Картонная жизнь

Платье Елене нравилось. Да, и кому в здравом уме оно могло не понравиться?! Подвенечное платье цвета слоновой кости, обточенное английскими кружевами и усыпанное мелким отборным жемчугом, завораживало не только Елену. Даже Элайджа сдержанно восхитился, а Ребекка и вовсе скакала рядом, словно маленькая обезьянка, разглядывая Гилберт со всех сторон. — Ни-ик, а если я выйду замуж, ты купишь мне такое платье? — Ребекка горящими глазами посмотрела на брата, который даже отшатнулся от нее. — Муж купит, — хмуро ответил Клаус и тут же почувствовал тяжесть на своем плече, в виде родной сестры, которая тяжело дышала ему в ухо. — Ни-и-и-ик, — Майклсон завыла, будто пожарная сирена, оглушая брата. — Твою мать, — обреченно выругался он, сталкивая ее с собственного плеча. — У нас общая мать, Никлаус, — спокойно заметил Элайджа, который сидел в кресле и читал новостную бизнес-газету. Ему не хватало лишь маленькой чашечки кофе в правой руке и услужливого дворецкого по левую руку. Откровенно говоря, Елена всегда смущалась рядом с Элайджей. Чувствовала себя глупой, неуверенной, неуклюжей. И Кол чувствовал себя также, на самом деле. Гилберт помнила, как они прячась на чердаке, пародировали Элайджу, который приезжал пару раз в месяц из Оксфорда с неизменной улыбкой и твердокаменной уверенностью в себе. У Кола всегда забавно выходило скучающе-спокойное выражение лица брата. Елена даже сейчас, не удержавшись, хихикнула в фату. Фата у нее, к слову, была под стать к платью. Огромная, не белоснежная, вторящая цвету платья, окутывавшая Елену, словно в большущее облако. Гилберт нравилось смотреть на все сквозь фату. Мир дробился на мелкие ячейки кружева и становился почти радужным. Натянутая ухмылка Кэтрин становилась ласковой улыбкой; напускная серьезность Элайджи — спокойствием отца, который знал, что с детьми все в порядке. Ребекка из истерички превращалась в обычную доброжелательную сумасбродку, обожающую доставать старшего брата Никлауса, который, на самом деле, вовсе не против такого рьяного внимания с ее стороны. Даже Деймон смотрелся сквозь вуаль фаты не циничным алкоголиком, а веселым парнем, который всегда мог разрядить обстановку. Пожалуй, только Кол не попал под очарование фаты. — Эй, жених не должен видеть невесту до свадьбы в платье! — высказала ему претензию Кэтрин, стоило Майклсону постучаться в дверь. — Мы даже не по-настоящему женимся, Кэтрин! — вскинулся Кол, но Гилберт решительно пресекла все его попытки попасть в примерочную комнату, грубо пихнув в плечо. Клаус, "выросший" за ее спиной, лишь поспособствовал процессу. Однако Елена смогла краем глаза взглянуть на Кола. Только фата его ни капли не поменяла. Все те же растрепанные волосы, возмущенный взгляд на Кэтрин, забавляющий Елену раз от раза, и улыбка в ее сторону абсолютно та же, хотя и разглядеть Гилберт в облаке фаты, да ещё и за Ребеккой, скачущей вокруг, невероятно сложно. Но Кол ушел, а ее саму вновь завертело в потоке свадебных дел. Каталоги цветов (гвоздики?! А почему сразу не чертополох?!), колонны из шаров (это отстой и прошлый век, я повешусь, если они там будут), засовывание живота под платье (о боги, я умру молодой!) и бесконечные стенания Кэтрин, сопровождающие буквально все. — Кол, пс-с, — прошипела Елена, выглядывая из-за колонны. На ней был лишь корсетный верх платья и тонкий подъюбник. Пышная юбка осталась в комнате, как и ругающиеся Ребекка и Кэтрин. Элайджа и Клаус пытались разнять их, но расцепить двух девушек, претендующих на роль главной подружки невесты, было невозможно. Елена сбежала под понимающим взглядом братьев Майклсон, и осторожно спустилась по лестнице, держа в одной руке туфли на невысоком каблучке, а во второй — живот, которые еле смогла снять, до того туго зашнуровала ее сестра. Кол, сидящий в главном зале и методично ковыряющий ложечкой торт, стал весьма приятной неожиданностью, потому что все кому была рада в этом доме Елена сейчас были заняты либо ссорой, либо наблюдением за ней. Деймон по-прежнему не появлялся в доме Майклсонов, а наткнуться на Финна с Сэйдж было бы довольно жутко, учитывая ее внешний вид. Опаснее, лишь Эстер или внезапно вернувшийся Майкл. Кол поднял на нее скучающий взгляд и тут же расплылся в широкой улыбке. Он подорвался с места, выпачкав штаны белковым кремом, и по-детски скорчил рожицу, когда Елена тихонько прыснула в кулачок. Через пару минут они уже удобно сидели за одной из колонн, подстелив под себя пиджак Кола. — Он мне все равно не нравится. Не собираюсь позориться в нем на свадьбе, — весело фыркнул Майклсон, прямо пальцами загребая кусок торта с миндальной прослойкой, который привезли на пробу. Он уже не первый раз словил себя на мысли о том, что говорит о свадьбе, как о чем-то что будет; что так реально и случится всего через пару недель. И самое ужасное — или прекрасное, Кол ещё не определился в своих чувствах — он был дичайшее рад тому, что это произойдет, и даже идиотские примерки костюмов были какими-то… Счастливыми, что ли. — Жаль, что нашего чердака нет, — вздохнула Елена, отбирая у Кола бумажную тарелку с десертом. Майклсон потянулся было за ней, но Гилберт ловко оттолкнула его лицо ладошкой, сопроводив все словами: — Нечего, и так толстый! — Это я-то?! Я стройный и подтянутый, как Джиллиан Майклс! — Кол задохнулся от театрального возмущения, и Елена вновь рассмеялась, только уже громко и заразительно. Так, что даже Кол сквозь смех пробормотал: — Я стройный и подтянутый, как Джиллиан Майклс! — Елена?! — разнеслось по залу, и Майклсон на автомате зажал Елене рот, толкая в тень колонны. Каблучки Кэтрин отчетливо стучали по паркету, пока Кол с Еленой обменивались заговорческими взглядами и пытались сдержать смех друг друга. — Елена, эта стервозина Ребекка сидит у меня в печенках! Она — главная подружка невесты?! Да не смешите меня! Если бы Кол не был ее братом, я бы сказала, что она с ним, наверняка, переспала. Маленькая шлюшка. Я, конечно, в этом плане не образец для подражания, но я хотя бы не говорю, что милая, как рассвет над Новой Зеландией! И какой у нее вкус к тому же, а?! Выбирать сексуальные тряпки и вино на свадьбу — это абсолютно разные вещи! — начала Кэтрин, сев за один из столов. Она говорила, возмущалась, размахивала руками и переставляла вилки и образцы тортов. — Жаль, что нашего чердака нет, — повторилась Елена, которой уже в горле стояли эгоистичные жалобы сестры. Она любила Кэтрин, но близняшка иногда была абсолютно иной, нежели она сама. — Даже спрятаться негде. — Кстати, о спрятаться, — Кол медленно перевел взгляд на Гилберт. — У нас же теперь есть собственная спальня. — По-моему, логично искать нас в нашей спальне, — осторожно заметила Елена, шепча все это сквозь пальцы Майклсона, который по-прежнему держал руку у ее рта. — Да, но мы можем сказать, что мы голые, — сдавленно хохотнул Кол и опасливо глянул в сторону Кэтрин. Смешливая Елена пыталась сохранить равнодушие, но вскоре рассмеялась так громко, что обнаружить их не мог разве что глухой. Поэтому Кол, крепко схватив ее за руку под шумные восклицания Кэтрин, быстро побежал по лестнице, успевая подбирать туфли, которые Елена постоянно роняла. Забежав в комнату, оба сползли по двери, задыхаясь от хохота. Они все ещё крепко держались за руки, переплетя пальцы замком, и сидели близко-близко, касаясь плечом друг друга. — Официально объявляю это новым "нашим" местом, — отчего-то сиплым голосом произнес Кол. И быстро прижался к губам Елены своими.