Дневник алхимика.

      Несуществующий в нашем мире город, который существует на кремовом экране вашего гаджета, неприступно возвышался среди всеобщей пустоты, ибо остальной мир автору было незачем показывать… В этом городе находилось место, где Мирроу, торгуя запретным товаром, встретился с молодым графом, зовущимся в то время Фредериком. Это место находилось в низине, и при продолжительных ливнях эту небольшую полукруглую площадку обычно затапливало. Раньше тут находилась искусственная каменная канава, сделанная человеком. В этом каменном русле находились красивые прозрачные воды, на волнах которых играло солнце и резвились дети. Но в процессе истории, вечных политических споров, чиновничьих проблем, заварух, взяточничества, отлагательств и прочих проблем произошло так, что ещё давным давно из-за где-то перекрытой дамбы эта канава высохла, превратившись в весьма удобное и незаметное для простых граждан место.       И неподалёку от этого места, ныне сборища всякого подозрительного контингента, находился сток. Сейчас, в начале холодного лета, повсюду летал тополиный пух, вперемешку с птичьими перьями, начавшими внезапную линьку из-за экологических проблем. Перья птиц вперемешку с невесомым пухом, подхватываемые холодным ветром, носились по всему городу, раздражая мирный народ. Этот проклятый белый мех летал повсюду: забивался вам в нос, когда вы сидите в душной конторе и меньше всего этого ожидаете, попадает в еду, которую хозяйка подаёт к столу и оказывается потом между зубов драгоценного зятя, облепляет намазанные кремом подбородки мужчин, сидящих в парикмахерской… Из-за этого пуха у докторов прибавилось проблем, ведь в их кабинеты то и дело приходили аллергики, полузадушенные и заражённые орнитозом, сальмонеллёзом, туберкулёзом люди…       Но не об этом речь. Неважно, ценят ли люди эту жизнь со всеми болезнями, пухом и прочими неприятностями, ибо как бы ни текла жизнь за пределами монастыря, она могла тот час же кончится, потому, что один безумный священник вознамерился очистить этот мир от всякой грязи вроде этого пуха и нас с вами, лучших наших качеств, которые и заставляли всеми способами спасаться от этого пуха, а не благословлять его. Сквозным ветром это пушистое зло так же заносило в сток. Дальше по стоку находилась длинная-длинная канализация, уходящая далеко под землю и плавно переходящая в подземелье, затем в катакомбы, где хоронили монахов. Два человека, связанные цепями в этих катакомбах, которые теперь служили темницей для компонентов Воли, тоже дышали этим пухом и перьями, отплёвываясь от него. В этом обычном жесте самосохранения своих дыхательных путей безумный священник видел своеобразный знак. Знак того, что эти двое слишком непокорны.       — «…Это первый раз, когда я смог отправить отчёт, не опасаясь наблюдения. Ничего странного пока не происходит. Хергон в первый день отсутствовал, и мне пришлось регистрироваться у его секретаря. Как мне позже объяснили, Хергон ушёл три дня назад и до сих пор пропадает в суде, отстаивая права на обладание этой школой.» — прочитал учитель, теребя Агния за одежду и доставляя тому удовольствие. Ричард свирепо смотрел на Хергона, стоящего напротив с его отчётами. — Это тот самый день, когда ты прибыл в школу алхимии, подделав документы. Наверное, мне крупно повезло, что тогда я не был на месте, не то бы план Иерихона провалился и не было бы драгоценного материала для свершения ритуала.       Агний протяжно застонал, частично оставаясь в своём уме и пытаясь сдержаться, смотря на Ричарда. Молодой человек с медно-красными волосами пронзительно и холодно смотрел на учителя, не прекращающего свои ласки.       — Пожалуй, я очень рад, что всё повернулось так. — сказал Хергон. — Итак, продолжим: «…Я пока что не успел освоиться, а учитель и студенты мне явно не доверяют. Видимо, они боятся слежки…» Это твои первые записи, дорогой мой ученик. — подняв глаза, проговорил Хергон. — на них твой разум вполне аналитичен, что в духе воспитания моего старого друга. — он усмехнулся. — Узнаю его руку.       Пальцами Хергон лениво продолжал поглаживать Агния, словно кота, который мурлыкал от рук хозяина. Его кожа в соответствии с предназначением сосуда была очень чувствительна, и чтобы довести Агния до исступления многого было не надо. Как понял Дик, учитель ласкал его для того, чтобы он потерял голову и снова забылся, не успев снова разжечь в Ричарде огонь своими речами. Проще говоря, пока он заставлял Агния стонать и изматывать своё тело, его рот был на замке.       — «…Хергон появился. Он выглядит очень усталым. Суд его сильно измотал, но кажется, ему было приятно поговорить со мной. Я рассказал о своей прошлой криминальной жизни, умолчав о вступлении в полицию. После этого он проникся ко мне симпатией. Довольно милый человек. Он сказал, что у меня красивые глаза, и я не знаю от чего, но сердце забилось сильнее. Может быть, он раскрыл меня и вскоре мне придётся убегать. Простите меня, Иерихон, если я скоро появлюсь в вашем участке…» — продолжал Хергон читать размашистый почерк. — В тот момент, Ричард, я тебя уже раскрыл. Мне тогда же стало понятно, что ты чего-то недоговариваешь. Но принять меры мне помешало чувство, тоже самое, которое испытал и ты. Как ты в дальнейшем выяснил, это был посыл автора книги о том, что нужный элемент найден.       При упоминании об авторе книги, Агний дёрнулся и скинул руку учителя. Разум снова засветился в его глазах, но учитель грубо ударил его по щеке. Ричард вздрогнул. Перья, пух и резкое движение головы Агния в сторону покадрово отпечаталось в его сознании. Хергон это заметил и тепло посмотрел на Дика, от чего у него по телу побежали мурашки. Учитель внимательно осмотрел рыжеволосого ученика, задерживаясь глазами на отдельных участках тела и плотоядно улыбнулся. Ричард знал причину, и это вгоняло его в очень неловкое положение от яркого румянца на щеках до невозможности пошевелить руками. Его плоть под одеждой была постыдно напряжена, и он ничего не мог с собой поделать.       — Зачем вы всё это читаете? — спросил Ричард, неловко дёргаясь.       — Чтобы лекарство на тебя подействовало. — ответил Хергон, подняв взгляд. — От этого зависит исход всего ритуала.       Голова Агния была всё ещё откинута, и он искоса смотрел на Ричарда. В его чёрных глазах стоял лишь туман и сожаление.       — «…Иерихон, я прошу у вас разрешения устранить Агния — секретаря Хергона и по совместительству ученика. Этот человек очень умён и находчив, под его личиной скрывается угроза Хергону и всей секретной операции. Эти суждения сделаны скорее, интуитивно, но прошу прислушаться к ним. Если вы согласны, жду любого знака…» — протянул учитель. — Знака не последовало, потому, что письмо не достигло адресата, что ты принял за отказ.       Агний пронзительно смерял чёрными глазами Ричарда, так что ему пришлось отвернуться.       — А дальше, Ричард, начинается самое интересное: прислушайся к своим словам. — повисла пауза, во время которой Дик нервно заёрзал и прикрыл глаза.       — «…Книга, которую я получил от учителя, даёт мне новые силы. Пока мне это плохо понятно, но это похоже на воспоминания. Иерихон, я не могу это объяснить, но автор книги,кажется, разговаривает со мной на своём языке и я — единственный, кто может понять его…»       — «…Вот уже почти два месяца я нахожусь здесь, — продолжал Хергон, — И моя голова с каждым днём становится мне самому чужой…» А здесь, Ричард, — учитель, торжествуя, водил пальцем по строчкам, — Твой почерк становится сбивчивым, как будто у тебя дрожат руки. Кроме того, в некоторых местах проступают мокрые кляксы. «…Я сам теперь не знаю кто я и что я такое, не могу понять откуда я родом, меня посещают странные видения и у меня такое чувство, что со всем этим я уже сталкивался… Более того, всё это создал я сам…»       — Прекрати.       С каждым словом Ричард становился всё бледнее, всё ярче отражалась синева глаз, всё сильнее пелена ужаса и страха застилала его взгляд. Одной рукой Хергон всё крепче сжимал плечо Агния, словно учителя забирал азарт игрока, чувствовавшего победу.       — «…Я не понимаю что происходит. Я забываю зачем я пишу эти письма и откуда я знаю такие странные символы…» А тут твой почерк резко меняется и дальше ты пишешь уже не отчёты полицейским шифром, а личный дневник, перескакивая с нашего языка на древний. «…У меня в голове часто клинит. Много студентов покинуло школу, кажется, назревает что-то неладное… Нужно уходить отсюда, но в одиночку мне не справится. Что-то мешает мне уйти… Мы с Агнием сдружились и оказалось, что он тоже хочет покинуть это место… Вместе мы сможем уйти отсюда, теперь я в это верю, но учiтель стrаnно моLчит, каk будtо что-то vыжiDаеt… Я часто отключаюсь и оказываюсь в другом месте, затем просыпаюсь в холодном поту и меня обнимает Кенни… А сегодня я понял со всей уверенностью, что я люблю Агния и он сказал, что тоже меня любит… На завтра запланирован наш первый раз, я так волнуюсь…»       — Не было такого! — воскликнул Дик. Агний поднял затуманенную голову и посмотрел на него. Он находился под властью Хергона.       — Было, Ричард. Ты просто забыл это.       Дик в удивлении мотал головой и сжимал кулаки.       — «Я люблю это место и люблю моих братьев. Мы выберемся отсюда любой ценой. Я дам им свободу даже ценой своей жизни. Вместе мы очистим этот мир от всякой грязи, что поселилась в душах людей!»       Ричард подался вперёд, зазвенев цепями. Его глаза блестели бессильной яростью.       — Это неправда. — тихо прошипел он. В душе нарастали негодование и гнев. — Агний, ты пытался совершить суицид, чтобы предотвратить планы Хергона! Между нами ничего не было!       — Дик, да подумай же ты! — подался вперёд Агний, словно ведомый рукой свыше. — В наших силах изменить этот грешный мир! Я никогда не хотел жить в этой грязи и не помышлял уходить отсюда! Я люблю тебя, Хергона и своих братьев! Мы оба их любим! Суицид — это смерть духовная, я бы никогда на неё не променял нашу свободу, которую нам всем готовит учитель!       Хергон расплылся в улыбке, показав листы Ричарду. С замиранием сердца Дик признал свой размашистый почерк. Где-то разорванный, где-то даже компульсивный, но везде — его.       — Всё это ты писал своей рукой, Дик. Ты сам хотел этого.       — Нет!!! — взревел Ричард. Плоть налилась силой. — Агний, в твоей голове сидит автор книги! Ты не хочешь этого! Я не хочу этого!       — «Мои братья и я очистим этот мир. Да воздастся грешникам по судьбам их. Да воцарится великая сила в наших душах.»       — Это не мои слова! — кричал Ричард. Его крики заставляли Хергона извиваться, громко сотрясая воздух хохотом. Повсюду летали перья и пух. И монастырь, и учитель и его мёртвый отец, и Агний находили это прекрасным. Вид зверя, бившегося в сердце Ричарда был прекрасен. Будущее было прекрасно.

Боль. Боль. Боль.

      Скручивает, пронзает всё тело, выворачивает его наизнанку. Он снова привязан к алтарю, и каменные осколки больно врезаются в спину. Над ним стоит, опираясь на посох, человек в длинной мантии — отец Хергона, белокожий, сухой и жилистый человек, сплошь покрытый татуировками. Светятся его голубые глаза, выглядывает бородка из-под капюшона.       — Всё было так, как написано в твоём дневнике, Ричард. — тянет он.       Рыжеволосый алхимик продолжает сжимать зубы и молчать, свирепо смотря на человека, возомнившего себя Богом. Человек в мантии недолго застывшим взглядом смотрел на Ричарда, а затем взмахнул посохом. Новая волна боли заставляет Ричарда выгнуться и закричать. Вены на его шее взбухают, голову, кости и мышцы выкручивает боль.       — Вот как было. — раздаётся эхом в голове Ричарда голос. И этот мерзкий голос — последнее, что он помнит, будучи самим собой.       Тихая комната с зелёными обоями. За окном, как обычно, из низких туч льёт дождь. Агний в одиночестве стоит на подоконнике, перед открытыми ставнями, руки его цепляются за раму, а тело опасно наклонено вперёд, что даже на голову обрушивается ледяной дождь. Он разглядывает тяжёлые капли, барабанящие по подоконнику и его ногам, бороздящие раскисшую землю с прибитыми к ней жёлтыми цветочками. Он уже не думает о том рыжем талантливом предателе, которого всей душой любил. Его тяжёлую, мокрую от дождя голову не тревожат мысли о неосуществимости ритуала, потому, что он слишком пристально смотрит на землю и мечтает разбиться, чтобы навсегда остаться тут, в монастыре с братьями и учителем. В его жизни осталось только ожидание ужаса, боли и беспросветных страданий, полученных от любимого… И совсем не осталось желания жить в страхе и подчиняться этому. Шаг — и всех проблем, мыслей, боли и чувств как не бывало…       В комнату врывается Ричард. Рыжая шевелюра режет полумрак, навеянный тучами и Агний поворачивается и пристально смотрит на алхимика.       — Лучше уж я попаду в ад, чем в то место, которое ты нам готовишь. — говорит секретарь с ненавистью смотря на предателя.       Дик растерянно стоит посреди комнаты. Он оглядывается и замечает, что двери, через которую он вошёл, уже нет. Есть только открытое окно, откуда на него дует холодный мокрый ветер. Ричард стоит, не решаясь двинуться с места. Он знает, что всё это — исковерканное, насквозь пропитанное тонкой ложью — им двоим как правду доказывает человек в мантии. Но Агний об этом не знает, потому, что его усталое сознание не может ощутить корректировки своей памяти. Чёрный стройный силуэт изящно очерчивается на тёмном фоне. Если Агний сейчас выпрыгнет и разобьётся, то сосуды в его мозгу наяву порвутся и он умрёт взаправду… Ричард на секунду представил как он вздрогнул, привязанный к стулу и замер уже навсегда, как с уголка губ медленно стекает тёмная струйка крови.       — Агний, спустись. — обречённо говорит Ричард. — Я сделаю всё, что просит Хергон.       — Ты врёшь. — говорит Агний, срывая голос. — Чтобы я не спрыгнул.       Голову Ричарда пронзает вспышка боли, и в груди появляется насильное щемящее чувство, которое он всеми силами пытается отвергнуть. Из глаз льются слёзы, потому, что сила, контролирующая Дика во много раз сильнее его самого. Агний на мгновение замирает, пытаясь бороться со своей любовью и своим страхом остаться одному, без братьев, без учителя и без семьи, стать жертвой очередного предательства уже окончательно.       — Прошу тебя… — дрожа, говорит Дик. Он поднимает голову и смотрит на друга, окончательно запутавшись в захлестнувших его чувствах. — Дай мне шанс. Я спасу тебя и Хергона.       — Ты закончишь ритуал? — недоверчиво спрашивает Агний. Ричард аккуратно подходит к подоконнику и медленно протягивает руку.       — Всё уже решено. — отвечает Дик не своим голосом. — Это случится рано или поздно.       Агний прерывисто дышит и нерешительно подаёт руку, и Ричард с внезапной силой тянет его на себя, от чего секретарь едва не спотыкается. Снова рыжую голову пронзает вспышка острой боли, и у Ричарда резко перехватывает дыхание. Чтобы окончательно не потерять себя, ему приходится крепче ухватиться за Агния...       И Ричард совершает ошибку, обнаружив выход для своих чувств. Он дал слабину, поддавшись магии человека в мантии, и уже не в состоянии расцепить руки. Словно задыхающийся человек, он хватался за единственную соломинку, дающую возможность дышать. Невидимый человек в мантии, стоящий прямо за его спиной, улыбается, постепенно ослабляя свою силу воздействия на Ричарда…       Уткнувшись в тёплую грудь, обвиваемый сильными руками, Агний понимает, что никакого холода теперь нет. Он сотрясается в рыданиях и выглядит очень беззащитным. Оба дрожат, чувствуя, как на их одежду падают капли со всё ещё открытого окна. Долго проходят мгновения… Дик медленно поднимает голову и смотрит на Агния.       — Я люблю тебя. — говорит Агний.       Ричард не реагирует. Яд, навеянный отцом Хергона медленно растворяется в его крови, и сила его сопротивления слабеет с каждым словом Агния.       — С тех пор, как я впервые увидел тебя, — дрожа, продолжает черноглазый алхимик, — я сразу понял, что ты тот, в ком есть смысл жизни. Сначала я пришёл учиться у тебя, а затем, когда мои родители погибли, ты стал всей моей жизнью. Я готов продать за тебя душу, так отплати же мне тем же. Не предавай свою семью. Не предавай меня…       Дик проводит ладонью по волосам Агния, спускаясь ниже. Он гладит щёку и губы.       — Закончи ритуал. Спаси всех нас. - шепчет Агний.       Ладонь спускается на шею… Из глаз Ричарда текут слёзы. Он дрожит. Рука дрожит. Агний доверчиво смотрит блестящими глазами на любимого.       — Агний… — произносит Ричард, пряча глаза в тени. Секретарь видит, как дрожат его веки и наклоняется, пытаясь заглянуть в синие глаза.       — Прости меня.       Ладонь с невероятной силой резко сжимается вокруг хрупкого горла. Дыхание Агния перехватывает и трещат его позвонки…       Пронзительный крик человека в мантии, Хергона, монахов монастыря и целого мира раздаются и одновременно сливаются в один общий гул.       — Нет!!! — восклицает Хергон, с ужасом наблюдая, как ломается шея черноглазого секретаря, привязанного к стулу и как сильно напрягаются руки висящего на цепи Ричарда. — Сделай что-нибудь, отец!       Человек в мантии реагирует быстро.

Он взмахивает посохом.

      Пронзительный крик человека в мантии, Хергона, монахов монастыря и целого мира раздаются и одновременно сливаются в один общий гул. Дыхание Агния перехватывает и трещат его позвонки… Ладонь с невероятной силой резко сжимается вокруг хрупкого горла.       — Прости меня.       Секретарь видит, как дрожат его веки и наклоняется, пытаясь заглянуть в синие глаза.       — Агний… — произносит Ричард, пряча глаза в тени. Агний доверчиво смотрит блестящими глазами на любимого. Из глаз Ричарда текут слёзы. Он дрожит. Рука дрожит. Ладонь спускается на шею…       — Закончи ритуал. Спаси всех нас. Дик проводит ладонью по волосам Агния, спускаясь ниже. Он гладит щёку и губы. Человек в мантии из последних сил удерживает контроль над сознанием Ричарда…       — Агний… — говорит Дик, словно задыхаясь. Он кладёт ладонь на тёплую, хрупкую шею и, спустя мучительно долгое мгновение… подаётся вперёд и приникает к полураскрытым губам. Агний на секунду вздрагивает, замирая, а затем медленно обвивает шею Ричарда.       — Я не оставлю тебя одного. — отстраняясь, говорит Дик. Секретарь меняется в лице. Эти слова ему давно знакомы, и, словно неживое существо, лишённое разума, секретарь впадает в мрачную рефлексию.       — Ты всегда так говоришь! — он начинает упираться в сильные плечи слабыми руками. — Почему я не спрыгнул? Отпусти меня, я разобьюсь!       Агний начинает рваться из мускулистых рук к окну, однако, Ричард его не пускает. Он утыкается лицом в тело секретаря и совсем немного применяет силу, держа Агния почти на весу.       — Тише, тише. — почти шёпотом говорит Ричард, дёргаясь от попыток Агния вырваться. — Я обещаю. Ты должен мне поверить.       — Пусти!..       Силы Агния слабеют, но он не сдаёт в упорстве. Дик невесомо проводит тёплыми ладонями по напряжённому телу секретаря. Агний вертится, бьётся в руках, пытаясь избежать прикосновений.       — Всё будет хорошо. — говорит Ричард, прижимаясь плотнее. Агний несколько раз сильно дёргается, затем просто затихает в бессилии. Глаза его закрыты и брови немного нахмурены, Агний поверхностно и устало дышит, всё ещё оставаясь напряжённым. Ричард, наконец, ставит его на пол и секретарь, лишившись опоры, медленно оседает вниз. Дик успел подхватить его и дотащить до кровати, после чего Агний устало сгорбился, а Ричард опустился на корточки и уткнулся лбом в острые колени секретаря, держа его узкую ладонь в своих руках.       Некоторое время они сидят в таком положении. Ричард гладит ладонь Агния, иногда прижимаясь к ней губами, словно успокаивая. Секретарь сидит прямо и безэмоционально наблюдает за рыжей головой. Руки Дика медленно, постепенно поднимаются до локтей, Агний не сопротивлялся, но было заметно как он напряжён. Пальцы поднимаются выше по плечам, продолжая гладить. Когда руки коснулись холодного тела, там, где находится вырез, Агний выдохнул и расслабился, слегка откинув голову. И Ричард понял, что пора действовать. Он немного приподнялся на коленях, раздвигая своим торсом ноги Агния. Нежными, невесомыми поцелуями Дик медленно поднимается от колен, по животу и до плеч, одновременно стягивая воротник секретаря ниже. Он поднимается ещё выше, до шеи, и дыхание Ричарда становится горячим, оно опаляет тонкую кожу и кости под кожей, и нервы, и всю душу. Агний смотрит в бездонные синие глаза сверху и одной рукой опирается на кровать сзади, а другой проводит по огненно-рыжим волосам, вдыхая их запах. Руки Дика дрожат, но он пытается как можно невесомее проводить ладонями по бёдрам, стараясь не спугнуть хрупкое доверие.       Несколько плавных движений, и Агний расслабляется, откидываясь на кровать. Он открывается и доверяет Ричарду, позволяя нависнуть над ним и вновь приникнуть к своим губам. Ричард действует очень осторожно, стягивая штаны, однако, две бледные руки ловят его, не позволяя зайти дальше.       — Нет. — краснея, говорит Агний, отворачивая голову. С мгновение Ричард смотрит на бледную шею, изящное ушко и красивый, хищный профиль. Он нежно проводит рукой по лицу, заставляя смотреть в глаза.       — Не бойся. Будет не больно.       Агний выглядит очень беззащитным, и Дику приходится ещё немного поиграть с его одеждой, прежде, чем секретарь вновь поверит ему и позволит снять её.       Хергон подходит к Ричарду с шприцом в руке. В шприце набран «препарат для загустения Воли», созданный Агнием.       — Рано. — говорит его отец. И учителю приходится отступить, успокаивая своё нетерпение.       Воздух в комнате с зелёными обоями накаляется, давление становится выше. Агний начинает отвечать, обнимая любимого, прижимая его к себе. Ласки Ричарда становятся все яростнее, его взгляд затуманивается страстью.       — Сделай это… — проговорил Агний, запрокидывая голову и сбивчиво дыша.       — Сделай это. — прошептал на ухо человек в мантии. — Ты знаешь что нужно делать.       — Я не…       Агний поднимается, впиваясь губами в губы Ричарда, не дав ему закончить фразу. Одновременно он трётся бёдрами о его тело, возбуждая желание, которому невозможно сопротивляться. В следующее мгновение страсть поглощает обоих. Мелькают в сознании чёрные глаза, стоны, вздохи… РИЧАРД отходит на второй план, не выдерживая давления со всех сторон. В глазах потухает огонь и ты минуту назад, в переломном времени, говоришь Хергону, читающему твой дневник:

ДА, В МОЁМ ДНЕВНИКЕ - МОИ СЛОВА.

      Ты всему веришь и делаешь то, что тебе говорят. Ты доверяешь себе и своей исковерканной памяти, не в силах отпустить силой данное тебе чувство. Ты теряешь то, что было в тебе грязного и порочного, что не давало дышать тебе самому и ревело в тебе, заглушая всеобщую любовь к силе, которая способна убрать грязь с целого мира. Голос в тебе затихает. И ты обретаешь силу.       Нитки порваны, твоё тело расслабленно. Тебя ничто не тревожит. Ты оглядываешь своих братьев и взмахиваешь рукой, даруя им и самому себе свободу.       — Пора. — произносит человек в мантии и в следующее мгновение игла впивается в вену на сгибе локтя рыжеволосого алхимика. Половина лекарства входит в его кровь, и учитель тут же тянет поршень на себя, смешивая кровь с препаратом. Тоже самое он проделывает с секретарём. Закончив, он выпрямляется и трясёт шприц. Кровь двух человек, смешиваясь с препаратом, окрашивается в жёлтый цвет. Так выглядит воля двух сломленных духом человек, превращённая в жидкость. Глаза Хергона сверкают безумным огнём, когда он поднимает Волю над головой.       — Настало время. — исступлённо шепчет он.       — Не медли. — отвечает его отец. — Закончи ритуал.       Хергон направляется к расколотому алтарю, оставляя Ричарда и Агния в полубессознательном состоянии. Справа Хергон кладёт кипу бумаг Агния — Интеллект. Слева — расписанную Ричардом тетрадь во время его разговора с книгой — Чувства. Он снимает иглу со шприца и выливает Волю в углубление прямо в алтаре.       Он отходит и любуется своей работой. Глаза безумно сверкают.       — Да.       Он поднимает голову и встречается взглядом со своим невидимым отцом. Не отводя подобострастных глаз от него, Хергон достаёт из своего пояса Жертвенный клинок и проводит лезвием по своей руке. Его собственная кровь капает в трещины, сделанные медным канделябром. Хергон расставляет руки и произносит заклинание в унисон со своим отцом.

Эхо

Эхо

Эхо

      Разносится по всему монастырю, звучит во всех мирах и во всех душах. Ходит небо и земля ходуном, искривляется пространство, кричат монахи, становится плотным дух. Кровь Хергона обретает живую подвижность, а предметы по бокам загораются синим огнём. Кровь, струясь по трещинам, смешивается с Волей, пепел попадает в эту смесь, делая её чёрной…       — VоsсtаNь! — кричит Хергон. — VоsсtаNь иZ сvоEgо tлEnа I роdаRи Svою SиLу!       Гром. Гроза. Молния. Танец духов. Пандемониум. Ад. Всё смешалось. Всё двигалось. Всё смеялось.

Всё смеялось.

СМЕ

Я

ЛОСЬ

Аха

АХАХАХ

ХАХААХАХА

HAHahaHAhaAHahaAHahHAh!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

      Чёрную, густую жидкость Хергон собирает в шприц прямо с алтаря.       — Наконец-то!       Он направляется обратно в темницу.       Всё было как раньше. Два кукольных безвольных тела. Хергон, смакуя каждый момент, направляется к Ричарду. Он оголяет его шею. Он находит слабо пульсирующую артерию и вкалывает лекарство. Ричард дёргается, а Хергон отходит за решётку, с вожделением наблюдая как тело того, кто был Диком, меняется. Рёв трансформирующегося существа сотрясает небо, землю, монастырь и весь мир. Этот рёв заставляет Агния прийти в себя. Он крупно вздрагивает и открывает глаза, однако, безвольно повисшую набок голову поднять не может. При малейшей попытке, кости скелета, начиная от шейных позвонков, скручивает острейшая боль. Тело, висящее на цепях, вытягивается, и тень его становится длиннее, выше и сильнее. То, что раньше было Ричардом, вырывается из цепей и, ревя, словно, дикий зверь, направляется к Агнию. Оно рвёт верёвки на нём и поднимает его над землёй.

       Ужасное чудовище, с тёмной кожей, рогами, крыльями и хвостом, ростом в два раза выше человека держало в своих руках хрупкое, бьющееся в агонии тело. Оно входило в него снова и снова, порождая звериные крики жертвы. На белом животе мелькал шрам, на лбу выступила испарина.       — Ты Фредерик! — кричал Агний из последних сил. — Вспомни об этом!       Истошный крик заставил его прервать фразу, а чудовище забилось в конвульсиях, извергая чёрного цвета семя в живое, человеческое, мужское тело. Агний запрокидывает голову и, продолжая истошно вопить, сотрясается в мощных судорогах, остро чувствуя, как чужеродное горячее семя проникает внутрь.

      Полицейские отчёты взлетают в воздух и, кружась, словно осенние листья, ниспадают на сырой каменный пол. Кругом летают перья и пух. Всё прекрасно. Хергон в исступлении поднимает руки и начинает кружиться вместе с духом своего отца. Тело рыжеволосого алхимика постепенно принимает нормальную форму: мышцы, от которых идёт пар, сдуваются, хвост усыхает, крылья опадают. Агний продолжает извиваться и кричать, испытывая жгучую боль и удовольствие одновременно. Призраки начинают танцевать вокруг Ричарда и Агния. У обоих потухший взгляд, у обоих вид безвольных кукол с пока что повисшими нитками кукловода. Они готовы. Теперь стоит лишь натянуть нитки и позволить судьбе вертеться в своём колесе. Ритуал завершён.       — Теперь остаётся только ждать! — разносится голос Хергона среди потолков.