Картонная жизнь

— Ты. Чертов. Придурок. Кол! — Кэтрин лупила по плечу младшего Майклсона, что есть силы, и с каждым новым словом и ругательством в его адрес ярость и сила ударов лишь росла. Однако Кол не торопился защищаться и только едва оборонялся, закрывая руками лицо и прочие места, на которых гематомы могли вызвать вопросы. Елена сидела в другом углу комнаты и ошарашено смотрела в пустоту. Она снова была похожа на ту беспомощную Елену, которая сидела день назад в его квартире, едва удерживая слезы и страх, который плескался вместе с соленой водой в ее глазах. Когда он все же сказал те самые слова, за которые его сейчас нещадно била Катерина, Гилберт вдохнула много-много воздуха, вся подтягиваясь, и застыла, словно каменное изваяние. Мне надо подумать. Шутки четы Майклсонов о кокетстве Елены мешались с восклицаниями Гилбертов о том, что при беременности — это нормально. Кэтрин и бледная Елена ушли из залы. Клаус уронил голову прямо в чистую тарелку, с которой не успел съесть не крошки. Ребекка слишком явно удерживалась от того, чтобы не воткнуть ему в шею вилку. Кол ожидал разоблачения. Кол его не получил. Равно как и любого другого внимания со стороны Елены в последующие пару часов. Она молчала, изредка кивала, и, возможно, сказала бы что-нибудь, но никто не решался ее трогать, а Кола и вовсе не подпускали к ней. А Колу было, что сказать ей. Он хотел извиниться за внезапность; хотел рассказать, что его идея хороша, хотя и безумна; хотел обнять ее и сказать, что она чудесно выглядела, и он не хотел ее так сильно шокировать. Но его желания оставались при нем, а вот мрачные взгляды Клауса, яростные тычки Кэтрин и немного пьяные ухмылки Деймона — обеспечивали ему сполна все обитатели комнаты. — Добро пожаловать в Лузерленд, Элайджа, — с апломбом произнесла Ребекка, широко открывая дверь. Деймон хихикнул из-за удачной шутки, а Кол дернулся, завидев на пороге старшего брата. Лицо Элайджи нельзя было назвать радостным или, напротив, осуждающим, но, определенно, он был разочарован. И это больно било Кола током, прогоняя все триста шестьдесят по венам. — Ребекка, то, что Кол поддался своей глупости, не означает, что он, как ты выразилась, лузер, — осадил сестру Элайджа, и, хоть это было сделано из явной вежливости, Кол был ему благодарен. А так же он был благодарен тому, что Элайджа сказал после: — Кол, ты сейчас пойдешь к нашей матери и скажешь ей правду, один на один. А после принесешь свои глубочайшие извинения мистеру и миссис Гилберт. А также мисс Гилберт, которую ты втянул в эту историю и... — Он никуда меня не втягивал, — раздался голосок Елены, прерывая слова Майклсона. Элайджа удивленно вскинул брови, и было сложно сказать, что его поразило больше: твердость голоса Елены или то, что она его перебила, или и то, и другое вместе взятое. Однако Елену мало смутили многочисленные взгляды, и она быстро соскочила с пуфика и, перебирая босыми стопами по мягкому ковру, скоро достигла Элайджи. — Я не понимаю, почему все в этой комнате считают меня беспомощной пятилетней девочкой, которая не умеет принимать решений. Если у меня не бывает истерик, как у Ребекки и Кэтрин, это не значит, что я слабохарактерная, инфантильная тряпка, — голос Гилберт не поднимался ни на йоту, оставаясь на предельной, довольно жесткой и низкой ноте “фа”. — Кол — мой лучший друг и я знаю, что он не идеален. Однако, я сама согласилась на участие во всем этом, думая своей головой. И я не брошу своего лучшего друга на амброзуру лишь потому, что он сморозил глупость. Я уверена, что все вместе мы придумаем, как разрешить все так, чтобы никто не узнал правды. К тому же, раз Элайджа и его трезвый ум теперь с нами. Елена стояла прямо перед Колом, в своих пышных юбках, из-под которых виднелись ее босые ноги, и с торчащими из разрушенной прически шпильками. И именно сейчас она казалась Колу идеальной. Нет-нет, тогда в зале она была прекрасна. Она была прекрасна своей замершей, разукрашенной красотой, которая подчеркивала все ее достоинства. Сейчас же Елена Гилберт была идеальна со своим твердым взглядом и раскрасневшимися щеками. Она улыбалась ему, словно он ничего не натворил, словно не сломал ее только что всю жизнь. Елена улыбалась ему и верила в то, что он, Кол Майклсон, найдет способ выпутаться для них обоих. И Колу стало казаться, что так оно и будет. Он найдет выход для нее. Пусть и сейчас он абсолютно расхотел это делать.