Дневник алхимика.

      Дик лежал на холодной земле, и в его тело волнами проступал холод. Леденящие струи до самых костей пронзали его, проникая через прорехи дырявого домашнего свитера и обвивали его душу своими тяжёлыми руками.       Перед глазами всё плыло и шаталось, как в ужасно старом, кривом и страшном зеркале. Чётко очерченный ореол здравого видения окружал со всех сторон густой тёмный туман, населённый яркими непонятными вспышками и мерцаниями.       Часто всё проваливалось в темноту, лишая лежащего на мокрой земле человека последнего эха сознания. О его щёку бились чьи-то мелкие крылья, создавая трепет под ухом и вороша мелкими, частыми взмахами медно-красную чёлку.       В моменты прихода в сознание он вопросительным взглядом осматривал чёрный лес с тонкими деревьями вокруг и пытался приподняться, опираясь рукой на землю и чувствуя под ладонью мелкие камушки и жёсткую траву.       Голова была измазана в свежей грязи, которая отяжеляла волосы. А непрестанно кружившийся вокруг лес говорил с ним оглушительным голосом, играя на очень низких частотах, которые были недоступны человеческому слуху.       Вокруг летала всякая нечисть, порождая новые страхи и ужасы, заставляя Ричарда опасливо озираться — и снова терять сознание. Бог, или чёрт знает сколько раз он уже пришёл в себя и вновь ушёл в крепкое царство Морфея, однако, сколько бы времени ни прошло, небо было глубоким и чёрным, без намёка на звёзды или луну.       Духи, летающие вокруг, шептали что-то, переговаривась между собой и одновременно обращаясь к Ричарду. Но вместо их голосов, он слышал лишь завывание ураганного ветра, треск деревьев и яростное шелестение листвы.       Кто-то, одетый в церковную мантию, скрытый под капюшоном, держал кривую, старую палку, которую давно изъели термиты и воображал себя великим магом. Лёжа на земле и смотря на человека снизу, Ричард видел его лицо, и он мог точно сказать, что этот человек был точно ему не знаком.       — Встань, дитя. — прошелестел человек и подошёл к нему, так, что подол мантии не касался земли. Он протянул ему руку, которая сплошь была в мелких татуировках и в червеобразных тёмных венах. На фалангах пальцев матово блестели чёрные ногти.       Дик, смотря под капюшон в ярко-голубые, светящиеся как фосфор глаза, без отвращения, но даже с каким-то желанием, подал руку этому человеку и медленно, шатаясь, встал. Казалось, он ждал встречи с этим человеком.       — Ты меня боишься, дитя? — произнёс человек, растягивая слоги шипящим шёпотом, который поселял вместо ожидаемого страха спокойствие и полное доверие своей жертве.       — Не боюсь. — ответил Дик, твёрдо стоя на ногах.       — Тогда почему ты дрожишь?       — От холода. — едва шевельнув синими губами, Ричард выпустил облачко пара, которое тут же растворилось. Он обнимал себя руками, сунув ладони под мышки и зябко поводил плечами.       Человек в капюшоне улыбнулся, только едва растянув чёрные губы во всепоглощающей, но в то же время, добродушно-спокойной улыбке.       — Скоро холод пропадёт. Голосов деревьев уже не слышно.       Страшно не было, было лишь холодно и неспокойно, и Ричарду казалось, что сама смерть пришла за его душой.       — Я не могу умереть. — дрожа, едва слышно, ответил Ричард. — У меня есть человек, которому я хотел показать жизнь. Пожалуйста, не забирайте меня так рано.       Кожа Дика, проглядывающая из дырявого, колкого свитера, белела в темноте, создавая впечатление неземной сущности, закутанной в тёплую шаль. Всё, чем он жил сейчас — мысли воскресить несчастную душу черноглазого алхимика и вместе с ним покинуть монастырь.       Ричард не считал себя храбрецом. Он не был готов покинуть мир живых, не познав так много самого обыкновенного, что было скрыто от него и в участке, и в фирме, и в монастыре. Он горел желанием жить и показать эту жизнь ещё одному обречённому.        Дик озирался по сторонам, опасаясь увидеть Агния в этом мире.       — Прошу, не забирайте меня так рано. Я столько всего не успел сделать. Я вернусь в свой срок, обещаю, но дайте ещё немного времени.       Человек в чёрном плаще, летающий над землёй, казалось, вовсе не слышал его. Откуда-то Ричард знал, что он не хотел ему зла, но преследовал свои цели, которые могли с лихвой оправдать смерть Ричарда. Человек был неумолим, как бы Дик его не уговаривал.       — Обернись… — протянул голос. — Время пришло, тебя ждут твои воспоминания.       Дик закрыл глаза, услышав сокрушающую душу фразу. Выхода не было, и он с замиранием сердца, медленно обернулся, приготовившись встретиться лицом к лицу с тем, что его ждёт. Со смертью.       Зал серебрился разными цветами, чуть не ослепив Ричарда. Блестящие столовые приборы, стены, увитые дикими белыми и колючими стеблями плюща с красными цветами, звон бокалов и женский скромный смех — всё было наполнено серебристым сверканием, режущим глаза.       Лёгкая, непринуждённая музыка оркестра доносилась откуда-то с боковой невидимой сцены, где музыканты держали свои инструменты, легко и невесомо проводя по их струнам смычком.       Кругом кружился народ, разодетый в разные пышные наряды. Недалеко стоял стройный и галантный старый граф, держа рюмку и развлекая гостей своими непринуждёнными речами. Встретившись взглядом со своим сыном, граф подмигнул ему и поднял бокал.       — Фредди, почему ты плачешь? — спросила подошедшая к Ричарду женщина. В ту же секунду, Дик почувствовал, как по щеке скатилась слеза, оставляя горячий солёный след.       — Что?.. Карина? А, да я так. — улыбнулся Ричард, — Прости, меня слишком ослепил свет.       Женщина отставила свой стакан на поднос подошедшего официанта и взглянула в глаза своему мужу.       — Вечер так хорош, Фредди. Не время для печалей и тревог. Давай потанцуем.       — Давай. — согласился Дик и вытер слезу.       Женщина положила одну руку в перчатке ему на плечо, а другую вложила в его ладонь. Ричард, улыбаясь, подхватил Карину за талию и оба понеслись, легко ступая ногами по полу.       Оркестр сменил музыку, подстраиваясь под желания двух хозяев дома, а старый граф с улыбкой наблюдал за молодыми, вспоминая о былых временах с рыжеволосой и красивой леди Греттой Хитман, которая держала старого графа под локоть. Заиграл спокойный вальс, настраивающий на романтический лад.       Гости, пришедшие на званый ужин, обернулись и пары молодых, зрелых и пожилых людей, согласовались между собой. Некоторые тоже принялись танцевать, кружась в лёгких движениях. Воздушные платья женщин мягко взлетали, на минуту показывая блестящие туфли, которые создавали контраст с чёрными фраками и мокасинами мужчин. Здесь, были все, кого знал Ричард.       Кенни, прислонившись к каменному фонтану, рисовал гостей в своём блокноте. Он то и дело поднимал голову и опускал её, возвращаясь к рисунку. Он шутливо отворачивал блокнот, когда какой-нибудь любопытный гость, или, даже, гостья, подходили, заинтересовавшись его деятельностью, но обещал показать, когда закончит.       Агний, сверкая жгучими чёрными глазами, держа в руках нетронутый бокал, который он взял для пущей убедительности, заигрывал с молоденькой смеющейся девушкой, робел и никак не решался пригласить её на вальс. К девушке подходил более смелый кавалер и уводил её. Девушка смеялась и недвусмысленно улыбалась Агнию, давая надежду на новую встречу. Но всё же, уходила с другим.       Иерихон, стоял у стола с Мирроу, оба держали в руках бокалы и разговаривали, ведь этим двоим точно было что обсудить. На их лицах нельзя было прочитать и тени вражды. В этом мире они очень сдружились, обсуждая свои дела и вспоминая былую жизнь, тот час же смеясь над своими старческими речами.       Было и много других людей. Каждый человек, которого Ричард однажды встретил, каждый алхимик, весь полицейский участок и все слуги фирмы — все, кого он знал, или когда-либо видел, все были здесь, одетые в праздничные белые наряды. Гости до тревожности спокойно вели себя, как будто были вовсе не на небе, или в сознании Дика, а в реальной жизни, наполненной самыми обычными вещами.       Ричард танцевал вместе со всеми, поддерживая свою молодую жену под талию. Кругом было спокойно. Блики от стаканов и серебряной посуды скользили по кафелю, отражаясь от всего, что было вокруг и создавая яркий, ослепительно блестящий свет.       — Почему ты напряжён, милый? О чём ты беспокоишься? — раздалось где-то на уровне подбородка.       — Что-то не так. — ответил Дик, смотря поверх головы Карины. — Кругом слишком спокойно, тебе так не кажется?       Карина помолчала, с любовью смотря в синие глаза своего мужа.       — О чём ты говоришь? Я не понимаю.       Дик изумлённо оглядывался. Начинало холодеть, хотя никакого ветра не было. Где-то завыл волк, и никто не среагировал на звук. Люди продолжали танцевать и бренчать посудой, словно, ничего не было вокруг них, кроме них самих.       — Это место… Ненастоящее. Я нахожусь не здесь. — произнёс Ричард, вызвав удивление на лице Карины. Она не понимала что беспокоит Ричарда, но верила ему всецело, как поступала всегда, где бы и в каких мирах она, или её фантом не оказались. Помолчав, она ответила:       — Порой сами глаза нас обманывают. Верь лишь своему сердцу. Что оно говорит тебе, Фредди?       Всё кружилось перед глазами Дика. Потолок, люстра, гости — всё. Несмотря на то, что люди вели себя как вполне разумное, обычное общество, душу не покидало тревожное чувство.       — Оно говорит, что вот-вот остановится от холода. И меня зовут не Фредди. — выдохнул Ричард, чувствуя в груди пустоту и глядя вниз отсутствующими глазами.       Внезапно Карина отстранилась, пронзённая острой струёй холода. Оркестр вдруг начал фальшивить, а затем, остановился. Гости недоуменно оглядывались, а затем сильно удивлялись, взглянув на Дика. Посреди белых, разодетых гостей стоял бледный виновник переполоха в чёрных лохмотьях и обнимал себя руками, чтобы согреться. Зубы стучали, а с тела стекала дождевая вода, создавая вокруг лужу.       Дик открыл глаза и вновь оказался на лужайке, где лил проливной дождь, и холод, исходящий от мокрой земли пронзал его тело насквозь.       — Что это было? — хрипло спросил Дик, обращаясь к неизвестному человеку.       — То, чего больше никогда не будет, если ты уйдёшь. — протянул человек в мантии.       — Я умер?       — Ты не умер. Ты просто спишь, и тебе являюсь я, чтобы предостеречь от того, что ты задумал.       Ричард вопросительно уставился на незнакомца.       — Не так важно кто я, — ответил человек, как будто прочитав мысли Дика, — скоро ты это узнаешь. Я здесь для того, чтобы убедить тебя не делать ошибок.       — Каких ошибок? — тихо зверея, спросил Ричард.       — Ритуал должен быть завершён. — ответил человек, сверкая глазами из-под капюшона, — Неужели тебе не дороги все эти люди?       — Причём тут это? — громко воскликнул Дик. — Я знаю, что впереди апокалипсис и эпоха дьявольщины, если этого ритуала не избежать!       Незнакомец взмахнул посохом, и тот час же Дик был с силой припечатан к стволу дерева. Вихрь разразился с новой силой, и Дик чувствовал острую боль в спине — судя по всему, сломано несколько рёбер, или, даже, позвонков. Но пошевелиться он не мог, так и остался висеть, словно был привязан к дереву невидимыми верёвками.       Несмотря на то, что кругом завывал ветер и лил дождь, Ричард прекрасно слышал незнакомца в мантии, который подлетел к нему.       — Не смей называть меня дьяволом. — прошептал человек, не скрывая ярости. — Я — добро, и я очищу этот мир от грязи, хочешь ты того, или нет.       Ричард медленно повернул голову, хрустнув суставами шеи и посмотрел прямо в глаза незнакомца. Во взгляде сверкала злоба и желание борьбы до конца, изо рта текла кровь.       — Да пошёл ты! — сквозь зубы сказал Дик.       Незнакомец внезапно зажёгся вожделением. Он провёл рукой по щеке Ричарда, спускаясь по шее и до груди, где яростно билась сила.       — Подумать только… — прошипел человек, — это сердце будет моим.       Дик извивался, терпя невыносимую боль и пытался сбросить руку, но вызывал у человека лишь ухмылку.       — Тебе не убежать. Я достану тебя и Агния, что бы ты ни делал. — человек медленно игрался с рыжими волосами Дика, явно наслаждаясь чистым цветом, скрытым под комьями грязи. — Этот чёрный мир будет белым, как рай.       — Нет… Это неправда. — свирепо шипел Ричард, сверкая глазами.       — Глупые… — хрипло протянул человек. — Этот мир для всех. Это наш дом. Посмотри сколько у тебя братьев и сестёр, которые томятся взаперти…       Духи летали вокруг, шатая небо и землю. Пугали, завывая, смеялись и плакали как живые люди.       — Никто не будет умирать. Не будет воин. Не будет зла, похоти и ужаса, если миром завладею я. У меня будет тело и ваши души. Вам обоим стоит только дождаться меня. — безмятежно ответил человек, растягивая гласные. — И тогда всё будет хорошо. Я тебе обещаю, грешное дитя, доброй волей, или принуждением, но ритуал будет завершён.       Человек стал приближаться к лицу Ричарда. Сердце замирало, как будто его поглощала страшная чёрная сила, сопряжённая с запретной тёмной магией. Дик видел перед собой истошно вопящие лица, алхимические круги, сатанизм и бесконечную секту и надо всем этим, блаженно простирая руки, поглощал заблудшие души этот человек. Дик не смог сдержать крика, чувствуя холод, пронизывающий его насквозь. Он со всей силы выгнулся, вырываясь из оков. Но руки беспомощно бились, прижатые к стволу дерева невидимой силой.       Сверкнула молния, и Ричард, тяжело дыша, сел в постели. Кенни вскочил и приблизился к нему, протягивая стакан с водой. Но Дик оттолкнул его руку, расплескав воду и вскочил с кровати.       — Стой! — крикнул Кенни, — Ты куда?!       Ричард, пошатываясь, распахнул дверь и выбежал из комнаты, направляясь к Агнию. Тому тоже не спалось. Увидев рыжую голову, Агний удивился.       — Что случилось?       Дик подбежал к секретарю и рухнул прямо в его объятия.       — Да что случилось? — обеспокоенно спросил Агний, у которого от неожиданности вылетели все слова. Он держал Дика за плечи и чувствовал, как его руки дрожат.       — Он обо всём прознал. — убитым голосом ответил Ричард. — Теперь нам точно не выбраться.       Теперь пришла очередь Агния убеждать своего друга в обратном.       — Ну уж нет. — в своей самоуверенной манере ответил секретарь, — Я слишком хочу жить, чтобы опустить руки из-за какого-то старикашки, который хочет заграбастать себе наши души.       Ричард невольно улыбнулся. В том мире, при встрече с тем странным незнакомцем, он не ошибся, сказав, что есть как минимум два человека, желающие жить.       — Ты же сам обещал мне, что мы с тобой сможем выбраться. — сказал Агний, обнимая Ричарда. — Есть много алкоголя, табака, наркотиков и азартных игр, которых мы не попробовали. Столько греха, радующего душу, и столько жизни в этом. Мы слабы перед страхом, но нам хватит сил, чтобы выбраться из чужого смысла.       Этой типичной фразой он надеялся приободрить Дика, но тот ещё больше впал в уныние. Тогда Агний приподнял его за подбородок, заставив посмотреть в глаза.       — Как бы ни было пусто и безжизненно за стенами монастыря, эта жизнь, даже лишённая смысла, стоит того, чтобы отречься от заманчивой своим величием цели, которая вовсе не оправдывает ни средства своего достижения, ни завуалированной добром злой сущности.       Дик не мог уловить этого, потому, что не мог заставить своё страшащееся будущего сердце биться тише. Чем сильнее надежда, тем больше желания, которое можно трансформировать в разрушительную силу. Человек из того мира всем своим видом показывал свою всё больше возрастающую власть над этими непокорными чувствами.       — Побудь со мной. — попросил Агний. — Вместе будет не так одиноко и тяжело переживать это.       Смерив секретаря доверчивым взглядом, Ричард кивнул. Агний посторонился, уступая место своему новому другу.       Остаток ночи Дик провёл у Агния, который безуспешно и неумело пытался его утешить. Ричард лежал на спине, рядом с Агнием, который гладил рыжую шевелюру, перебирая влажные от пота пряди между пальцами. Границы между ними почти исчезли, и оба боялись не столько того чувства, которое зародилось в них, сколько силы, которую могут обратить против них. Агний проводил пальцами по щеке тревожно задремавшего Ричарда. Чёрные ресницы трепетали, выдавая волнение Дика. Грудь спокойно вздымалась, но в рваном и прерывистом темпе, брови, даже в полудрёме, были нахмурены, зубы сжаты, и по челюсти ходили желваки, губы побледнели и были напряжены. В комнате было тепло и душно, на кровати Агния лежал Ричард, от тела которого по воздуху исходила непонятная судорога, тепло и… дыхание. Теплое, тяжёлое, живое и дышащее тело находилось рядом с Агнием и уничтожало его страх.       Стены по-прежнему прятали в своих трещинах невысказанные слёзы, обиды и глубокое одиночество секретаря. Небо за окном серое и тяжёлое, как и всегда, сколько Агний себя помнил. Но сейчас всё его внимание было сосредоточено на тёплом человеке, одетом в ночную одежду и тихо, мирно посапывающем. Когда он один в комнате, наверняка этого никто не мог слышать, потому, что Дик слишком напряжён даже во сне, чтобы дать невидимому врагу обнаружить себя даже в безмятежные моменты. А сейчас полицейский согревал ложе ему, Агнию, с восемнадцати до двадцати трёх лет гнившем в одиночестве. Ричард, как бы не был тревожен и подозрителен, не мог почувствовать тех тяжёлых чувств, что падали на Агния с самого потолка. Тепло его тела проникало в поры Агния и согревало его кости.       Секретарь прилёг на плечо Ричарда, обнял себя руками и не сводил глаз с единственного источника жизни в этой комнате. Длинная рыжая прядь, выбившаяся из хаотичного потока волос легонько колыхалась от дыхания. Кожа блестела от пота, усталости и страшного сна, но была свежа, как у каждого молодого человека. Агний невольно задумался: такая же у него кожа, или вся дряблая и обвисшая, как он себя ощущает? Ответ пришёл сам собой. Секретарь ощутил нечто, что в иных условиях могло бы с корнем вырвать его с тяжёлых дум и депрессии. Он ощутил своё тело, и оно было похоже на тело Ричарда. Оно было костлявым и легким, оно было частью жизни, как и мускулы, вены и нервы Дика, пульсирующие везде, где секретарь мог видеть его обнажённую кожу: на шее, на видимой части груди, на лбу и руках. Под рубашкой было скрыто ещё больше живого, что так влекло мёртвого душой Агния.       Секретарь судорожно задышал через рот, боясь спугнуть частицу живого, тёплого человека, который до сих пор казался ему иллюзией. Агний не усмехнулся своим мыслям, как это бы сделал любой нормальный человек, поймав себя на мысли, что просто скучает по человеческому теплу и дыханию. Такие мысли не могли прийти в голову человеку, чьё страдание, боль и тяжёлые мысли лились из обезвоженной души, которую могла наполнить только жизнь другого человека. Агний задержал дыхание и приблизился к лицу Ричарда. Он ощущал его дыхание на себе, и из интереса решил попробовать что будет, если приложиться своими губами к его лбу. Агний провёл рукой по мокрым волосам, убирая их с высокого, чистого лба. Этот жест заставил Дика резко проснуться и крупно вздрогнуть.       — Ты чего? — спросил Ричард, чуть отстранившись. Агний настолько увлёкся, что не сразу смог сообразить, что переступает ту грань, которая стоит между двумя мужчинами.       — Прости. — вспыхнул секретарь, отодвинувшись к стене, — Я просто хотел проверить, правда ли ты живой!       Ричард недолго сверил его настороженным, непонимающим взглядом. Секретарь был испуган, жался к стене и мял в руках одеяло. Даже в темноте Дик видел, что Агний был сильно смущён и прятал глаза, боясь посмотреть на него.       — Мне не стоило так делать. — тихо раздалось из-под чёрных волос. Агний потирал пальцами виски. — Прости, правда прости. Я ни о чём таком не думал…       Ричард не смог успокоиться, даже, если бы захотел. В его душе вспыхнуло естественное для его пола отвращение, он едва сдержался, чтобы не ударить Агния. Дик сел и обиженно отвернулся, затем сполз с кровати и тот час же скрылся за дверью, даже не оглянувшись на секретаря. Хлопок дверью хлестнул Агния по самолюбию, заставив того закрыть лицо ладонями и погрузиться в свирепые лапы вины. Он бил себя по голове и закусывал до крови губы. Ричард не Хергон! Когда он уже поймёт, что на свете существует не только любовь и ненависть?! Дружба была для Агния незнакомым чувством, и похоже, больше он никогда не узнает её. Агний зарылся лицом в подушку и беззвучно заплакал, вновь оставшись в одиночестве.       Пока секретарь терзал себя, Дик, стуча каблуками, направлялся по коридору. Он не знал куда идёт, но остановиться уже не мог. Его мысли вертелись вокруг его головы, и как будто были осязаемы. Он сердился на Агния, на то, что он себе позволил. Ричард не был геем, и уж становиться им точно не собирался. Человек в чёрной мантии, находясь в том мире, сдержанно улыбался, оценивая шансы на побег у этих двух людей.