь оказался очень сильным противником и не отпускал его.       Послышался тихий, сдавленный смешок. Агний поднял голову, и его глаза сверкали сумасшедшим возбуждением. Одной рукой он подмял под себя мальчика, который бился и метался, пытаясь вырваться из хватки секретаря.       — Помнишь одну нашу встречу? — кровожадно сверкая глазами, шипел Агний, — Тебе понравилось тогда, так ведь?       Кенни извивался, как змея и отбивался от секретаря, который пытался задрать его мантию и стянуть брюки.       — Помогите! — кричал мальчик, когда секретарь уже почти добрался до сокровенного места.       — Этот чёртов уборщик потратил много сил, чтобы заставить тебя забыть что было, так ведь? — шипел Агний, заглушая попытки сопротивления. — Давай повторим это.       Кенни закричал, когда пальцы сжали сосок под мантией и выгнулся, пытаясь сбросить тело Агния с себя.       — Это ты помешал Хергону в третьем этапе, — сдавленно говорил Агний, — теперь ты расплачиваешься.       Кенни закричал с новой силой, потому, что рука секретаря сжала то, что должно находиться под секретом. В ту же минуту дверь распахнулась от пинка, и в комнату влетел Ричард.       — Опять ты?! — опешил Агний.       Увидев картину, Дик, не обращая внимание на недуг секретаря, швырнул его на пол, освободив дрожащего Кенни. Агний силой стукнулся головой о тумбочку, с которой на него посыпались цветы.       Ричард помог Кенни встать на ватные ноги и постарался успокоить. Но мальчик, натянув штаны, выбежал из комнаты.       — Ты невменяем. — кинул Дик и выбежал вслед за мальчиком.       Агний сидел на полу и стонал, изнемогая от боли. Он заметил стояк у себя и внезапно расхохотался, держась за голову. Так на него действует боль.       — Я убью тебя, Кенни, ты слышишь?! — орал он в пустой коридор, — Я отомщу тебе за волю, как только этот придурок оставит тебя одного!       Агний истерически смеялся, по лицу катились слёзы. И внезапно он замолк, недоумевая почему он весь в каких-то мелких противных цветочках.       Отбежав от комнаты полоумного секретаря на безопасное расстояние, Кенни остановился и, рыдая, прижался спиной к стене. Дик его обнял, постараясь успокоить. Он плохо ладил с детьми, но сейчас ничего другого не оставалось.       — Я боюсь возвращаться в комнату. — сквозь слёзы, сказал Кенни.       Ричард проводил по его волосам рукой, пытаясь унять дрожь.       — Ничего, Кенни. Переночуешь у меня сегодня.       Мальчик ещё долго не мог успокоиться, и Дику даже пришлось откапывать на складе успокоительные, чтобы Кенни смог нормально заснуть. Он не мог отпустить мальчика одного, и им пришлось ночевать на одной кровати.