Реинкарнация

Домой Татьяну привез брат, родители хотели, чтобы она переехала к ним пожить, пока окрепнет, но она отказалась. Лучше уж у себя дома, где никто не будет лезть в душу, допытываться почему бледная, или глаза заплаканные. В общем, Таня привыкла к своему одиночеству. Тяжелее было возвращаться в школу и приступать к своим непосредственным обязанностям, так как теперь каждый день приходилось видеться с новеньким учеником — Никитой Заваловым. И не просто видеться, но и учить его, вызывать к доске, спрашивать задания, а еще внеклассные часы, и работа как классного руководителя… Это было очень трудно, каждую минуту держать себя в руках, стараться не смотреть на парня во все глаза, не слушать как упоительную мелодию его ломкий голос. Татьяна приходила домой вымотанная, выжатая как лимон. Она постаралась узнать о своем новом ученике как можно больше и предлога выдумывать не надо было, она все же классный руководитель. Всех в классе знает уже четыре года, а тут совсем новый мальчик. На первом же собрании увидела обоих родителей. И оказалось, что Никита не был похож ни на кого из них. Странная мысль закралась в ее голову. «Может он приемный?! Может это ребенок Кита?!» Нет, если рассудить логически, то это было вполне возможно, вдруг там в горах он переспал с какой-то девушкой и как результат — никому не нужное дитя, которое потом отдали в детский дом. Но Татьяна никогда бы не поверила, что любящий и добивающийся ее два года взрослый мужчина, такой как Кит, мог поступить настолько подло. И все же и эту версию она проверила. У нее была прядь волос Кита. Еще тогда пятнадцать лет назад, когда сына привезли в закрытом гробу, его мать, заставила отца Кита ночью вскрыть гроб, и отрезать прядь волос с искореженного трупа. А затем тайком произвести ДНК экспертизу, женщина тоже до последнего не могла поверить, что это ее сын. Но ДНК развеяло все сомнения, а оставшиеся волосы, мама Кита потом передала в медальоне Татьяне. Так они и остались у нее, иногда она открывала медальон и гладила пепельную прядку, вспоминая их встречи и объятия. Но постепенно с годами медальон затерялся, и вот сейчас Татьяна Сергеевна о нем вспомнила. Медальон она нашла быстро, а вот с материалом для ДНК от новенького ученика пришлось сильно постараться. Слюну ей взять было неоткуда, парнишка не курил, а подойти с палочкой и попросить ее облизать, так в психушку сразу упекут, а то еще и в чем похуже подозревать станут. Таня думала и так и эдак, пока в один из дней удача сама не улыбнулась ей. В один день на перемене кто-то пульнул жвачкой и попал именно Никите в голову. Татьяна как раз в этот момент вошла в класс, когда парнишка с усердным участием одноклассниц пытался вытащить тягучую массу из волос, но та прилипла намертво. И классная руководительница предложила самое простое и верное решение — выстричь жевательную резинку вместе с волосами. Никита тут же спокойно согласился. Операция заняла несколько минут, и об инциденте почти сразу же забыли. А вот клок волос вместе с жвачкой остался у Татьяны. Она отнесла оба материала на экспертизу и потом две недели со странным тягучим чувством в груди ждала результатов, а когда они пришли, оказалось что отцовство исключено. Они вообще не были родственниками. Абсолютно чужие друг другу люди… Татьяна долго сидела и тупо глядела в бланк экспертизы ДНК, она снова оказалась там, откуда начинала. Ничего, вообще ничего не связывало двух людей, тогда откуда же такое поразительное сходство?! Как жить с этим дальше, что делать, как себя вести, чтобы мальчик ничего не заподозрил. Это было труднее всего. Тем более, что и сам мальчишка тянулся к своей классной руководительнице. То ручку кинется подымать, то журнал принести, если она забыла, то помочь сумку до дому донести, она старалась не вздрагивать каждый раз резко от касания его руки, от его голоса, и провожать разрешала только до двери подъезда, но юноша оказался более настырный для своего возраста. В последнее время Никита стал делать вид, что он недопонимает материал, специально делал ошибки в диктантах, при чем совершенно глупые, которых раньше в его работах не было. Но уличить во вранье она его не могла, ей вообще было очень сложно с ним общаться. Под его упорным натиском, пришлось оставлять мальчика на дополнительные уроки, после которых тот, как само собой разумеющееся провожал ее домой. Сначала ходили втроем, еще один парнишка из параллельного класса, и девочка из класса который она вела. Потом те ребята подтянулись и перестали ходить на доп занятия, а вот Никита продолжал маяться дурью и строить из себя неуча. Когда парень на последний факультатив пришел один, она заставила себя посмотреть в его глаза и прямо спросить зачем он это делает. Хотя голос в конце предательски сорвался, а сердце застучало в неровном ритме. Но Никита сделал большие удивленные глаза и ответил, что ему просто нужны дополнительные занятия. Тане пришлось смириться, бессмысленные занятия продолжались, заставляя ее каждый раз то краснеть, то бледнеть, встречаясь с внимательным взглядом карих глаз. Или наклоняясь по просьбе к его тетради, и чувствуя как плечо ученика невзначай касается ее бюста, пылать от сжигающего внутреннего жара, и ощущать как дрожат руки, как сводит судорогой низ живота. А потом переживать в туалете ужасные муки стыда, наблюдая мокрое пятно на своем нижнем белье. Татьяна Сергеевна даже похудела от таких дополнительных занятий, но отказаться не могла, так как тут уже и родители Никиты подключились и слезно просили поработать с их сыном. И не расскажешь же им, что он это делает специально. Она была как в замкнутом круге, круге ада… Перед Новым годом директор устроил корпоратив в школе с добровольно принудительным участием всех учителей. Домой возвращаться пришлось позже обычного, да плюс Татьяна, не успевшая толком подготовиться к празднику, по возвращении решала заскочить в супермаркет и отоварилась так, что при выходе руки отламывались. И тут рядом как из-под земли выросла долговязая знакомая фигура — Никита. — Татьяна Сергеевна, давайте помогу, — кинулся он к ней, она была слегка захмелевшая после корпоратива, поэтому заторможено позволила отобрать у себя пакеты. — А ты… как тут оказался? — все же осознав, что дом парня совсем в другой стороне, слегка растягивая слова, поинтересовалась у своего ученика. — А я тут случайно, у друга был, и вот назад шел, а тут вас увидел, — быстро протараторил юноша, явно заранее заготовив ответ. — Какого друга? — она подозрительно прищурила один глаз, пытаясь успеть за парнем на своих пусть не высоких, но каблуках, — тут же из наших ребят никто не живет, — хитро сверкнув глазами, хотела уличить его во лжи. — Так это друг из старой школы, где я до восьмого учился, — лихо выкрутился Никита, подходя к ее подъезду, — Татьяна Сергеевна, открывайте быстрее, а то у меня руки заледенели прям, — пожаловался парень, жалостливо шмыгая носом и нетерпеливо пиная носком ботинка кодовую дверь. — Сейчас, сейчас, — засуетилась Таня, позабыв о том, что обычно дальше этой двери мальчишку не пускала. Она вытащила ключ от домофона, пропищал сигнал. Никита, перехватив оба пакета в одну руку, открыл дверь, и пропустив ее вперед, тут же шагнул вслед, а она как-то и не сообразила, что он слишком шустро управился для заледеневших рук. Видимо сказывались четыре бокала шампанского, выпитого на школьном праздновании Нового года. И только когда они поднялись на лифте на седьмой этаж, и возле ее двери он так же торопливо стал почти требовать ее открыть, она насторожилась. — Никита, спасибо большое за помощь, — учительница попыталась отобрать у него свои пакеты, — дальше я сама. — Татьяна Сергеевна, ну неужели даже чаем не угостите, — парень пакеты отдавать и не думал, в глазах решимость, — не честно же, помощников всегда угощают чем-нибудь вкусным, — в голосе, в отличие от повзрослевшего взгляда, проскользнули нотки детской обиды. И Таня не смогла его прогнать. Действительно, чего это она, помог же парень, сумки были тяжеленные, и на ее каблуках, да по такому гололеду, эта помощь была просто неоценима. — Ладно, заходи, раздевайся, пакеты на кухню неси, я сейчас чайник поставлю, — проворчала она, чувствуя как предательски разливается румянец на ее щеках. Пока наливала воду и чайник стоял в раковине, было еще ничего, а вот как взяла его в руки, чтобы поставить на плиту, так было видно, как дрожат ее руки. Конфорку тоже с первого раза не удалось включить. — Давайте я, — Никита как-то ненавязчиво оттеснил ее от плиты и вытащил из дрожащей руки коробок со спичками. Мимолетное касание его пальцев, чуть не выбило весь воздух из ее легких. Ноги ослабели, и хорошо что рядом был табурет. Татьяна Сергеевна плавно осела на него, и замерла в уголке, между холодильником и столом, наблюдая за хозяйничающим на ее кухне мальчишкой. Вцепившись ногтями в ладони, она постаралась привести себя в чувство. Иначе все грозило вылиться в очередной обморок. — Татьяна Сергеевна, вы бы пошли, переоделись, а я тут разложу все, а то что-то вы бледная какая-то, наверное тоже замерзли, — справившись с чайником, юноша участливо взглянул на учительницу, — вы идите, идите, не волнуйтесь, я справлюсь, дома всегда покупки я раскладываю, — успокоил он ее, деловито вытаскивая из пакетов продукты и открывая холодильник, — я вас потом позову, когда чайник закипит, — и отвернулся как ни в чем ни бывало, как будто он каждый день хозяйничает на ее кухне. Опешившая таким поворотом событий, Татьяна как на автопилоте поднялась и пошла в спальню. Так же на автомате переоделась в домашний теплый махровый халат с запАхом, даже не задумываясь о том, что ученик вполне может за ней подглядеть. Она вообще была как в прострации, в голове просто не умещалось, что тот, кого она всячески старалась не подпускать к себе близко все эти четыре месяца, беззастенчиво хозяйничает у нее на кухне, как у себя дома.