Картонная жизнь

— Кэтрин! Где Кэтрин?! Кол обернулся на очередной крик Елены. Гилберт волновалась и нервничала, и Майклсону было стыдно признать, что он находил ее раскрасневшиеся щеки и большие глаза, лишенные туши, невероятно привлекательными. На часах была половина первого дня. Семейный ужин, носивший официальный характер, начинался в пять вечера. Кэтрин не видели со вчерашнего вечера, когда она уехала в клуб в сопровождении Никлауса. Если с самого начала нервничала только Елена из-за отсутствия поддержки родной сестры, то сейчас волноваться начинал уже и Кол. Учитывая то, что Клаус был в доме и готовился к ужину наравне со всеми, Майклсону казалось, что скоро грядет Апокалипсис. Он мог бы спросить у Клауса, где, черт побери, пропадает вторая Гилберт, но тот разговаривал с матерью о столовых приборах, канделябрах и прочей, такой ненужной и такой важной для Эстер ерунде. Серьезный разговор с Колом так и не состоялся, но, как поняла четверка посвященных, Эстер не стала никому рассказывать о Кэролайн и его “измене”. Но, вместо этого, она рассказала всем (Финну, Ребекке, Элайдже и даже Майклу!) о том, что Кол и Елена встречались тайком, но теперь она, Елена, забеременела, и они решили пожениться и объявить все на ужине. Все семейство Майклсонов бродило по дому, кидая на Кола многозначительные взгляды, а Ребекка — и колкие, излишне тонкие, но очень даже понятные шуточки. — Кэтрин, наконец-то! — раздался радостный возглас Елены, и Кол поспешил обернуться на, наконец, появившуюся Гилберт. Майклсон так же бродил по дому, скрываясь от семьи и изредка заглядывая в комнату Елены, которую усиленно готовили к ужину по приказу Эстер. Два парикмахера, два визажиста, какой-то малопонятный мужчина, раскидывающий платья по комнате под собственный лихорадочный шепот “не то, не то, все не то!”, и Елена с испуганным взглядом олененка Бэмби, сидящая в кресле с кучей бигуди на голове и ярко накрашенными губами. Кол и хотел бы ей помочь, поддержать, может даже приобнять и сказать, что сегодня все закончится, и все будут винить его, и ее репутация не пострадает, но... Но Майклсон боялся сделать хуже. Боялся, что и так слишком много напортачил, и теперь просто не имеет права вмешивать свой нелепый бред в эту разноцветную какофонию. — Катерина, где ты была? У тебя синяки под глазами, как будто ты неделю не спала! Ты вообще ложилась, нет?! — Елена держала в руках лицо сестры, ловко стащив с ее носа очки-“авиаторы”. — Я была в клубе, — вяло отмахнулась Кэтрин, живо отбирая очки обратно: — Тусовалась с парнями до... — она скосила глаза на огромный циферблат часов, который булыжником висел на ее тонком запястье, но с похмелья не смогла разобрать цифры и просто ответила: — До сейчас. Лицо Елены вытянулось от огорчения. И Кол понимал ее: Кэтрин была беспечна и легкомысленна, но Елена верила в то, что ее сестра отнесется к этому серьезно и жизнь положит, чтобы вытащить ее. К сожалению или к счастью, Майклсон обладал врожденным реализмом и понимал, что Катерина всегда все бросает на стадии серьезных проблем. — Кэтрин, черт бы тебя побрал! Тащи свою задницу к одной из этих и ищи чертово платье, — Кол мотнул головой в сторону визажисток, перебирающих какие-то баночки-тюбики в углу, и крепко сжав локоть Гилберт, прошептал ей в ухо: — Если что я свалю вину на тебя, Кэт. Елена останется святой, а ты, в очередной раз, докажешь родителям, что просто легкомысленная сучка, которая только и умеет, что подставлять свою сестру. Кэтрин резковато обернулась к его лицу, и хоть зеркальная поверхность очков смешно искажала его вид, Кол понял, что она будет играть по его правилам. — Какого черта, ты напялила... — громко воскликнула Кэтрин, но тут же осеклась под взглядом Кола и шепотом продолжила: — На кой черт, ты нацепила живот?! — В этом же весь план, — таким же шепотом ответила Елена, склоняясь к Кэтрин и смешивая свои залитые лаком кудри с мягкими, природными кудряшками сестры. — В чем? Напялить живот беременной под вечернее платье, а потом сымпровизировать стриптиз, чтобы доказать, что ты плоская, как доска?! — вскинула брови Кэтрин и, не удержавшись, хмыкнула: — Кстати, в обоих смыслах. — Приблизительно в этом, — осторожно согласилась Елена, но зацепившись за скептичный взгляд сестры, словно оправдываясь, добавила: — Платье будет в разлет и я смогу легко снять живот. Или даже выйду без живота! Все равно там широкая юбка и никто сначала не заметит! По идее же, мы на третьем месяце, да? — Бр-р, — передернула плечами Кэтрин, отшатываясь от Елены: — Говоришь, как настоящая мамаша. — Прекращай, Кэтрин! — Кол несильно ударил ее в плечо, заставив болезненно поморщиться. Он взглянул на Елену и подумал, что никогда бы не толкнул ее так. — Ну, тогда жгите, ребятки, — фыркнула Кэтрин и модельным шагом направилась к тем самым девчонкам-визажистам, к которым отправлял ее Кол. — Жгите, — тихо повторила Елена и, закусив губу, бросила мимолетный, но наполненный до краев страхом, взгляд. — Все будет замечательно, Елена. Я тебе обещаю. Веришь мне? — выпалил Майклсон на одном дыхании, понимая, что в паре этих предложений и была вся его поддержка, которую он копил, ходя по коридорам особняка мимо комнаты Елены. — Верю, — на выдохе произнесла Гилберт и уткнулась лбом ему в живот. Она все ещё сидела в кресле и сейчас, прислонившись к нему, щекотала своим теплым (совсем не таким горячим, как у Кэролайн) дыханием его пупок. Кол ласково провел по ее волосам ладонью, цепляя бигуди и царапая пальцы о твердые, залакированные волосы, и чуть крепче прижал ее к себе, позволяя ей, обхватить себя за пояс. — Ну, тогда жжем, что ли? — неуверенно пошутил Майклсон, и тут же поймал значительно повеселевший взгляд Елены, оторвавшейся от него. Она благодарно кивнула, и Кол облегченно вздохнул. Осталось не так уж и много. Всего-то рассказать Эстер и Майклу, что он обманул их, насчет их будущих внуков. Всего-то.