Картонная жизнь

Елена всегда была рассудительной девочкой. Она много думала, прежде чем что-либо сделать. И это не означало, что она не видела каких-то очевидных вещей, вроде бесконтрольного флирта Кола, который и сам наверно не особо осознавал это. Просто Елена никогда вслух не говорила об этом. Она предпочитала обдумать все с разных сторон, а после громко сказать, что думает по этому поводу. Импульсивная Кэтрин всегда говорила, что таким образом она всю свою жизнь просидит, поджав ноги на диване, и будет раздумывать, вместо того, чтобы действовать. Елена также не являлась глупой. Откровенно говоря, она была гораздо умнее Кэтрин и Кола в плане учебы, а ее эрудиция достигала уровня Элайджи, что уже являлось несомненным достижением. Возможно, Елена не смогла бы обыграть Клауса в ставках на бирже или на спор с Кэтрин и Ребеккой разболтать какого-нибудь паренька, но Гилберт определенно не была дурнушкой. Это, к слову, относилось и ко внешности. Правда, если ум Елена ценила и высоко ещё со средней школы, то свою внешность она никогда не ставила в угол всего. Гилберт смотрела на свою сестру и видела насколько та красива, но абсолютно не отдавала себе отчета, что является обладательницей точно такой же внешности. Для нее Кэтрин являлась совершенно другим человеком. Той, кто на раз заводит новые знакомства; той, на которую западают все парни в радиусе миле; той, кто с легкостью строит отношения и разрушает, словно не понравившийся лего-домик. Кэтрин никоим образом не ассоциировалась с наукой или кем-то мало-мальски гениальным, но это ни на грамм не умаляло ее качеств в глазах Елены, которая считала, что ее подобная жизнь никогда не коснется. И где-то в глубине души, в самой-самой глубине души, она отчасти жалела об этом. Только вот сейчас, когда отношения с Колом стали на такую тонкую, узкую грань дружбы и влюбленности, Гилберт решительно перестала завидовать сестре по поводу ее бурной личной жизни. Елена не могла сказать, что у нее совсем не было опыта в романтических отношениях. Но все они ограничивались первым поцелуем с Колом, двумя прогулками за ручку со Стефаном и целомудренным прощальным поцелуем в щеку от того же Сальваторе. Были ещё заигрывания со стороны брата Стефана, но его Елена помнила довольно смутно, а он из-за большой дозы алкоголя в крови, вероятнее всего, не помнил того вечера вовсе. Когда она впервые поцеловалась, это был первый поцелуй и у нее, и у него. Было немного страшно, странно и чуточку слюняво. Но в целом Елене понравилось. Она это прекрасно помнила, а вот Кол, с великим количеством девушек после нее, наверняка — нет. От этой мысли Гилберт отчего-то стало обидно, на миг, но так сильно, словно у нее отобрали что-то невероятно ценное. — Проклятье! — негромко выругались рядом с ней, и Елена дернулась, отвлекаясь от собственных мыслей. Она обернулась на Кэтрин, которая судорожно исправляла неровно накрашенный мизинец. Та, высунув от усердия кончик языка, старательно возила по кутикуле ватной палочкой, но в итоге, не сдержавшись, сорвалась, бросив испорченную палочку на пол. — Я не пойду на этот чертов прием с такими ногтями! Я вообще не пойду никуда, где у людей есть глаза! — зло рявкнула Кэтрин, откидываясь спиной в кресло. У нее был вид обиженной пятилетней девочки, и, что удивительно, даже это красило ее. — Кэтрин, — мягко произнесла Елена, протянув к ней руку и осторожно коснувшись локотка близняшки. — Что? — все ещё немного раздраженно пробурчала она, все же позволяя сестре касаться себя. — Не переживай, все будет хорошо, — уверенным спокойным тоном проговорила Елена, погладив большим пальцем костяшку ее локтя. И если Елена завидовала яркости и живости Кэтрин, то сама Катерина мечтала обладать такой же способностью успокаивать банальными фразочками из мелодрам, как и ее сестра. — Я втянула тебя во все это, — неожиданно вздохнула Кэтрин, стараясь не смотреть на Елену. Гилберт была удивлена: Катерина редко признавала свою вину, какой бы мелкой и невинной она не была. О больших проблемах говорить даже не приходилось. Кэтрин была мечтой адвоката: постоянно отрицала выдвинутые в ее сторону обвинения и могла ловко перевести тему в иное русло. — Я и так слишком скучно живу. Мне пойдут на пользу такие встряски, — ободряюще улыбнулась Елена и, немного помолчав, добавила: — Мы целовались с Колом вчера вечером. Кэтрин медленно, словно в дешевом ужастике, обернулась к ней и широко раскрыла рот, хлопая губами, как выброшенная на берег рыба. Елена чувствовала себя, по меньшей мере, неуютно, а сестрица, которая буквально пару минут назад выглядела полностью раскаявшаяся грешница, теперь набирала обороты в ярости и недоумении. Она вскочила со своего кресла и встала напротив нее, буквально нависая над Еленой. — Елена, вы с ним не встречаетесь! Он же... Он же Майклсон, Кол Майклсон! Мы с ним знакомы с лет семи, если не раньше! А ты так вообще полжизни с ним рядом провела! Елена, только в романтических комедиях с Кейт Хадсон лучшие друзья становятся прекрасной парой. Не в жизни, Елена! — Кэтрин кричала громко и пронзительно, так что закладывало уши, а спина против воли сгибалась под тяжестью обвинений. — Кэтрин Маргарет Пирс, — дрожащим голосом тихо произнесла Елена, и Катерина тут же замолкла, буквально напоровшись на чужую, неродную фамилию отца. Елена выглядела удивительно сильной и потрясающе стойкой, расправив свои узкие плечи и строго глядя горящими глазами на сестру. Она не кричала, как Кэтрин, и не пыталась что-либо доказать; Елена уничтожающе-спокойно смотрела вперед и говорила прямо, что лицо Кэтрин кривилось, а губ подрагивали, абсолютно не подчиняясь хозяйке. — Кэтрин Маргарет Пирс, — ещё раз повторила Елена, не двигаясь с места, и хотя она сидела и смотрела на сестру снизу вверх, в ее голосе явно сквозило большая уверенность, чем в криках возвышающейся над ней на шатких каблуках Кэтрин. — Я уверена в том, что делаю. И если я рассказываю тебе что-либо, это означает, что ты должна меня поддержать, Кэтрин. Мы семья, и это работает именно так. Потому что каждый раз, когда ты совершаешь глупости, я не упрекаю тебя, а лишь обнимаю и говорю, что это ерунда. Монолог Елены закончился также внезапно, как и начался. Она разом стухла, мигом оставляя амплуа железной леди. Гилберт опустила взгляд на свои руки и уже почти шепотом произнесла: — Он ведь мне давно нравится. Только у него то Мэри, то Эрика, то Кэролайн. Я не вхожу в список его интересов, Кэтрин. Катерина неловко опустилась на пол, не жалея капроновых чулок, и крепко обняла сестру, зарывась лицом в ее волосы, которые, в отличие от ее собственных, пахли карамелькой и книжной пылью. — Я бы так не сказала, милая, — наконец произнесла Кэтрин, горячо выдыхая слова в висок Елены. — В смысле? — сглотнула она, чуточку отстраняясь от сестры. Но Кэтрин не позволила ей себя оттолкнуть и, прижав поближе, тихо, словно по секрету прошептала: — Как он смотрит на тебя... — Кэтрин, взгляды эти исключительно дружеские, а лучшие друзья становятся прекрасной парой только в романтических комедиях с Кейт Хадсон, ты сама так сказала, — устало перебила ее Елена, опуская плечи вниз. — Да-да-да, я помню, что я говорила, — отмахнулась Кэтрин, наконец отлипая от сестры. Она уверенно держала Елену за плечи и вновь притянула ее поближе, так что они почти касались друг друга носами. — А ещё ни один парень не согласится на свадьбу, пусть и фиктивную, с той, кто ему не нравится. Ты вообще видела, как он носится с тобой? И как постоянно улыбается, как придурок? — Он всегда так улыбается, — вяло попыталась возразить Елена, но было заметно, как радужка ее глаз теплеет, приобретая привычный медовый оттенок. — Делай выводы, крошка, — подмигнула ей Кэтрин и, чуть прищурившись, победно протянула: — И кто-о вчера с тобой целовался? Пра-авильно! Ни за что не поверю, что ты сама накинулась на него с поцелуями. — Он поцеловал меня, — тут же зарделась Гилберт, и Кэтрин довольно заулыбалась. Она явно хотела добавить что-то ещё, но дверь с грохотом и ругательствами распахнулась, и Ребекка, залетевшая в комнату, словно ураган, прошипела: — Елена, где тебя носит?! Родители пригласили эту швабру с родителями, Кол истерит, словно пятилетка, и не хочет сознаваться в том, что это все театральщина! Такими темпами ты скоро станешь моей невесткой и женой этого придурка, оно тебе надо?! Елена захлопала ресницами и, охнув, быстро подобрала юбки платья, чтобы побежать вслед за Ребеккой в зал. На половине пути она опомнилась, что забыла туфли и под цоканье языка Майклсон, спешно надевала неудобные лодочки. Несколько локонов выпало из ее прически, но от этого хуже выглядеть она, к счастью, не стала. И поправив живот под тесным корсетом, вышла — а точнее выбежала — из гардеробной комнаты, которая, по мнению Эстер, должна была быть у каждой невесты, а у жены — так тем более. — Весьма спорный вопрос, Бекки, — похихикала в спину сестре Кэтрин.