Реинкарнация

До конца учебного года Татьяна Сергеевна прошла все муки адской ревности. Никита внял ее совету и стал активно общаться со сверстницами. Причем настолько активно, что менял их, как перчатки чуть ли не каждую неделю, да еще при этом делал это демонстративно, как поняла учительница, специально попадаясь ей с очередной пассией на глаза в весьма недвусмысленных ситуациях. Таня понимала, что он делает это умышленно, что им движет детская обида и бушующие подростковые гормоны, но ей от этого было не легче. Едва не каждый день приходилось до крови кусать губы, наблюдая как ученик Завалов обвивает талию очередной девочки из класса, настойчиво вынимает портфель из ее рук и нежно шепча что-то на ухо, сопровождает домой. Либо, как крепко обнявшаяся парочка подростков медленно дефилирует перед ее носом, выходя на перемену. А записки, которые нарочно кидались так, чтобы она их увидела, а иногда даже и могла прочесть… В общем Татьяна медленно сгорала от ревности, она сжигала и иссушала ее так, что женщина сильно похудела. Вот сколько раньше было мучений, чтобы схуднуть хотя бы на пару килограмм, и никак, а тут, она резко скинула за четыре месяца аж 20 килограмм! Коллеги женщины странно косились и шушукались за ее спиной, коллеги мужчины наоборот активизировались, наперебой выставляя себя перед ней в выгодном свете. Но Тане все они были по барабану. Зеркало показывало миниатюрную стройную шатенку с утончившейся талией, и на этом фоне сильно выдающейся грудью. Та тоже похудела, но согласитесь, четвертый размер вовсе не незаметный. Да еще если добавить при этом таинственные тени под глазами, и лихорадочно горящий румянец на щеках, особенно в тех случаях, когда она видела своего ученика с очередной пассией… Но Таня и этого не замечала в зеркале, она вообще мало обращала на себя внимание, изо всех сил стараясь подавить в себе недозволенные чувства к собственному ученику. Она ходила по краю лезвия, временами желая умереть и больше ничего не чувствовать. От последнего шага ее спасало только общение с братом, только он мог выслушать ее спокойно, посоветовать, отговорить, отругать в конце концов или вообще вытащить в компанию своих друзей и заставить там забыться хотя бы на время. Он все же попытался свести ее со своим другом Николаем, но из этого ничего путного не вышло. Они вяло встречались пару недель, вернее вяло все это было для Тани, Николай же был полон энтузиазма, который в конце концов настолько достал Танюшу, что она резко дала понять мужчине, что он не в ее вкусе и у них ничего не будет. На удивление Коля оказался не обидчивым, отказ воспринял спокойно и даже пожелал остаться друзьями. Брат только головой покачал, когда узнал об этом, и с новыми силами принялся ее знакомить со своими друзьями, пытаясь свести не с тем, так с этим и всячески отвлекая от мыслей про Никиту Завалова. Наступил май, Татьяна Сергеевна с нетерпением ждала окончания года, надеясь за лето переболеть этой странной тягой с собственному ученику. Ей казалось, что стало как-то легче, и она сможет за три месяца забыть парня и что-то изменить внутри себя, но судьба распорядилась по своему… В конце мая во вторник вечером ее брат не вернулся домой. Жена подняла панику, за ночь обзвонили все больницы и даже морг, но его нигде не было. Утром он тоже не объявился. Отец через знакомого добился, чтобы в полиции приняли заявление о пропаже человека не ожидая трех суток. В четверг в два часа дня им позвонили и попросили приехать в полицию. Брата нашли застреленным из собственного пистолета… Это было как кошмарный сон: опознание, крик матери, ее обморок, врачи, скорая. Таня как будто заледенела, она ничего не чувствовала и на удивление сама оставалась в полном сознании. Все дни подготовки к похоронам, сами похороны, поминки, все это она наблюдала как будто со стороны, не давая себе расслабиться. Она понимала, что отцу хватает и матери, возле которой беспрерывно дежурил врач. Откуда только силы взялись пройти все это без обмороков, и почти без слез, она позволяла себе плакать только ночью в подушку, даже на кладбище не было слез, она запрещала себе думать о потере, загоняла боль поглубже, стараясь не бредить кровоточащую душу мамы еще и своими слезами… Эти несколько дней она провела в квартире родителей, успокаивая с отцом мать, как робот механически принимая соболезнования родни и знакомых, кивая головой, что-то отвечая и глядя перед собой сухими воспаленными от бессонницы глазами. Но после похорон и поминок она поехала к себе домой, сил больше не было находиться в кругу скорбящих родственников и выслушивать соболезнования. С матерью остался отец и бабушка — мамина мама, а Таня хотела побыть одной. Но возле подъезда ее ожидал Никита. — Ты? — она даже не удивилась, просто спросила, устало опираясь боком на дверь подъезда и вяло роясь в сумочке в поисках ключа. Парень шагнул к женщине и осторожно отобрав сумочку, быстро нашел в ней ключ. — Танюш, я все знаю, держись, я с тобой, — он убрал прядь волос с ее лица и осторожно провел ладонью по щеке. Ее состояние вызвало в нем тревогу. Безжизненный взгляд зеленых глаз совсем потух, белое лицо как восковая маска и темные провалы под глазами. Она попыталась отстраниться от него, и ее качнуло. — Ты… пьяна?! — он подхватил ее под руку и принюхался, но нет, от нее совершенно не пахло спиртным. — А что… это мысль! — она рассмеялась каким-то странным сухим смехом, но глаза оставались такими же безжизненными. — Все будет хорошо, — он погладил ее по голове как ребенка и подхватив на руки, понес к лифту. — Хорошо уже не будет, — голос женщины на его руках дрогнул и по щеке скатилась первая слеза. Она не сопротивлялась, просто лежала на его руках тихо плача, пока он нес ее к квартире и открывал дверь. Слезы текли по ее щекам и когда он снимал с нее верхнюю одежду и делал успокоительный чай, уложив ее на кровать в спальне. Но глотнув лишь глоток, Татьяна скривилась. — Не пойдет, это уже не действует, — горько рассмеялась она и отстранив чашку, поднялась и сама пошла на кухню. Она заварила кофе, как учил ее брат, а потом достала из холодильника початую бутылку коньяка, когда-то и ее принес ей Володя. — Давай помянем, — щедро плеснув в обе чашки с кофе пятизвездочный, Таня поднесла свою чашку ко рту и тяжело выдохнула, — пусть земля ему будет пухом… — слезы полились ручьями из ее глаз. Никита дернулся было к ней, но она отвернулась и отошла к окну. — Володька единственный кто знал все про нас с тобой, — вдруг неожиданно произнесла учительница, безжизненно разглядывая зеленое буйство весны за окном. — Он знал?! — парень ошеломленно замер, а затем одним глотком залил в себя кофе с коньяком, запоздало осознавая, что часто сталкивался с братом Татьяны Сергеевны, но тот даже бровью не вел. — Он узнал почти сразу же после того, когда мы с тобой… тут на кухне, — и снова она горько рассмеялась. Сейчас это все казалось таким далеким и абсолютно не важным. «Уже все не важно, потому что брата больше нет…» Сухие рыдания сорвались с губ учительницы, она обхватила себя руками за плечи и покачнулась. Никита в мгновение ока оказался рядом и крепко прижал Татьяну к себе. — Не надо, уходи, я хочу остаться одна, — она попыталась его оттолкнуть, но парень не думал ее отпускать, только еще крепче прижал к своей груди. — Поплачь, тебе станет легче, — он нежно поцеловал ее в висок, погладил по спине и женщину в его руках вдруг как прорвало. Ее затрясло в рыданиях так, что Никита испугался. — Танюша, Танечка, нельзя так убиваться — он попытался усадить ее на стул и успокоить, но рыдания не прекращались, в придачу ко всему учительницу начало сильно лихорадить, речь стала бессвязной. Парень понял, что надо что-то срочно предпринимать, иначе истерика могла привести к очередному обмороку. Взгляд упал на бутылку коньяка, Никита плесканул из бутылки в чашку из-под кофе, даже не глядя сколько и всунул чашку в дрожащие пальцы Татьяны. — Вот выпей, должно стать легче, — он поддержал чашку, пока она судорожно глотала, не замечая даже что пьет. Через пару минут рыдания стали стихать, Татьяну перестала колотить дрожь, но весь вид говорил о том, что оставлять ее одну нельзя ни в коем случае. — А теперь спать, утро вечера мудренее, — Никита подхватил учительницу на руки и понес в спальню. Но когда он хотел ее уложить на кровать, Татьяна вдруг обвила руками его шею и тесно прижалась к груди. — Не отпускай меня, мне страшно, — он заметил, что ее зрачки растеклись на всю радужку, а на щеках заиграл румянец, но вначале не придал этому значения. — Хорошо, я посижу рядом, — Никита снова постарался опустить свою ношу на кровать, но она отчаянно замотала головой. — Нет! Не отпускай меня! — в глазах Татьяны заметалась паника и Никита почувствовал, что она прижалась к нему всем телом, всеми своими выпуклостями и впадинами. У ученика потемнело в глазах, бушующие гормоны резко активировались. Вдыхать ее дурманящий запах, чувствовать ее горячее тело в своих объятиях и при этом оставаться безучастным не смог бы наверное даже и взрослый мужчина, а он был всего лишь подростком, при чем безумно влюбленным в эту женщину. — Танюша… ты сводишь меня с ума — хрипло простонал парень, крепко стискивая свою ношу. — Мммм? — она вскинула голову у него на плече и их глаза встретились… а потом был взрыв… Взрыв эмоций и чувств, и все запреты полетели прочь. Все смело в урагане этого взрыва, отодвинулось на второй план и остались только они вдвоем и их чувства. Одежда слетала как по мановению волшебной палочки, пуговицы и застежки летели в разные стороны по всему полу, они раздевали друг друга с такой скоростью будто от этого зависела жизнь. И потом она замерла под ним, абсолютно голая, вся как на ладони доступная, пышущая каким-то неистовым жаром. Он навис над ней, любуясь ее телом, но она нетерпеливо повалила его на себя, мучительно застонала, когда он вошел в нее и выгнулась ему навстречу, раскрываясь еще больше. Он просто растворился в ней полностью. Сам не понимая откуда что взялось, он твердо знал где погладить, где поцеловать, а где и чуть прикусить, чтобы доставить ей неземное удовольствие. Нет, он конечно давно подковался в интернете после того случая с ней на кухне, но чтобы вот так свободно знать все о женском теле, тем более именно об этом женском теле! Никита удивлялся сам себе, но ведомый бурей наконец прорвавшихся чувств не останавливался ни на миг. Татьяна кричала под ним и билась в оргазме несколько раз, а потом затихла и доверчиво прижалась к нему всем телом, тихо засопев в грудь. Парень улыбнулся и нежно поцеловал свою женщину в макушку. — Спи, малыш, я рядом, — и прижав любимую покрепче, заснул вместе с ней.