Дневник алхимика.

      Он оказался теперь за столом. Одетый в чёрно-алый фрак, идеально подчёркивающий его фигуру и сильные ноги, он держал в руке бокал с отпитой наполовину жидкостью. Всё вокруг было наполнено очень знакомым позолоченным воздухом, в котором летали завитки знаний. Дик узнал комнату именно по этому воздуху, хотя никаких полок с книгами тут не было.       Эта ассоциация была тут давно, ещё до того, как Хергон открыл школу алхимии, и даже до того, как он был священником. Почему-то Дику стало это понятно, словно его голову что-то просветило, или он вспомнил что-то, что ему уже говорили. Осмотрев комнату, которая в реальное время была кабинетом учителя, он сердито поставил бокал с вином перед собой. Он снова находился в воспоминаниях, а значит, странный человек в мантии уже поджидает его.       — Что тебе нужно? — просверлил воздух резкий голос Ричарда.       Человек в мантии, спокойно сидящий на другом конце стола, откинул капюшон с головы и Дик увидел, что у него была редкая седая бородка, а лысая голова была сплошь усеяна татуировками с алхимическими знаками.       Его посох стоял, прислонившись к столу, а чёрная, из дорогого тяжёлого сукна мантия спускалась до пола, целиком скрывая ноги. Но, не смотря на это, она совершенно не мешала этому человеку. Было видно, что он хорошо умеет носить её, не вызывая никаких чувств, кроме восхищения в плане этики. Если бы не было инцидента прошлой ночью, Дик бы принял этого человека за весьма правдоподобный образ своего покойного отца - настоящего аристократа. Но в связи со случаем прошлой ночью, Ричард лишь внутренне кривился, видя его умение красиво ходить и орудовать ножом и вилкой.       Отличие аристократа от самозванца, возомнившего себя аристократом состоит в том, что человек высокого происхождения не станет применять силу нигде, кроме, как на поле боя с оружием в руках и для защиты тех, кто сам себя защитить не может. И уж аристократ точно не станет щеголять своей силой над теми, кто слабее его. Это кредо было ещё одним убеждением, что помимо чистой крови, вынес Ричард из-под душного крыла своего отца.       Можно было научиться манерам, стилю, заработать денег и авторитет. Но воспитанного самозванца и настоящего аристократа нетрудно различить и в многолюдной толпе, ибо этот статус являлся состоянием души, а не происхождения. Потому, что как бы ни был низок, грязен и слаб тот, в ком есть настоящая сила, он будет в стократ выше того, кто потерял контроль над своей силой, исказив её смысл, будь тот, в ком силы нет хоть Богом, хоть дьяволом, хоть кем.       Человек в мантии хладнокровно сидел напротив Ричарда, и в его руках поблескивали столовые приборы из чистого серебра.       — Перед тем, как начать разговор, тебе бы не мешало поесть.       Дик почувствовал сильную боль в животе, словно он не принимал еду очень давно.       — Сколько я здесь нахожусь? — побелев, спросил Ричард. Человек спокойно орудовал ножом и вилкой в своей тарелке.       — Все разговоры потом. — ответил он, — Ты умрёшь, если будешь голодать. Твоё тело ещё не прошло полное созревание, и лекарство тебя убивает.       Сколько бы не было выдержки у человека, в следствии длительного голода наступает волчий аппетит, поэтому Ричард жадно набросился на еду.       Человек в мантии, прикладывая бокал с вином к губам, с отеческой заботой наблюдал за медно-красной головой.       — Тебе нужно заботиться о тех мыслях и ощущениях, которые продуцирует твоё драгоценное сердце в этом мире.       Сердце. Как же ужасно это слово.       Дик оглядел своё исхудалое тело, на костях которого остались лишь одни мышцы, обтянутые нервами и пергаментной, серой кожей. Он выпрямился, шокировано уставившись на человека в мантии.       — Началось?..       Человек ничего не ответил сначала, молчаливо настаивая на том, чтобы Дик продолжил трапезу. В иные времена молодой человек бы стукнул по столу и потребовал бы ответа, но сейчас он слишком исхудал, и не мог думать ни о чём другом, кроме еды. Когда на тарелке Ричарда ничего не осталось, молодой мужчина в рясе, исполняющий роль официанта, слегка поклонившись, поставил перед ним ещё одно блюдо.       — Кто это?.. — спросил Ричард, оглядывая молодого человека, похожего на послушника.       — Томас. — не поворачиваясь, ответил человек в мантии, мнивший себя богом, — Твой брат. Скоро ты с ним познакомишься, как и со многими другими.       Дик лёгким движением руки отодвинул второе блюдо, снова вернувшись в прежнее состояние гордости и собственного достоинства, словно, не было никакого холода в желудке, и словно вместо тряпок на нём была королевская одежда.       — Достаточно. Давай начнём разговор.       Самозванец-аристократ повернулся, встретившись взглядом с молодым человеком, который враз стал лучше выглядеть.       — Ну, раз ты настаиваешь… — улыбнулся он, в очередной раз убедившись в исключительности своего собеседника.       Казалось, эта комната — единственное место, которое находилось во всём мире. Края её утопали в темноте, а за окном была тьма, в которой с трудом, но всё же можно было разглядеть слегка колышущиеся и не издающие ни звука чёрные деревья. Ричард не оглядывался по сторонам, твёрдо направив взгляд на собеседника, что очень порадовало человека в мантии.       — У тебя много вопросов, Ричард, и на каждый из них я уже отвечал много раз. Просто ты этого не помнишь потому, что в том месте, котором мы с тобой сейчас находимся, время и пространство не зависят друг от друга.       Дик настороженно смерил взглядом человека в мантии, который равнодушно и немного рассеянно смотрел пронзительными голубыми глазами на него.       — Вижу, ты плохо представляешь что это значит. — прошелестел человек, — Вспомни слова в книге. Как ты пытался разгадать её шифр и как она играла с твоим сознанием, обманывая тебя и раз за разом меняя свой смысл, говоря при этом правду. Можешь считать, что мы находимся в этой книге.       Ричард был бледен и напряжён.       — Здесь и сейчас всё меняется, вертясь в круговерти, — продолжал человек, — но конец один и он закончен, предрешён и я смутно вижу, что в будущем он уже пришёл в своё русло.       — Так кто победил? — замерев, спросил Дик. Человек негодующе покачал головой, словно ребёнок, сидящий перед ним не смог уяснить простое школьное правило.       — Неужели, ты ничего не понял, Ричард? Победили мы. И наступил вечный, вечный мир. Пусть под конец своей короткой жизни ты и не увидишь этого, но тебе придётся поверить мне на слово.       Дик зло усмехнулся, глаза его заблестели яростным огнём и сузились.       — Так разве мы не живы все, потому, что никто не умирает?       — Ты — особенный. У тебя своя роль.       Ричард покачал головой, всё ещё не осознавая, или отказываясь верить в то, что говорит этот больной на голову человек.       — О чём ты думал, Ричард? — словно, отчитывая несмышленого ребёнка, произнёс человек, — Ничего не изменилось, когда вы пытались сбежать…       Человек внезапно оказался позади Ричарда, вновь перекатывая между паучьими пальцами рыжую прядь.       — Вы лишь немного осложнили работу моему слуге и передвинули смысл в весьма неудобное положение, но ничуть не изменили его.       Дик яростно скинул руку и вскочил со стула. В его руке оказался серебряный нож. Но никто: ни послушник, ни человек в мантии не изменились в лицах. Оппонент Ричарда лишь любезно развёл руками, призывая к миру, словно священник.       — Не бойся меня. Я не злой, я добрый. Я ждал почти тридцать лет, и готов подождать ещё пару-тройку столетий, пока моя душа не обретёт свободу.       Ричард усмехнулся, но не выронил ножа, а лишь крепче сжал его, налившись новым потоком гнева. Всё сильнее он убеждался в нечистом происхождении человека, стоящего напротив.       — А ты молод. Богу гораздо больше лет.       На секунду всё замерло. Может быть, прошла целая минута, а может быть, промелькнуло столетие — было непонятно. Потому, что книга, в которой находился Ричард тесно связана с мыслями человека в мантии, стоящего напротив. Слова нерадивого ученика глубоко затронули его, всколыхнув весь мир и всего-лишь пару строчек на странице.       — Бедный мальчик… — произнёс человек, складывая руки в молитве и изображая на лице глубокую скорбь, — тебе никогда не познать моего благословения.       Синие, налитые неземным светом глаза, сверкнули. Человек в мантии резко взмахнул руками и Дик тот час же был опрокинут на что-то жесткое и холодное, словно камень. Он коротко вскрикнул, ударившись головой и понял, что припечатан к алтарю. Они оказались в другой комнате, кошмар которой Ричард не смог забыть до сих пор. Он был скован цепями и не смог пошевелиться, хотя и яростно пытался выбраться. Холодный, могильный ужас обуял его душу.       Над ним, слегка склонясь, стоял человек и опять игрался с его волосами.       — Но ты всегда таким был. В этом заключена твоя прелесть: в огне, в бесстрашии, в душевной гибкости.       Вокруг возвышались молчаливые чёрные фигуры. Это были монахи разных возрастов в своих тёмных мантиях, спускавшихся до земли.       Дик бился в цепях, сбрасывая руку и пытаясь выбраться, в то время, как человек с каким-то восхищением наблюдал за ним.       — Знаешь, — протянул он, — если бы я мог, я бы оставил тебя в живых. Никто не достоин этого больше, чем ты.       Человек медленно и томно провёл рукой вниз по груди и животу Дика, наслаждаясь безуспешными попытками жертвы выбраться из его паутины.       — А как же ваш слуга? — выплюнул Ричард, окончательно разозлившись грязным намерениям священника, который уже проводил ладонью по середине живота.       — Хергон глупец… — прошелестел невозмутимый ответ. — Он нужен лишь для вместилища моей памяти и для вашей подготовки с <i>сосудом.       Рука человека в мантии медленно спускалась всё ниже и ниже, вызывая у Ричарда очень неприятное чувство. Холодная ладонь теперь массировала через одежду деликатное место, которое имеет право трогать только близкая женщина во время интима.       — Кстати, вы двое, — заметил человек, продолжая свои грязные манипуляции, — весьма неплохо смотритесь вместе.       — Убери руку. — произнёс Ричард. К удивлению, человек послушался и выпрямился, смотря на Дика сверху.       — Хергон смог подготовить того, кто слабее его, и даже до сих пор не догадался о назначении шрама у сосуда. Даже это ему пришлось объяснять. Однако, с тем, кто сильнее его мне приходится справляться самому…       Человек приблизился к лицу Ричарда.       — Понимаешь о чём я?       Дик продолжал вырываться, стараясь отдалиться от лица человека.       — Ты не из робкого десятка, Ричард. У тебя есть сила сопротивляться даже навязчивым мыслям в твоей голове, которые я посылал тебе отсюда. — прошелестел голос, — Но ваш союз с Агнием запланирован свыше. Поэтому мне нужно тебе немного помочь. Если ты не против, я ненадолго займу твоё сознание…       Звуки. Оглушительные звуки, голоса заставляют Ричарда выгнуться и закричать, пытаясь заглушить в своей голове ужасный шум. Боль выворачивает его тело наизнанку, полосуя его сердце. Человек с лёгкой улыбкой наблюдает за ним, положив одну руку на медно-красную голову. Мелькают образы, быстро сменяя друг друга, зрачки и синяя радужка исчезли из глаз и остались одни жуткие белки, означающие нестерпимую боль рыжего алхимика, который истошно вопил, наблюдая за самим собой.       Два обнажённых тела сплелись на кровати, от них будто бы исходил пар. Извиваясь на белой, мокрой простыни, они ласкали друг друга в объятиях, проводя по тёплым голым плечам и прессу ладонями. Стоял душный воздух и кожа блестела от пота. Жаркие, влажные стоны и судорожное дыхание вперемешку с равномерными движениями, заполняли комнату до краёв и тягучая нега разливалась по обоим телам, заставляя их дрожать в экстазе. Мокрые губы скользили по рельефной шее, чужим припухлым и покрасневшим от поцелуев губам и подбородку. По виску Ричарда стекала капля пота, а его влажные медно-красные отросшие волосы вперемешку с короткими чёрными, сбившимися от пота прядями создавали яркий контраст на белоснежной, скомканной простыне.       — Я больше не могу… — простонал Агний, выгибаясь. Ричард проводил одной рукой по низу живота и одновременно толкался бёдрами в жаркое нутро, другой рукой придерживая за влажное, напряжённое и дрожащее бедро, в то время, как Агний обеими руками прижимал его к себе, обхватывая за плечи. Ричард тёрся своим телом о чувствительную кожу любовника, доставляя невероятное удовольствие и себе, и ему и прикладывался губами к соску, заставляя Агния стонать.       — Сейчас… — еле слышно прошептал Дик. От тяжёлой, сладостной работы нервов он терял голову. Любовники не прекращали целоваться и запрокидывать головы от тягучего удовольствия, прося большего. Ускорялся ритм, убыстрялось дыхание, катились слёзы из чёрных глаз, сердце стучало через раз.       — Сделай это. — прошептал на ухо человек в мантии, больно схватив Ричарда за рыжую копну волос. — Ты знаешь что нужно делать.       Образ внезапно сменился. Теперь вместо чётко очерченных линий образ был расплыт и тонул в густом чёрном тумане… </i>       Ужасное чудовище, с тЕмnой kожЕй, рогами, кRыльяmи и хвостом, ростом в дvа раZа выше чеLовека деrжалO в своих руkаh хрупкое, bьющееSя в аGонии tеLо. Оно вhоDиLо в него сNоvа и сnоVа, порождая звериные крики жертвы. На bелОм живоtе мЕльkал шrам, на Lbу выступила иsпариNа.       — Ты FrеDеRиk! — kричаL Агний из поsлеDниh сиL. — Вспомни об этом!       Истошный крик zаsтаVил его преRвать fраzу, а чудовище zАбиlось в kоNвульсиях, извергая чёRnого цVета sеМя в жivое чеLоvечеSkое мужsкое теLо.

Внезапно всё прекратилось.

Голоса смолкли. Боль отступила.

      Человек в мантии уставился перед собой, чём-то сильно удивлённый. Крепко сжимающаяся рука на рыжих волосах теперь дрожала и медленно ослабила свою хватку. Ричард, всё ещё привязанный к алтарю, выдохнул. После перенесённой боли его тело ещё не пришло в норму, и сердце бешено билось, а грудная клетка судорожно вздымалась.       Монахи стояли, разбросанные по площади и так же непроницаемо смотрели на человека в мантии. Самозванец-аристократ изменился. Он выглядел удивлённым и растерянным. Ричард не мог видеть, у него не было зрачков и радужки глаз, но наступившая тишина озадачила его. «Что-то пошло не так.» — понял Дик. Молодой человек тяжело и глубоко дышал, не имея возможности прийти в себя.       — Что сейчас случилось? Кто здесь? — произнёс человек в мантии, оглядываясь. Перед ними внезапно возник полупрозрачный образ. Маленькая фигура в зелёном плаще стояла прямо напротив человека в мантии и удивлённо осматривалась.       — Где я? — произнёс женский голос.       Фигура тот час же исчезла, а Ричард не успел узнать её, потому, что потерял сознание.       Он резко и глубоко вздохнул, оглядываясь по сторонам. Дыхание было сбито, а сердце колотилось так быстро, словно хотело выпрыгнуть из груди и не желало никак успокаиваться. Кругом было темно и влажно, тело было в поту. Кроме того, кости ломило от долгой неудобной позы — Ричард был повешен на цепях.       — Что это за место?.. — рассеянно спросил Дик. Комната походила на темницу, которая была в памяти Агния. Тёмные стены, маленькое окошко и полная изолированность от окружающего мира. Вот что было вокруг Ричарда. Лишь одни его медно-красные волосы светились на фоне темноты, и, казалось, выбивались из общей обстановки.       — Дик… — проговорил слабый голос. В камере находился ещё один человек. Скосив взгляд, Ричард увидел блеск в чёрных глазах, а затем только прояснился белый ореол. Это был Агний. Он сидел на стуле, и руки его были связаны за спиной. Мантии не было, и через свободную, льняную рубаху просвечивал его худой, костлявый торс. Агний, ещё очень слабый, замерзал, в темнице было холодно. А Ричард, хоть и был одет так же, но холода не чувствовал. Он удивлённо разглядывал Агния и шевелил руками, дёргая цепи, пытаясь выбраться.       — Ты опять ничего не помнишь?.. — промолвил Агний, шевеля одними губами. Ричард замер.       — О чём ты говоришь?.. — растерянно спросил Дик.       Агний выглядел очень плохо: голые острые ключицы и левое костлявое плечо выглядывали из широкого ворота, скулы обострились, а подбородок выступил вперед, визуально делая чувственные губы ещё более чётко очерченными. Ресницы стали более заметными и отбрасывали тени на щеках, а редкие веснушки ярче обозначились на бледной коже. Ехидное и злобное выражение исчезло с его лица, и Ричард даже бегло подумал, что секретарь стал чуточку милее, чем был раньше. Но, тряхнув головой, он отбросил эти мысли. Должно быть, он сильно устал, если его мозг не хочет сосредотачиваться на самом главном.       — Ты что… ты… — голос Агния дрожал, словно секретарь был готов разрыдаться. — Дик, ты… ничего не помнишь?..       Ричард задержал дыхание, наблюдая за секретарём. Агний с тревогой смотрел на него, глаза его блестели от слёз, губы были приоткрыты, обнажая края белых зубов, а короткие чёрные волосы всклокочены. Он сокрушённо опустил голову, заставив Ричарда с испугом вздохнуть.       — Да что случилось? — проговорил Дик, голос его тоже сорвался. — Ритуал уже начался?       За спиной Агния возникла громоздкая фигура в длинной мантии. По светло-русым волосам, завязанным в низкий хвост, Ричард узнал Хергона. Учитель бережно положил одну руку на плечо секретаря, словно утешая его. Но в этом жесте, как бы хорошо он не был завуалирован, Дик с лёгкостью угадал издёвку.       — Ты. — яростно прошептал Ричард, вырываясь с новой силой, — Что это значит?!       Хергон, стуча каблуками, обошёл секретаря сбоку и, заведя одну руку за голову Агния, властно приподнял того за подбородок. Взору Ричарда предстали тусклые глаза, в которых уже давно не было никакого света.       — Посмотри на него. — произнёс Хергон низким басом. — Он уже переломился в своей силе, отдав её нам, и ритуал наполовину свершился.       Из глаз Агния потекли слёзы. Голова безвольно повисла, когда учитель убрал руку. Дальше произошло то, что заставило Ричарда забиться в своих оковах: учитель самым грязным образом опустил руку за спину секретаря, прямо в штаны и начал ею двигать. Агний лишь зажмурился, напрягся и начал тихо, дрожаще всхлипывать, словно безвольная кукла, не чувствующая ни боли, ни стыда.       — Отпусти его! — заорал Ричард, спугнув птиц за маленьким окошком. Хергон, усмехнувшись, послушался, глядя в сверкающие неистовым огнём синие глаза. Он медленно вынул руку, брезгливо вытерев её о край своей мантии. И Агний внезапно чаще задышал, наклонившись немного вперёд и с мольбой смотрел на учителя.       — Ещё… — прошептал он. Щёки его горели. — Прошу, сделай так ещё.       Ричард замер, уставившись на горделивого, прежде злого секретаря, которого ему приходилось силой укладывать в постель, чтобы он не смог убить его и причинить себе самому вред. Хергон провёл пальцами по полуоткрытым губам секретаря и Агний неосознанно обхватил один между губ.       — Он сломался. — изрёк Хергон. — Теперь твоя очередь.       Ричард дрожал, наблюдая за своим другом, который поклялся ему, что порвёт свои цепи, связывающие его душу и выйдет в мир вместе с Диком.       — Что ты с ним сделал?.. — потрясённо прошептал Ричард.       — Ничего такого. Отчасти он даже сам это сделал.       Агний низко стонал, дрожал и выгибался, когда рука Хергона ласкала его между бёдер. Дик с удивлением заметил, что сам возбуждается, глядя на обнажённую шею и видя мокрые стонущие губы. Агний то сгибался, то распрямлялся, сгорая от страсти и невыносимо приятных ощущений, которые ему доставлял учитель.       — Не останавливайся… — можно было разобрать в его бессвязных стонах, — Ричард, я сейчас…       Через несколько секунд Агний напрягся, несколько раз крупно вздрогнул, плотно обхватив дрожащими бёдрами руку Хергона и, протяжно застонав, обмяк. Цепи, связывающие его руки за спиной и крепящие его тело к стулу, не давали ему упасть. Хергон нарочито медленно вынул руку и отошёл от связанного секретаря и подошёл к Дику.       — А теперь посмотри на себя.       Ричард только сейчас заметил как сильно колотится его сердце и как напряжена плоть под одеждой. Прежде он не тянулся к мужчинам, и такая реакция тела его сильно удивила.       — Ты уже почти готов. — объяснил Хергон. — В тебе играет предназначение. Не пытайся сопротивляться ему, ты только усложнишь мне работу.       С яростью посмотрев на учителя, Ричард заметил, что Хергон левой рукой прижимает к себе кипу бумаг. С замиранием сердца он узнал свои полицейские отчёты. Хергон показал бумаги Дику.       — Они были у меня всё это время. — произнёс Хергон с лёгкой улыбкой. — Видел бы ты с каким удивлением подручный Иерихона уходил, когда их не было на месте.       Ричард шокировано молчал, смеряя настороженно-испуганным взглядом учителя, уверенно и смело стоявшего перед ним.       — Полагаю, ты уже встречался с моим отцом, если твоё тело может так реагировать на сосуд.       — Отцом?.. — переспросил Ричард.       — Да. — ответил Хергон. — О, полагаю, он не представился. Человек в мантии и автор этой книги — мой отец.       Ричард помолчал, осмысливая сказанное. Ни один мускул на его лице не дрогнул, глаза внезапно стали стеклянными и Хергон медленно ухмыльнулся. Он провёл ладонью по щеке безмолвного Ричарда, заполучив в ответ лишь холодный и яростный застывший взгляд.       — Знаешь, — сказал Хергон, — кажется, я понял по какой причине отец стёр тебе память. Он боится тебя.       Дик продолжал стойко смотреть в жёлтые глаза учителя, и Хергон принял это за внимание.       — Эта яростная сила, которая скрывается в твоём сердце… Ты не знал, наверное, но твоя душа своей исключительной гибкостью обязана именно ей.       Хергон приблизился к непроницаемому лицу Ричарда, восхищаясь стойким металлическим блеском в его синих глазах. Он шептал прямо в сомкнутые губы.       — В тебе что-то есть, Ричард. — Хергон распалялся, воздух, исходящий из него, горячими волнами обдавал лицо Дика, — И это что-то позволяло тебе быть и вором, и полицейским, и гением в одном лице. Только представь какие страшные вещи случатся, если мы не заполучим эту силу.       Учитель опасливо тронул пальцами подбородок Ричарда, наверное, рассчитывая на то, что он приоткроет рот и они сольются в страстном поцелуе. Но этого не случилось, и Хергон просто провёл по сомкнутым губам горячим влажным языком, надеясь хоть немного почувствовать эту мощь, которая скрывалась в сердце рыжего алхимика. Он не дождался ответа. Ричард не изменился в лице и ничуть не ответил на ласки, которые ему предоставлял посредственный человек. Всего-лишь жалкий слуга своего отца, мнившего себя Богом.       — Всё правильно. — с плохо сдерживаемой яростью процедил Хергон, отдаляясь от лица Ричарда. — Эта сила должна достаться ему и никому больше.       Он имел в виду Агния, который, морально сломавшись, предав здравый разум Ричарда, безропотно ждал своей участи. Хергон, долго смотрел на Дика, нахмурив брови. Тот не подавал признаков жизни. Резкая пощёчина откинула голову Ричарда в бок. Агний закричал, словно ударили его. А Дик, словно очнувшись от транса, часто заморгал.       — Что случилось?.. — спросил он.       — Ты снова общался с моим отцом. — зло выплюнул Хергон. Его ненасытное самолюбие было сильно уязвлено тем фактом, что в то время, когда он общается с алхимиком, в его сознание впутывается отец.       — Не мешай мне! — раздался крик Хергона, отражаясь от стен мрачного монастыря. Он с нескрываемой злобой обращался к своему мёртвому отцу. Хергон заставил Дика смотреть прямо, повернув его голову на себя.       — Ты тоже сломался, Ричард. — твёрдо произнёс Хергон, тихо зверея от того, что Дик всё ещё сопротивляется своему предназначению.       — Что?.. Это мои отчёты?       Агний горестно застонал.       — Прекрати! Отпусти нас, учитель! — слабый крик вновь пришедшего в себя секретаря не возымел никакой реакции. Хергону лишь пришлось снова подойти к нему и начать грязные манипуляции, возвещавшие о роли сосуда, чтобы вернуть Агния на своё законное место. Когда секретарь кончил, а Ричард снова увидел это и снова это вывело его из себя, Хергон развернул листы, приготовившись читать.       — Что ж, ребятки. — раздражённо сказал учитель. — Вижу, чтобы приструнить вас, нужно применить чуть больше давления. Так что давайте без промедления начнём… И я надеюсь, ты больше не будешь мне мешать! — громко крикнул Хергон в потолок.