honest

…Все это время я пытался выгнать их, делал все возможное, даже драться пытался, но бесполезно. Некоторые были пьяны, а те, кто нет — умело играли роль, чтобы остаться. И я отчаялся, мысленно извинившись перед Мей, налил себе пиво и снова понял, какой я мудак. В доме было невозможно услышать даже самого себя, настолько громко играла музыка, которая начинала надоедать и я решил пойти к себе в комнату, отогнав от себя несколько девчонок, которые хотели пойти за компанию. Когда породил мимо ее комнаты, услышал всхлипы и остановился, прислушавшись. -Считай меня дурочкой, но я после всего сделанного им люблю его. Даже сильнее, чем раньше. Но после той перепалки в гостиной я вдруг поняла, что может быть меня не зря травят? Ведь меня он выбрал, не кого-то другого. Они постоянно мне твердят, что я ничтожество, так может быть это правда? И хоть мне говорят это посторонние люди, на чьи слова я бы не обратила внимание раньше, но все, сказанное Тэхеном я воспринимаю слишком близко к сердцу. Теперь мне противно смотреть на себя в зеркало, раньше не было такого, понимаешь? я любила свою тело и даже тату набила специально, но… что-то пошло не по плану. Я просто устала держать себя в руках, быть сильной и противостоять им, — все это вперемешку со всхлипами, которые дальше перерастают в тихий болезненный вой, который, скорее всего, заглушен в объятиях Юнги, в которых она так любит сидеть. Сердце привычно сжимается от её голоса, который так и кричит о том, что я сломил ее. Своим эгоизмом и заботой только о себе, я сломал ей жизнь, думая, что так будет лучше. Но все способы забыть эту любовь привело к одному — потеря желания жить. Как бы я хотел извиниться перед ней, рассказать все с самого начала, как был в шоке от слов отца, который до сих пор думает, что Мей лишь очередная девочка на некоторое время. Только вот, кажется она — любовь на все жизнь, потому что ни алкоголь, ни притворная ненависть не смогло затушить этот огонь, который разрастается с каждым днем. когда-нибудь я ей все расскажу, буду в ноги падать и молить, чтобы простила. Но сейчас не время. я тихо разворачиваюсь и иду обратно, точно решив выгнать этих ублюдков и перестать контактировать с людьми, которые считают меня другом. Лучше я буду страдать так же как она, проводить все время в комнате и быть молчаливым. Это будет честнее по отношению к Мей. И именно поэтому я где-то час выгоняю всех с первого этажа (на второй никто не пробрался) и когда за последним человеком закрывается дверь, я наконец-то выключаю эту ужасную музыку и подымаюсь наверх. Останавливаюсь около двери Мей и медлю несколько секунд, не решаясь произнести эту фразу: «Можешь выйти и нормально поесть. Они ушли и больше их приводить сюда я не буду». Пока не сказал чего-то еще, ухожу в комнату, сразу же ложусь на кровать, прокручивая в голове сказанные слова., но мысли неожиданно уходят в другое русло и так как под рукой был телефон, открываю заметки и не задумываясь, записываю: жить в твоей голове и любить тебя неоправданно, отчаянно жить в твоей голове и убить тебя неосознанно, нечаянно А после как полоумный разглядываю текст, не понимая, что это было, потому что тяги к стихам у меня никогда не было. Но больше пугает то, что второй день я только и делаю, что слушаю каверы на гитаре и понимаю, что хочу научиться играть на этом инструменте. * * * Я заснула ближе к рассвету, обняв рядом лежащего Юнги, который все время моей бессонницы сопел и что-то бурчал во сне. Всю ночь я думала о словах Тэхена и его намерениях, которые были непонятны никому, кроме него. Эти слова про то, что больше не будет приводить своих друзей в дом — пугают, потому что не понятно, чем вызвано такое решение. И в этом виноват точно не то, что он увидел днем, когда я пыталась как можно быстрее убежать обратно в комнату. Ему не может быть меня жалко, потому что раньше не было. И не будет, скорее всего. Сейчас меня будит Мин, который весь сонный толкает во сне, что-то неразборчиво говоря. А я на это пихаю его в бок, от чего мне прилетает подушкой по лицу. -Эй! Ты меня разбудила! — разносится где-то из-за одеяла, а после вылезает его сонная мордашка с полузакрытыми глазами. -Ты сам меня только что разбудил! — отдаю ему эту подушку и наваливаюсь сверху, собираясь продолжить сон. -Черт, уже двенадцать! У меня поезд в час дня. Просыпайся и выпусти меня! — он начинает брыкаться и мне приходится подняться, зевнуть несколько раз и наблюдать прекрасную картину, где Юнги бегает по комнате и собирает все раскиданные вещи в рюкзак. Я переодеваюсь, заставив Мина отвернуться и окончательно проснувшись, я иду кормить его в кухню, по дороге заходя в ванну и делая все процедуры. Юн засыпает на ходу и поэтому я варю ему крепкое кофе, одновременно пытаясь разбудить разговорами, чтобы он снова не задремал в ожидании завтрака. Яичница выходит подгоревшая, но утром не особо обращаешь на это внимание и сейчас мы, перекидываясь парой слов, постепенно возвращаемся в реальность. Я провожаю его до двери с Золотым, с которым пойду гулять и как раз провожу Юнги до остановки, целуя на прощанье в щеку, чувствуя, как настроение падает стремительно. Хочется остановить автобус и поехать с ним. В груди что-то недоброе сидит и говорит, что я одна не выдержу. Чувство страха, которое усиливается слишком пугает. Пугает интуиция, что подсказывает что-то недоброе и говорит не идти домой. Но Золотой слишком рвется домой и я вспоминаю, что не кормила его еще со вчерашнего вечера и не слушаю внутренний голос. Собака и ее здоровье важнее. …Так как сегодня отменили все уроки из-за внеплановой проверки, я сейчас дома, прислушиваюсь голосам Юнги и Мей, что пытаются говорить тихо, но выходит у них это плохо. Слышу хлопок двери и выхожу из комнаты, беру бутерброд и завариваю чай. Но моей спокойному утру помешали три придурка, которые пытаются выломать дверь и на чьи крики я закатываю глаза, подходя ближе к двери. Я до последнего не хотел их впускать, но эти конченые ублюдки хотели разбить стекло и поэтому я, надеясь, что Юнги с Мей будут долго ходить, усадил их на диван, слушая нескончаемый мат, про то, какой я ублюдок, что, во-первых, не дал всем нормально потусоваться у меня дома, а во-вторых — перестал им звонить и предлагать поиздеваться над Мей. И вроде бы причина до жути глупая и неважная, но из-за этого они чуть — ли не бросаются на меня с кулаками. -Хватит мне мозги ебать. Мей тут не при чем, я устал и хочу заняться учебой, поэтому мне на нее похуй. И отъебитесь от нее уже, самим не надоело? — как всегда надеваю маску безразличия, но на самом деле сердце бьется слишком часто и волнение скоро накроет с головой. -А может быть эта шлюха была права, что ты в нее втюрился? М? потому что ты сам не себя не похож. Неделю назад бы сам закатил такую вечеринку, сам бы нас просил с тобой ей сделать что-то. А сейчас что?! Стал сопливым мальчишкой, которому учеба важна. Ты скрываешь что-то, — как же противно, что с такими людьми я общался раньше. Сейчас они толкают и пытаются вывести на правду, а вчера были лучшими друзьями. -Вы никогда меня хорошо не знали и не узнаете. Вам нужна правда? Получайте ее. Мне надоело над ней издеваться, потому что теперь она стала слишком скучной, — ненавижу себя, — а в вас я увидел ублюдков, которым нужна популярность за счет меня. Мы задолбали меня, эти вечеринки. Можете дальше прожигать все, но мне надоело. Выметайтесь и больше не подходите ко мне, — открываю дверь и жду, когда они сами выйдут и перестанут прожигать во мне дырку своим бешеным взглядом. и боковым зрением вижу Мей, что ничего не заподозрив продолжает двигаться по направлению к дому, параллельно разговаривая с Золотым. И только я хотел наплевать на репутацию, которая уже упала ниже плинтуса и крикнуть ей, чтобы уходила, потому что эти звери сейчас набросятся на нее, как один из них уже начал атаку. -А вот и причина такого поведения, — она отвлекается от собаки на их голос и замирает. Но он начинает стремительно подходить к ней, заставляя девушку постепенно отходить назад, — что ты, блядь, сделала с нашим Тэхеном, чтобы он сказал, что ты скучная и с тобой не интересно больше играть, а?! это нереально, черт возьми! — этот парень берет ее за плечи и начинает трясти, постепенно увеличивая громкость своего ора. Она в ступоре, я вижу это и поэтому оттаскиваю этого придурка, имя которого даже не помню. Мей бежит к входу, но там ее перехватывают, продолжая тот же разговор. А меня пытается ударить этот тип, продолжая покрывать трехэтажным матом и у него получается из-за поворота моей головы на секунду, чтобы удостоверится, что с ней все в порядке. Но с ней совсем все не в порядке — Золотой пытается укусить парня, а она отбиться от его рук со слезами на глазах. Все это приводит к металлическому привкусу во рту, на который я не обращаю внимания и ударив в ответ своего бывшего друга, бросаюсь к порогу дома, закрывая собой тело Мей, что уже содрогается в судорогах. Это похоже на драму с очевидным концом, где меня избивают и жить становится невыносимой. Но это в который раз не фильм, а чертова реальность, в которой меня пытаются поставить на колени, пока я держусь из последних сил, смотря в глаза Мей и вижу так только один страх, который не описать словами. Он наравне со страхом перед смертью. И это опять напоминает мне, что в этом виноват только я. -Увидимся завтра в школе, ублюдок, — бросают мне в спину с финальным ударом, который заставляет упасть на колени рядом с ней. Она задыхается, и поток слез только усиливается, что отключает мне все тормоза, потому что я прижимаю ее к себе и закрываю глаза, пытаясь успокоить эту истерику. Мей буквально несколько секунд позволяет себе посидеть в моих объятиях, а после отталкивает, отползает назад и снова начинает дрожать. Только уже не с паникой в глазах, а снова с этой болью и опустошенностью. -Пожалуйста, не прикасайся ко мне. Я н-не знаю, что ты задумал, но оставь меня в покое, я не могу больше жить с этими паническими атаками. Ты разве не видишь моего состояния? Ты не счастлив, что именно такая реакция у меня на любой стресс? Зачем ты все это подстроил? Разве не надоело сначала играть хорошего парня, а потом плохого? И опять по кругу. Почему ты говоришь одно, а делаешь другое? Я скучная и неинтересная, так обдели меня своим вниманием и дай спокойно жить! — в конце она переходит на крик и на ватных ногах поднимается, берет корги и уходит наверх, чуть ли не падая при этом. Панические атаки, так вот, что было. И ее реакция на мой порыв адекватная, я бы даже вмазал себе, если бы был на ее месте. А сейчас я все также сижу на холодном полу с открытой входной нараспашку дверью, слушая ее всхлипы со второго этажа. Какой же я мудак… *** По приходу в школу, меня встречает до вчерашнего дня «моя» банда и с серьезными лицами просит выйти на разговор за школу. И последнее что я вижу перед тем, как выйти из здания, это то, как одна из учениц строчит в твиттере пост о том, что «Слова Мей были правдой, Ким Тэхен втюрился в нее и своими действиями пытался привлечь ее внимание. Мы в фанфике? Страсти накаляются, потому что сейчас за школой пройдет грандиозная драка Тэ с его друзьями. В чем причина такого спонтанного решения? Неизвестно». -Ну что, будем сразу тебе ебало бить и мозги на место вставлять, или ты нам все расскажешь? — говорит один из главных, когда мы скрываемся ото всех. -Я уже все сказал вчера. Больше мне нечего сказать, — к черту все, не буду больше притворяться мудаком, который может довести девушку до суицида. Пусть я останусь один, буду изгоем, но хотя бы перестану через несколько лет быть в глазах Мей мудаком, который чуть не убил ее. -Тогда повтори, хочется эти слова услышать от тебя, — они ухмыляются и подходят ближе, смотря в глаза, пытаясь напугать этим. Как жаль, что у них это не выйдет, потому что сейчас я отбрасываю все страхи и говорю правду. -А хотя знаете, я скажу больше, чем вчера. Да, я влюблен в Мей и все это время вел себя как подонок только из-за того, что родители запретили нам встречаться. Она не знает об этом и только из-а этого я начал ее травить и подговорил вас. Я сам себя сейчас ненавижу и хочу, чтобы вы отъебались от меня и оставили в покое ее. Иначе я вас сам заживо закапаю, — все это громко и четко, с уверенностью в глазах, которая пугает их и они отходят, а злость у них меняется на страх в зрачках. -А знаешь, мы бы тебя избили, но такое дерьмо даже трогать противно. Надеюсь, вы так оба загнетесь и подавитесь этой любовью, — последнее, что они мне говорят и уходят, оставляя одного. Перед вами только что были люди, которые еще не встречались с любовью лично… *** Я потеряла счет времени в тот день и сейчас выпала из реальности, полностью отдаваясь этому океану отчаяния, который обещает забрать на дно, на что я смеюсь, ведь совсем на все стало плевать. И сейчас подпеваю песне, играющей из колонки, снова проводя свой день в четырех стенах. Я начала меньше есть, потому что мысль о том, что надо похудеть проедает мозги. Чувство голода затмевает моральную боль. Я больше не могу нормально смотреть на себя в зеркало, потому что вижу так некрасивую, разбитую и уставшую девушку, которая все чаще задумывается о суициде. «Родителям пофиг, любовь невзаимная, не знаю, кем буду в будущем = нет причины жить. Так зачем это делать?» — появляется все чаще в голове. Но останавливает Юнги, потому что это единственный человек, ради которого сейчас держусь и не режу вены. Меня сломила последняя паническая атака, объятия Тэхена и его поведение, которое не поддается объяснению. Я просто стала больше внимания уделять своим недостаткам и перестала противиться дисперсии, которая и так дышала в затылок. Боль в груди усиливалась с каждым днем, заставляя снова и снова осознавать свою никчёмность и положение в жизни, которое плачевное. Теперь я понимаю людей, которые совершают суицид или хотя бы попытку. Потому что с такой болью в сердце и всем теле жить невозможно и у людей не получается найти выход из ситуации. Они либо не хотят или хотят, но слишком морально слабы для этого. И поэтому решают заглушить моральную боль физической, которая работает анестезией. И тяга к лезвию все сильнее. Сначала она была незаметной мыслью, которая к каждым разом становилась постоянным гостем в голове. Кажется, демоны хотят забрать меня к себе в ад, но пока Юнги не бросит меня, я буду бороться для него. Не для себя, потому что любовь к себе я собираю по крупицам, разглядывая свою татуировку, которая напоминает о том, что твое тело — самое главное. Мне больно. Нет желания выходить на улицу, общаться с кем-то и я перебарываю себя только для Золотого, который вызывает во мне хотя бы каплю положительных эмоций. У меня продолжаются панические атаки, когда я несколько часов прокручиваю с голове все моменты, связанные с Тэхеном, делая снова себе все больнее и больнее, ощущая вкус его губ на своих. Его глаза, наполненные неподдельной любовью и нежные прикосновения снова вызывают слезы. За все недели успела выучить потолок вдоль и поперек, даже с затуманенными от слез глазами я все равно могу сказать, где есть маленькая неровность. А Золотой не прекращает пытаться поднять мне настроение своими действиями. И это помогает. Его глаза, в которых грусть и преданность вызывают улыбку сквозь слезы и желание прижать к себе, никогда не отпуская. Я пересекалась несколько раз с Тэхеном, когда выходила за водой и яблоками, которые стали мне лучшими друзьями. Он слишком расстроенно и растерянно смотрел на меня, пытался заглянуть в глаза, но я упорно делала вид, что одна в помещение и не обращала внимания на него, боковым зрением разглядывая его удаляющийся силуэт и снова убеждаюсь, что люблю человека, который принес в жизнь столько дерьма. Он и правда перестал приводить в дом своих дружком, давая насладиться тишиной, разбавленной тихой музыкой, под которую я иногда изображаю что-то наподобие танца, покачиваясь в ритм мелодии с закрытыми глазами. И это расслабляет, вносит подальше от мыслей на несколько секунд и в голове лишь эта мелодия и пустота в теле. Проводить в комнате все время становится не таким уж и плохим занятием. У меня есть доступ к ноутбуку, телефону, но я не пользуюсь этим, наслаждаясь разглядываем комнаты. И единственным моим развлечением становится поиск очередной депрессивной музыки, которой набралось у меня более ста песен. С каждым днем начинаю замечать, как сильнее худею и пора бы уже остановиться, но на столько плевать на все, что даже основание приближающейся анорексии не пугает, а забавляет. Боль и безразличие стали постоянными гостями в комнате, где постоянно витает холодов из-за открытого настежь окна в любую погоду и настолько грустной музыки, что, кажется, стены пропитались этими эмоциями, отражая такие же — суицидальные и грустные. А на вопросы родителей за общим ужином, который происходит крайне редко, почему я так похудела, говорю, что сижу на диете и улыбаюсь слишком фальшиво, но всем плевать, мать делает вид, что все прекрасно, а отчиму конкретно похер и только один Тэхен видит мое состояние. И я, совсем потеряв страх, заглядываю в его глаза, видя вселенскую печаль. Больше я не видела той ухмылки, которую он так любил. Да и вообще, теперь он больше не улыбается И если мне скажут, что это он из-за меня так себя ведет, то я рассмеюсь ему в лицо. Потому что это — откровенный бред. * * * -Мы с тобой не виделись целый месяц, только и делаем, что разговариваем. Может я приду к тебе? Или ты ко мне. Хочу увидеть тебя, — говорить мне Юнги, когда звонит. После того, как он приехал от родителей мы не виделись. Я была занята собой, а он — Юной и звонили мы друг другу раз в неделю, если не в две. И я успешно играла роль девушки, у которой все нормально, лишь немного депрессивные заскоки, а так все нормально. Он не знает о том, что я скинула 15 килограмм, не знает о том, что я потеряла интерес к жизни, а на моем запястье вчера появился первый порез. Родители уехали снова, но пообещали, что в середине июля мы поедем к их друзьям в загородный дом все вместе. Теперь я чаще вижу домработницу, которая заносит продукты и убирается во всех комнатах, кроме моей и Тэхена. Их бизнес пошел в гору и поэтому я начала забывать даже как выглядит мать, чей образ всегда хранился в моем сознании вне зависимости от обстоятельств. -Не уверена, что смогу прийти к тебе, поэтому если ты сильно хочешь и готов увидеть меня, то приходи. Теперь уже не через окно. Он перестал водить своих друзей. -Мне не нравится твой голос уже несколько недель. И я надеюсь, что когда приду сегодня, то увижу тебя улыбающуюся и хотя бы немного счастливую от моего прихода -Не могу обещать такое. Жду через полчаса, — сбрасываю трубку, потому что на глазах слезы от его слов. Если бы ты знал, насколько я несчастна. …она выглядит как живой скелет. Мне больно смотреть на нее и сердце сжимается каждый раз, когда вижу ее исхудавшую фигуру. А когда она посмотрела мне в глаза, я увидел в ее пустоту. Холодную и безразличную. Но на дне значков я на долю секунды заметил те самые искорки, которые были всегда при виде меня. Но сейчас они погасли слишком быстро, так и не дав себя разглядеть. Теперь каждую ночь я чувствую сжимающееся сердце и чувствую ее боль. Неужели я смог довести ее до такого… Все время, пока я ждала Юнги, меня потряхивало на кровати, потому что я была уверена, что он разочаруется во мне, увидев, во что превратилось мое тело. Я стала слишком чувствительной не только к словам, но и к своим ожиданиям. Теперь я накручивала себя и острее чувствовалась горечь от своих мыслей. Не удивлюсь, если Мин покачает головой и уйдет, не сказав ничего. Я не хотела, чтобы он видел меня, но желала, чтобы я увидела его. Мысли поедали изнутри и когда увидела сообщение на телефоне «открывай», спустилась вниз с уже скопившимися слезами в уголках глаз. Он точно разочаруется во мне. -О боже… — улыбка Юнги медленно сползает с лица и пакет падает на пол, — почему ты такая… худая. Где мои маленькие щеки и горящие глаза?.. — Мин дотрагивается до лица и проводит большими пальцами по исхудавшим щекам. А у меня слезы из глаз и в мыслях «я же знала, что так и будет». Его счастливые глаза тухнут в момент и в них остается боль с разочарованием, которые говорят мне «ты приносишь мне боль». -Прости…я, наверно, ужасно выгляжу…это…я решила просто похудеть, не зря же мне говорили, что я толстая. А еще…ты разочаровался во мне, правда? Да…я и правда, значит, ничтожество. Не зря же меня травили так долго. А сейчас перестали, представляешь? Но слова подействовали. Наверное, они были бы счастливы, увидев меня сейчас… — говорю это плача, дрожащим и таким жалким голосом, что от этого выворачивает. -Это он сделал такое с тобой…это он вбил тебе эти слова, да? Я убью его… — у него самого слезы льются градом и он притягивает меня к себе, заставляя уткнуться в шею, вдыхая родной запах и все больше ненавидеть себя. Всхлипы становятся чаще, а из-за дрожи во всем теле ноги не держат, заставляя чуть ли не повиснуть на нем. Горло сдавливает снова и невидимая рука перекрывает доступ к кислороду. Тело охватывает жуткая паника, и я понимаю, что еще чуть-чуть и упаду в обморок, но Юнги шепчет что-то неразборчивое, поднимает мое практически обессиленное тело над полом и сажает на диван, оставляя на несколько секунд, чтобы найти целлофановый пакет. И находит его, заставляя сделать в него несколько вдохов и выдохов. Становится лучше только через несколько минут, когда удушение спадает, но слезы нет, как и боль в груди, которая заставляет обнять Юнги снова и пропитать его футболку снова слезами. -Все будет хорошо, ты вернешься в прежнюю форму. У тебя есть я. И я не разочаровался в тебе, почему ты так подумала? То, что я сильно удивился, увидев твое состояние, не значит, что я разочаровался, глупая. Ты же знаешь, я твой самый верный друг, который любит тебя, — говорит это негромко, над ухом и начинает покачиваться в разные стороны, успокаивая меня. Как же я устала от этих всплесков эмоций, ненависти к себе и ужасного морального состояния, которое заставляет думать, что смерть — единственный выход.