Никто и никогда

- Серьёзно? - Ланс Моан не мог поверить своим глазам - встроенная в асфальт рябина не пропускала его в город. Следовательно, она была включена в некий большой контур. Охватывает ли он полностью город, или только часть его? Кто это сделал, и с какой целью? Все эти мысли клубились в голове альфы, пока он, оставив машину на въезде, пытался выяснить, как далеко простирается площадь закрытой для него территории. И один из главных вопросов - как же ему встретиться с доктором Дитоном, если никакой связи с городом нет? Сколько бы Ланс не пытался дозвониться до него, ни один телефон не отвечал. Телефоны полицейского участка и больницы, так-же молчали. Вскоре выяснилось, что весь Бикон-Хиллз перестал подавать признаки жизни. Именно это и заставило его сорваться с места, и приехать сюда. Дойдя до места, где пеплом был начертан круг, соединяющий две линии, Ланс не смог не восхититься таким простым и практичным приёмом - достаточно стереть одну из линий, чтобы оборотень с помощью человека-компаньона смог войти в круг, затем вновь замкнуть его и раскрыть с другой стороны. Таким образом, не нужно рушить больший контур, чтобы оборотень мог войти в город. Наверняка Стайлз до такого додумался. И похоже, не зря - Ланс слышал крики и рычание, раздающиеся с разных сторон. Чужаки в городе? "- Да, здесь ещё один" - донеслось до него. Альфа вскинул голову, и увидел в окне одного из ближайших домов, женщину с телефоном в руке - она тут-же скрылась за шторкой. Значит, внутри города связь действует? - Стоять! - Завопила девушка в полицейской форме, выбегая к нему. Она держала его на прицеле арбалета, оснащённого дротиками с проводами. Ланс, решив не усугублять ситуацию, послушно поднял руки вверх. Кроме того, он надеялся на возможность встретиться с Аланом. - Офицер... - Начал он, но палец перенервничавшей девушки дрогнул, и в грудь Ланса Моана вонзились два дротика...

***

Дик развернул каталку, торопясь увезти младшего Стилински в приёмную. Линия контура приближалась, обещая безопасность, когда Стайлз вдруг застонал, поморщившись. И когда каталка достигла линии, некая сила столкнула Стайлза с неё, не позволив пересечь рябиновый контур. Набиравшая сообщение для Киры, Мелисса, на мгновение остолбенела, и тут же бросилась поднимать упавшего на асфальт Стайлза. Прошивший санитара ледяной страх, сковал его тело - "Что это? Как? Как это вообще произошло? Я ведь не мог перевернуть каталку?" и с дрожащими руками, он кинулся Мелиссе на подмогу. Ожидавший появления оборотней Скотт, ошарашенно обернулся на поднявшуюся суматоху, напрочь забыв о преступниках - "Какого чёрта они творят?" Спохватившись, Дик вернулся за покинутой каталкой, которая сама начала скатываться под уклон, и громыхая, прикатил к лежащему на асфальте, Стайлзу. В это время Мелисса, сама себе не веря, попыталась пошевелить рукой парня, проверяя осенившую её догадку - при приближении к контуру, его рука остановилась, не в состоянии пересечь черту... Скотт, оторопело наблюдавший за экспериментом, отрицательно замотал головой в ответ на шокированный взгляд матери. - Нет! Нет, мам, я не кусал его! - А кто тогда? - Я не знаю, что с ним - я его уже таким нашёл. Но... - Скотт замер, вспоминая происходившее на болоте:

***

... Не приходя в себя, Стайлз застонал, выгнулся - Скотт схватил его за руку, оттягивая терзавшую друга боль на себя. И едва не захлебнулся от её бескрайности. Одновременно с этим, под днищем трейлера завозилось нечто. Было слышно, как оно быстро заструилось по внешним сторонам вагончика, стремительно скользит по окнам, закрывая их странными чёрными прядями, похожими на ожившие волосы гиганта. Над головой, там, где часть крыши отсутствовала, было видно, как блестящие гладкие нити сливаются воедино, превращаясь на глазах потрясённых людей, в чёрные щупальца. В этот миг, взрослые припомнили все фильмы ужасов, где безжалостные щупальца кракена, захватывают жертвы и тащат их в бездну. Но эти щупальца, лишь обхватили плотнее трейлер, а затем, стиснули его... Перекрытия трейлера застонали от нагрузки, заскрежетал, прогибаясь металл, местами треснула деревянная обивка, лопнули пластиковые панели. Дети кричали, вцепившись в одежду матери. Майк, полностью обернувшись, прыгнул наверх, пытаясь разорвать клыками и когтями, смертоносные тиски. Секундой позже, в воздух взвился и другой разъярённый оборотень - прежде чем прыгнуть, Скотт переложил на свою куртку, выгибающегося от боли друга. Он не знал, что ещё тут можно было сделать, но и сдаваться, даже не попытавшись освободиться, не собирался. Щупальца с трудом поддавались ударам когтей, неохотно обрываясь, рассыпаясь на отдельные нити, но тут-же вновь сливались воедино. Если крупные пряди были орудием давления, то отдельные волоски жалили и хлестали не хуже стальных прутьев, заточенных до состояния бритвы - каждый такой удар мог стать роковым. Уворачиваясь от беспорядочных ударов взбесившихся нитей, Скотт невольно вспомнил, как впервые он увидел казнь омеги, которой руководил безумный маньяк Джерард. В этот раз, он сам с лёгкостью мог оказаться на месте казнённого бедолаги. К счастью, сливаясь вместе, нити становились не такими острыми, но не переставали быть опасными - копьё, таран, железобетонная плита - всё это с лёгкостью могли заменить собой дьявольские пряди. В какой-то момент, Скотт понял, что больше не слышит биения сердца Стайлза. И едва не поплатился за потерю внимания - очередной удар чуть не рассёк его пополам. С трудом увернувшись, Скотт отпрянул в сторону, и спрыгнул вниз. С трудом сдерживая себя, он схватил Стайлза за плечи, встряхнул его, едва не взвыв от отчаяния, но заставил себя успокоиться и попытался завести сердце друга. Спустя две томительные минуты реанимационных действий, сердце Стайлза едва слышно трепыхнулось, и он сделал вдох. Именно в тот момент глаза Стайлза чуть приоткрылись, и Скотту показалось, что в них метнулась какая-то тень. Сердце забилось уверенно, дыхание выправилось. Рядом на пол, свалился обессиленный Майк, с трудом переводящий дыхание - щупальца исчезли, вернувшись в болото...

***

- Рябина может сдержать не только оборотней... - Упавшим голосом закончил фразу Скотт, вынырнув из своих воспоминаний. Но большего, объяснить матери не успел - с рёвом, на площадку перед больницей, выпрыгнул чужак.