Реинкарнация

Она кивнула, потом отрицательно замотала головой. Понимая, что своими противоречиями запутывает парня еще больше, Татьяна закрыла глаза и тихо застонала, откинув голову и упираясь затылком в холодное стекло. Стало немного легче, но только голове, обнимающие ее руки обжигали, заставляли кровь нестись по венам со скоростью света. Хотелось большего, гораздо большего… «Таня, не дури! Он мальчик, ты взрослая женщина, вы не можете быть вместе! В конце концов — это статья!!!» Горький стон, рвущийся из глубины истерзанной души, она попыталась заглушить, прикусывая губу до крови. — Никита… пойми, у нас ничего не… — он не дал ей договорить, крепко стиснув ее талию одной рукой, второй притянул за шею и впился в ее губы, яростно и дерзко. На этот раз его неопытность не так ощущалась, видимо он разозлился, губы стали жестче. Он сразу втиснул в ее приоткрытый от неожиданности рот свой язык. Таня попыталась что-то замычать, выпростать руки из его объятий. Но она не ожидала, что юноша окажется столь силен, либо это отчаяние придало ему силы, либо это Таня ослабела, и от выпитого шампанского, и от всей нелепости ситуации… А Никита казалось обрел какую-то взрослую уверенность. Его руки уже задрали ее халатик и нащупав резинку белья, потянули его вниз. Немного спустив ее трусики, Никита одной рукой все же сумел протиснуться между нервно сжатых ног учительницы. Татьяна встрепенулась, дернулась, ей стало невыносимо стыдно, ведь там у нее все было мокро, а пальцы парнишки пытались проникнуть именно туда. — Нет… Никита, нет… пожалуйста… остановись, — срывающимся хрипящим шепотом взмолилась женщина, понимая, что все идет к тому, чего допустить нельзя, никак нельзя! Ее руки слабо попытались оттолкнуть парня, но слишком слабо, как будто нехотя, потому что оттуда снизу ее затопило огнем, невозможно горячей лавой желания. Но мозг пытался пробиться к ее добродетели, и женщина слабо трепыхалась в руках мальчишки. — Никита… я прошу тебя… слышишь… остановись! — она уже захлебывалась стонами, и понимала, что еще чуть-чуть и будет совсем поздно. Неимоверным усилием, ей удалось все же оттолкнуть своего ученика. Они стояли в шаге друг напротив друга. Она взрослая раскрасневшаяся женщина, с припухшими губами, вся расхристанная, пояс халата развязался, полы разошлись, открывая приспущенные трусики и ходуном вздымающуюся большую грудь. И он, молодой, совсем еще мальчик, тяжело дышащий и голодными глазами поедающий ее тело, с туго натянутыми джинсами в районе паха. Татьяна испугалась этого взгляда, она стала медленно стягивать полы халата одной рукой, другой пыталась нащупать пояс, но все никак не могла, потому что глаза неотрывно следили за юношей. А он снова кинулся к ней, упал на колени, обнял ее за ноги и стал целовать ее ноги, бедра изнутри, заставляя и без того сходящую с ума от стыда учительницу, сгорать в пламени собственного нравственного падения. — Танечка… Танюша… пожалуйста… прошу тебя… — лихорадочно шептал он между поцелуями, подымаясь ими все выше, и Таня поняла, что если она сейчас его не остановит, то все случится прямо здесь на этой кухне. Мальчика переполняло возбуждение и тем или иным способом его следовало снять. Таня решилась на меньшее из зол. — Никита, Никита, подожди, посмотри на меня, ну, — она схватила его дрожащими пальцами за плечи и слегка встряхнула, — иди ко мне, мой хороший, вставай, — женские ладони ласково провели по еще не пробовавшим бритвы щекам. Парнишка поднял на нее полный надежды взгляд и встал с колен. Таня прижалась к нему оголенной грудью, пояс она так и не сумела нащупать, чтобы запахнуться. Расстегнув его брюки, женщина умело скользнула за резинку боксеров и высвободила горячую юношескую плоть. Никита протяжно застонал и закрыл глаза. Татьяна Сергеевна, ощущая себя преступницей, нежно стала массировать мужское естество мальчика. Хотя судя по нынешним размерам этого естества, мужем он будет еще более мощным… Сладко замерло сердце, вопреки всем развратным и преступным действиям, женщина с тихим счастьем наблюдала за лицом Никиты, подмечая нарастание его эмоций. Дыхание становилось все чаще, стоны все громче. Юный организм быстро пришел к логическому завершению. Парнишка дернулся, и уткнувшись лицом в ее грудь, обняв ее за плечи, практически повис на ней, сотрясаясь некоторое время и хрипло обдавая своим дыханием ее кожу, покрывшуюся мурашками. На руку и живот Татьяны выплеснулись горячие струйки, женщина не отстранилась, а наоборот, прижалась животом к поникшему члену мальчика. — Ты такая… красивая и хорошая, — он поднял на нее еще не совсем осмысленные глаза и так счастливо улыбнулся, что сердце Тани защемило. Каким же он был еще ребенком, и что она натворила?! — Никит, тебе домой пора, — легонько по матерински поцеловала его в уголок рта, и ласково погладила по волосам. Он отрицательно замотал головой, пытаясь не согласиться и что-то возразить, но Таня уже заправляла его опавший орган в трусы, застегивала штаны и поправляла ремень. — Ты же понимаешь, что не можешь остаться у меня, — она старалась говорить спокойно, хотя внутри все разрывалось, хотелось рыдать и кричать и биться в истерике. Но это все будет потом, когда она отправит его домой. Как Скарлетт О’Хара она подумает об этом после, а сейчас пусть мальчик уходит, счастливый и окрыленный. Пусть он не увидит ее слез и не поймет, что то, что случилось - это не счастье, это трагедия. По крайней мере для нее… — Танечка, да я предупредил родителей, никто волноваться не будет, чего ты так боишься, — Никита, был в эйфории своего первого сексуального опыта, и пожалуй даже не понимал, что его учительница стала совратительницей… — Никита, пожалуйста, иди домой, я прошу тебя, — женщина запахнула халат и наконец увидела пояс. Он валялся на полу под ногами, видимо выскользнул из петель халата. Крепко завязав его на талии, она под его пытливым взглядом, отчаянно краснея, натянула белье, поправила халат, и нервно стиснув руки, отвернулась к окну. — Ты же понимаешь, в школе все останется по прежнему, — ее голос дрожал, ей было стыдно теперь говорить о школе, но приходилось, надо чтобы парень не натворил бед. — Угу, да что я маленький что ли, все будет о’кей, Танюш, — и снова эта вариация ее имени в его устах заставила Таню вздрогнуть, как током по оголенным нервам и образ Кита перед глазами… — Тебе что, холодно? — мальчишка метнулся к ней, и сжав ее плечи, попытался прижать к себе. — Никита… — она сглотнула застывшие в горле слезы, — я прошу тебя… иди домой… мне просто нужно время… иди… потом… поговорим… Татьяна уже едва сдерживалась, ей хотелось, чтобы мальчик поскорее ушел, чтобы не видел как ее захлестывает истерика. — Ну хорошо, я тогда завтра зайду, — он даже не спрашивал, он четко уточнял свои позиции. А у Тани не было сил сопротивляться и что-либо объяснять, она только кивнула головой. Никита оделся и уже из прихожей позвал ее: — Танюш, закрой дверь, — она несколько секунд ждала что он уйдет, но он упорно ждал. Таня вышла как неживая, на деревянных ногах, все тело было в оцепенении. А Никита ничего не замечал, он был похож на веселого лохматого щенка, получившего свою косточку и сейчас всего сверкающего и только что не поскуливающего от счастья. Он потянулся ее поцеловать, Таня слегка отвернула голову и поцелуй получился в щеку. — Пока, до завтра, — мальчишка наконец скрылся за дверью, и Татьяна закрыв ее за ним, тут же стекла спиной вниз. Усевшись на грязный коврик, она беззвучно завыла, прикрыв лицо руками, и раскачиваясь из стороны в сторону. Ее грызла совесть, ее сжигал стыд, она чувствовала себя страшной преступницей и даже то, что он был как две капли воды похож на ее Кита, не давало ей прав его совращать. Женщина понимала, что то, что они… вернее она натворила, тянет на уголовное дело, но ничего уже невозможно было вернуть назад, теперь все зависело только от молчания Никиты…