Сборник фанфикшена по "Вышибалам" и "Когда кончаются игры"

Название: Шелковый Кай Бета: котикова Размер: мини, 2247 слов Пейринг/Персонажи: Хаски/Кай Категория: слэш Жанр: драма, PWP Рейтинг: NC-17 Предупреждения: Даб-кон, неосознанное изнасилование Краткое содержание: Хаски ставит Кая перед выбором - либо у них начинаются отношения, либо он оставляет Кая в покое и исчезает из его жизни. Кай выбирает меньшее из двух зол а надежде, что сможет привыкнуть. Это должно было случиться однажды. Об этом догадывались уже все, и Хаски не нужно было ничего говорить. Некий негласный договор — у Кая никого нет, Хаски может считать его заочно своим. Но Хаски, конечно, было мало топтаться на одном месте. Неладное Кай почуял, еще когда его обняли, осторожно, со спины, и успел испугаться, что после этого Хаски и перейдет к более активным действиям. Но тот, шумно выдохнув где-то около уха, приятным низким голосом произнес: — Тебе ведь ничего говорить не нужно? Если тебе это неприятно, то я исчезну. Но ты ведь хороший мальчик, не станешь так поступать с моими чувствами? Размытая фраза; она без объятий бы могла сойти за шутку, но слишком явно что-то твердое упиралось Каю в копчик. Он чувствовал себя школьницей, к которой вдруг в трусы полез учитель физкультуры — не мог и шелохнуться от страха. Если бы Хаски решил трахнуть его там же, Кай не уверен, что смог бы сопротивляться. Будь это кто-то другой — тогда да. Но для Хаски сопротивление означало отказ. Наверняка было сложно собраться с силами и признаться, и, Кай чувствовал: если он скажет нет — Хаски просто исчезнет, чтобы не делать больно себе. Кай готов был ни с кем не встречаться, оставаться шансом для Хаски. Но спать с ним совершенно не хотелось. Фактически Хаски поставил его в безвыходное положение. Он терпеливо ждал ответа меньше недели, потом начал напоминать: то открыто и честно говорил Каю о том, какой он потрясающий, то сам себя ругал за то, что посмел влюбиться. То совсем не по-дружески притягивал Кая к себе, но позволял себе только погладить по боку или обнять снова. Хаски не мог ждать дальше и всячески это показывал. Его манипуляции были слишком очевидными и грубыми, но Кай точно знал: если он откажется, Хаски не просто исчезнет из его жизни. Хаски рухнет. Кай убедил себя, что ему все равно. Не было ничего отвратительного в сексе с парнем, не было на примете никого другого, к кому Кай испытывал бы влечение, чтобы лишний раз задуматься и не ввязываться в эту авантюру. Они тогда сидели на траве у реки, в мае, когда вода еще недостаточно прогрета. Хаски мурлыкал что-то, Гидра рвала камыши, Дроид сидел рядом. Каю это не помешало в тишине, без какого-либо начатого до этого разговора, произнести: — Я согласен. Дроид покосился удивленно, но даже он все понял, тактично отвернулся. Кай посмотрел на Хаски и постарался улыбнуться, мурашки бегали по позвоночнику. Казалось, сразу после этого Хаски утащит его, как злой волк, в лес, и трахнет там же. Или в машине, никого не стесняясь. Но Хаски был умным, он только кивнул. Прекратилось нытье о том, что Кай весь такой независимый недотрога, что Кай никогда не сможет его, такого отброса, полюбить. Хаски не спешил, он вновь готов был ждать, постепенно приручал Кая к своим рукам — то обнимал и просто сидел рядом, положив голову ему на плечо, то запускал руки под футболку, но только кончиками пальцев пробирался под ремень брюк, а дальше не лез. Ждал, когда Кай привыкнет к мысли о том, что должно случиться, и проявлял невероятное терпение. А Кай не мог свыкнуться. Ночами ему снилось, что Хаски запирается с ним в ванной на шумной вечеринке, или как друзья тактично оставляют их одних. И всякий раз появлялось чувство страха от того, что случится. Но забрать свои слова обратно он уже не смог бы. Если бы Хаски спросил снова, Кай опять ответил бы согласием. Проще было переступить через себя, чем потерять Хаски. Хаски загонял его в тупик, становился ближе. Впервые полез целоваться, когда они сидели вдвоем дома у Кая, и за соседней стенкой была мама. Она, может, и прислушивалась: всегда была слишком заботливой. На компьютере был включен фильм, Кай пытался отпихнуть Хаски, сжимал зубы, чтобы не пропустить чужой язык в рот. У его сопротивления могло быть объяснение — не одни дома. Но Кай в тот момент скорее испугался, потому что, начавшись с поцелуя, все рисковало перерасти во что-то большее — Хаски в тот момент уже пытался расстегнуть молнию на его джинсах. Но Хаски понял это именно как страх перед тем, чтобы разочаровать маму. Извинился, обнимая запыхавшегося Кая. И прибавил: «В другой раз». Эта присказка резанула Кая. Он едва не начал избегать Хаски. Но тот старался видеться каждый день. Наверняка, будь на месте Кая девушка, она млела бы от такого внимания, и сама искала бы возможности заняться с ним сексом. Но Кай не звал его больше к себе домой, старался не заходить к нему, если дома никого не было. Именно на этом он и прокололся, когда согласился зайти поздним пятничным вечером, думая, что у Хаски дома должна быть мама. Отец-то у него всегда был в разъездах. Дома у Хаски было пусто и тихо. Закрыв дверь, удалившись в комнату и вернувшись оттуда с диском, который обещал, он встал слишком близко к Каю, тот вжался в дверь. — Оставайся, — попросил Хаски. Кай почти ненавидел себя в этот момент, но ответил он именно как «домашний мальчик», за которого его принимали, а еще хуже — как домашняя девочка. — Мама будет волноваться. — Ты взрослый уже. Скажи, что остался у девушки. Она за тебя порадуется. — И попросит привести ее домой, познакомиться. — У тебя мало девушек, которые согласятся сыграть твою подружку? Да ладно, Кай, вокруг тебя баб больше, чем у меня когда-либо было. Хаски говорил, сам скользил голодным взглядом по его телу. Ему не терпелось, он протянул руку, задержал, когда увидел, как дернулся Кай. — Слушай… Ты боишься что ли? — Хаски вроде и хотел произнести это насмешливо, задиристо, а все же попытался себя сдержать, чтобы не получилось слишком жестоко. — Блин… Кай, я с бабами никогда так не мучился. Серьезно, будь на твоем месте любая другая — плюнул бы давно. — Почему тогда на меня не плюнуть? — предпринял еще попытку Кай. Хотелось бежать: ему не нравилось, как разговор ушел от того, что дома ждет мама. Хаски фыркнул, рывком протянул руку, положил ладонь на щеку. — Я же говорил, не могу… Не хочешь на ночь, тогда надо поторопиться. Пока тебя не хватились. Рука переместилась на ремень джинсов. Хаски бесцеремонно дернул Кая к себе, потащил к своей спальне в конце коридора. Кай едва не упал, попытался остановиться, но Хаски воспринял это как намек на свои слишком наглые действия, смягчился. — Ладно-ладно… Час в запасе есть, там дел минут на двадцать, — с улыбкой пояснил он, снова потянул в сторону спальни. Кай шел сам. Сам себе не верил в этот момент, но шел. Словно там Хаски только снова поцелует и отпустит. Поцелуи почему-то не были неприятными. Кровать не была заправлена, но не так, как ее оставляют с утра по небрежности — одеяло лежало ровно, на нем просто не было покрывала. — Твоя мама… — начал Кай, остановившись в дверях. — Ее не будет сегодня. Что, твоя никогда на выходные на дачу не уезжает? — Хаски откинул угол одеяла и начал раздеваться — спокойно и буднично, как ко сну готовился. — В деревню. Иногда, — кивнул Кай, опасаясь и эту информацию давать. В следующий раз стоит напроситься поехать с мамой, но… Если бы все случилось теперь, потом было бы уже не так страшно. Хаски только футболку с носками снял и остановился, глядя на застрявшего в дверях Кая. — Ты же умеешь раздеваться? И ты, кажется, спешил. Кай спохватился, взялся за край футболки. Было стыдно и непривычно. Даже если попросить выключить свет — на улице еще светло. Он будет все видеть. Хаски подобрался, пока он стаскивал футболку через голову, и не видел происходящего. Подхватил его, перетащил от двери к разложенной кровати, посадил. Так же буднично, ногой, заставил Кая расставить колени, встал между ними и наклонился. — Два пидора, — засмеялся Хаски, тут же спохватился, что Кай мог обидеться, но Кай снова замер, как кролик перед удавом. Вовремя вспомнил о том, что целоваться ему нравилось, приподнялся и осторожно коснулся губами губ Хаски. После этого Хаски как дорвался — сразу углубил поцелуй, рухнул сверху, положив Кая на кровать, полез расстегивать его джинсы. Кай сосредоточился на поцелуе — влажном, горячем. Именно от этих ощущений он царапал Хаски плечи, грудь, когда пытался сжать футболку, совсем забыв, что Хаски ее уже снял. И старался не думать о том, что Хаски неуклюжими рывками стянул с него джинсы и сразу перешел к трусам, их тоже потянул вниз, до колен. Дорвавшись, пропустил руку между задницей Кая и простыней, с силой сжал ягодицы. Из-за спешки, нетерпеливого напора, все вроде пошло нормально, как должно было быть, Кай уже почти готов был поверить, что хотел этого, когда пальцы скользнули по ложбинке между ягодиц и потом глубже, сразу два и без смазки. Кай протестующе замычал, попытался оттолкнуть, и Хаски сам прервал поцелуй, успокоил: — Да-да. Сейчас. Кай обиженно наблюдал, как он поднялся, забрал из ящика письменного стола тюбик смазки и презервативы, выдавил на пальцы и немного растер. Снова было не по себе, что-то драло по позвоночнику, тугим комком собиралось в животе. — Все еще страшно? — заботливо спросил Хаски, стягивая джинсы. Даже если и было бы страшно, он бы не остановился. Кай продолжал думать, что все в порядке, и получится привыкнуть. — Уже не так, — признался Кай, наблюдая за пальцами. Осмелел настолько, что помог Хаски стянуть трусы, прилипшие к влажной головке. — Но страшно, — кивнул Хаски. — Включить расслабляющую музыку? Сделать тебе минет? — Нет, не надо. — Кай заметил, что сидит, притянув колени к лицу, полностью закрывшись, неловко и неуверенно раздвинул их. Хаски наклонился. За его макушкой и плечом Кай почти ничего не видел. Хотелось оттолкнуть, одеться и сбежать, но он оставался на месте, только чуть сжимался. Чувствовал, как в него постепенно погружались скользкие пальцы, на этот раз без спешки. Понимал, что сам он внутри становится тоже скользким, «готовым». — Не хотелось бы пугать тебя больше… — начал Хаски, приподнял голову, чтобы смотреть Каю в глаза, немного даже удивился, столкнувшись с ним взглядом. Наверное, ждал, что Кай поплывет уже от подготовки, расслабится, но тот смотрел серьезно, комкал в руках одеяло. — Что? — переспросил Кай. — Наверное, будет больно. — Блин, да, спасибо, очень нужно было это сейчас слышать… — У Кая появилось что-то вроде оправдания, он снова свел колени, попытался подняться, но на этот раз испугался уже Хаски. Придавил его собой обратно к кровати, прижал запястья над головой одной рукой, шепотом уговаривал: — Да ладно, Кай. Надо будет просто привыкнуть. Потом хорошо будет. — Тебе-то не будет больно. — Кай попытался его пнуть, но получилось наоборот — нога выбралась из-под Хаски, оставив Кая открытым. Сжиматься стало сложнее, и Кай почувствовал, как по внутренней стороне бедра скользнул член. Кай не был сильно возбужден, и то волновал его больше поцелуй, чем происходящее. Страх за себя, наоборот, сбивал весь настрой. Хаски только теперь это заметил, перестал свободной рукой царапать его задницу, раздвигая, просунул руку между их телами, погладил его член и обхватил. Это был нечестный прием, но стало лучше, Кай даже смог расслабиться. И снова что-то замычал, когда Хаски продвинулся выше, уперся головкой во вход, надавил. — Шшшш, — зашипел Хаски и доверчиво отпустил руки — вторая понадобилась ему, чтобы удержать Кая за бедра, пока он втискивался внутрь. Кай не сопротивлялся, он пытался расслабиться, потому что тогда было бы не так больно, а Хаски пер с уверенностью танка вперед, он бы не остановился. Кай только ладонь на его щеку положил, облизнул губы, и Хаски понял — снова впился в них поцелуем. Пожалуй, было бы хуже, если бы не его рука на члене Кая, которая не отпускала, двигалась в такт, прижимая головку большим пальцем. Целовался он замечательно, Каю оставалось только своим языком его задевать и поддаваться. Ощущение было, словно его трахают сразу и в рот, и в зад, а потом Хаски уступил — убрал язык, оставил рот приоткрытым, и Кай скользнул в него своим. Это было так же приятно, по-прежнему отвлекало от того, что ему уже не просто в трусы лезут, его трахают резкими движениями. Кай ощущал себя куклой, старался только, чтобы не было больно, и не мог попросить двигаться медленней. Задницу саднило, он осознавал, что чем быстрее кончит, тем быстрее остановится и Хаски, поэтому утянул в новый поцелуй, начал сам толкаться, когда почувствовал, что почти все, и сжался, кончая. Хаски не спешил выходить, но больше и не двигался. Приподнялся на руках, оценил масштаб катастрофы, нехотя выскользнул, и Кай болезненно сморщился, но выдохнул с облегчением. — Кай. Он вздрогнул — показалось, что Хаски заставит его отсосать член, который только что был в нем, или попросит повернуться по-другому, чтобы он мог закончить. Или, в конце концов, просто снова развести колени, подпустить его к себе. Кай смотрел настороженно, Хаски даже не сразу произнес: — Поможешь? Кай снова не понял, и Хаски пришлось взять его тонкое запястье, положить ладонь на свой исходящий смазкой член. Он с наслаждением вздохнул, подсказал обхватить его, накрыл своей ладонью поверх ладони Кая, говорил у самого лица, прикрыв томно глаза: — Я же вижу, тебе больно… Я не буду. Ничего. Давай, подрочи мне немного, так ведь тоже оставлять нельзя. И Кай послушно дрочил, пока Хаски нежно кусал его плечи, мочку уха, гладил влажную спину. И спермой забрызгал Каю живот и колени. — Я останусь на ночь, — согласился Кай без особой охоты. Хаски встрепенулся. — На одном условии. — Каком? — Хаски погладил его живот, потянул к себе. — Больше ты сегодня ничего в меня засунуть не попытаешься. — Хорошо, — Хаски пожал плечами. — Как насчет поцелуев? Рук? — Можно, — разрешил Кай. Поднялся, отыскал трусы с футболкой и, ничего не говоря, отправился к оставленной в коридоре сумке с телефоном, звонить матери. Хаски не настаивал, чтобы пойти в душ вместе, и там Кай наконец мог расслабиться. Он уже успокоился — страшное позади, поцелуи приятные, какое-то удовольствие все-таки он получил и… И вдруг, оказавшись один, сломался. Опустился на колени под струями воды, обнимая себя за плечи. Очень хотелось воду погорячее, жесткую мочалку и стереть с себя чужие прикосновения. На бедрах, на запястье остались бледные следы, они раздражали Кая. Ему было противно от самого себя. Хаски лежал, глядя в потолок. За окном темнело. Он думал о том, что Кай должен был привыкнуть. Собирался сделать все мягче, чтобы в первую очередь Кай получил удовольствие и перестал шарахаться. Но ему совсем сорвало крышу. Видел, что Кай переступает через себя, понимал, ради чего. И пользовался этим, надеясь, что Кай втянется, войдет во вкус. Получалось пока плохо, нужны были еще попытки.