Реинкарнация

Утром Никита проснулся первым. Понаблюдав какое-то время за сладко посапывающей Таней, уткнувшейся в его плечо, он вдруг четко осознал, что надо форсировать события прямо сейчас, не давая любимой одуматься. Откуда-то было твердое понимание, что как только Татьяна проснется, она вновь попытается его оттолкнуть, залезет в свою раковину и выковырнуть ее оттуда будет неимоверно сложно, а то и вовсе невозможно. Он сам не понимал откуда у него такая уверенность и знание ее характера, но в последнее время эти знания как-то сами всплывали внутри и судя по тому, как он, неопытный юнец, сумел довести свою женщину до пика несколько раз вчера вечером, не доверять им было бы глупо. Еще раз окинув лежащую рядом с ним нимфу любящим взглядом, парень удовлетворенно улыбнулся. Танюша как раз очень удобно спала на спине, откинув одеяло с ног и раскидав эти самые стройные ножки, видимо ей было жарко. Никита осторожно приподнялся и не менее осторожно переместился в ноги к Татьяне. Устроившись между ее ногами, он развел их еще пошире и заранее обхватив женщину за бедра покрепче, приник к ее беззащитным створкам ртом. В первый момент ничего не происходило, затем послышался слабый стон сладкой неги, а потом тело в его руках вздрогнуло, видимо Татьяна проснулась и попыталась осознать происходящее. — Нет! — испуганный вскрик эхом прокатился по спальне, Татьяна Сергеевна ахнула, заметалась по простыням, забилась в попытке освободиться из захвата молодых и крепких рук своего ученика, но с каждым его действием там внизу, ее силы слабели, а желание тугим огненным шаром разворачивалось глубоко внутри. — Боже! Никитааааа! — женщина застонала в голос, выгибаясь вверх всем телом и царапая ногтями простыни. — Кричи, кричи, моя девочка, — хрипло прошептал парень каким-то более взрослым гортанным голосом, на секунду отрываясь от ее лона, но затем впился в него с еще более неистовым натиском, умело орудуя языком и губами и виртуозно исполняя оду страстной любви. — Ооооо! Божеееееееее! — не выдержав этого напора, тело Тани выгнулось еще сильнее и тут же забилось в феерическом удовольствии. Никита не стал ждать когда женщина затихнет, он одним рывком оказался сверху и плавно, как нож по маслу, вошел в нее полностью, благо любовные соки обильно затопили ее промежность. А дальше… дальше Татьяна Сергеевна уже просто не помнила сама себя, она опять погрузилась в пучину сказочных дивных чувств, неземной ласки и обожания. Она утонула в этом безбрежном океане любви и совершенно уже не желала всплывать… Неделю Никита почти не выпускал ее из постели, мало того, он закрыл на замок в шкафу всю ее одежду и ей пришлось дефилировать по дому ню. И хотя это сильно ее смущало, но его любовное безумие не давало ей опомниться. Он любил ее везде, где только мог, на кухонном столе, на подоконнике, в ванной на стиральной машине, про диван в гостиной вообще не стоило упоминать. Кажется этот предмет мебели испробовал на себе все немыслимые позы из Камасутры… В общем это была действительно неделя фантастической какой-то просто немыслимой страсти обоих. И все это время их никто не беспокоил. Благодаря тому, что у Татьяны Сергеевны было две недели за свой счет, в силу семейных обстоятельств, а экзамены в школе начинались только со второй недели июня, учительницу не тревожили со школы. А Никита на следующий же день после бурной ночи, позвонил родителям и сказал, что пошел с друзьями в поход. Он всегда был пай мальчиком, хорошее поведение, отличная учеба, прекрасные отношения с предками без всяких подростковых выкрутасов. Поэтому родители, не подозревая подвоха, спокойно отпустили своего отпрыска, еще и денег на карту подкинули. Тем более, что экзамены ему не грозили, так как класс был не выпускной, решили, пусть мальчик развлечется… Все закончилось внезапно, в субботу вечером, когда зазвонил Танин мобильный и дрожащий голос мамы напомнил, что завтра девять дней и спросил сможет ли она прийти. Татьяна Сергеевна замерла, заледенела, осознание реальности выбило воздух из ее легких, телефон выскользнул из ослабевших пальцев и гулко стукнул по паркету. Никита в этот момент заходил из кухни с подносом еды и застал Таню, всю какую-то разом осунувшуюся, потерянную, с остекленевшим взглядом, а на полу телефон с отскочившим аккумулятором. Поднос мгновенно оказался на столе, Никита подхватил любимую и тихонько потряс. — Малыш, что случилось?! — с тревогой попытался вглядеться в ее глаза, но Татьяна испуганно отшатнулась, в ужасе прижала руку ко рту и отчаянно замотала головой. — Нет! Нет! Нет! — резкий звонок городского прервал ее истерические выкрики. Таня вырвалась из рук парня и схватила трубку. — Ддда, мамочка, все нормально… просто телефон уронила, — вцепившись в подлокотник дивана одной рукой до побеления костяшек, женщина из всех сил старалась говорить спокойно, чтобы еще больше не напугать и без того перепуганную мать. — Как ты? Как папа? Я понимаю, мамочка, но изменить мы не можем ничего… Да, конечно, я обязательно буду, до свидания, родная, — Таня положила трубку на рычаг и обессиленно опустилась прямо на пол. — Господи, что же я наделала! — закрыв лицо руками, женщина стала раскачиваться из стороны в сторону. Никита напрягся, медленно подошел к любимой и осторожно привлек ее к себе. — Танюша, любимая, все будет хорошо, — тихо стал нашептывать ей в ухо, нежно поглаживая по плечу. Но хорошо уже не могло быть, звонок матери привел Татьяну Сергеевну в себя, на нее как ушат ледяной воды вылили. Осознание того, что случилось все-таки то непоправимое, которого она так страшилась, полностью отрезвило учительницу. И ни горе, ни коньяк, ни гормоны парнишки, не были в этом виноваты. Вся вина полностью лежала на ней. Она взрослый человек, педагог со стажем, она одна несла за это полную ответственность. Татьяна отодвинулась от ученика и поднялась на ноги. Почувствовав, что она абсолютно голая, вспыхнула и растерянно огляделась в поисках халата. Не найдя его, слегка пошатываясь подошла к шкафу и попыталась его открыть. На секунду замерла, когда поняла, что дверца заперта. Потом покраснела еще больше, потому что вспомнила, что ключ у Никиты и вообще она тут носилась перед ним всю неделю голышом как портовая девка. Сгорая со стыда и позора за свое поведение, повернула к Никите только голову, стараясь сжаться всем телом, как будто это могло помочь спрятать бесстыдную наготу. — Дай пожалуйста ключ, — тихо попросила дрогнувшим голосом, чувствуя себя ужасно, как будто ее выставили нагишом на площади. — Зачем? Я не хочу чтобы ты одевалась, ты итак прекрасна, — Никита упрямо набычился, понимая, что теряет контроль над ситуацией. — Никита, это ужасная ошибка, моя ошибка! — глухо выкрикнула она, срывая покрывало с дивана и укутываясь им. Татьяна Сергеевна упала в кресло и снова закрыв лицо руками, ей было невыносимо стыдно перед мальчиком, глухо заговорила. — Ты понимаешь, что мы не можем быть вместе?! Ты несовершеннолетний, меня просто упекут в тюрьму, едва мы об этом заикнемся. Но не это главное, просто это все не правильно, так не должно быть, я не должна была тебя… совращать, не должна была позволять тебе… о, Боже! — вспомнив, как плавилась в его руках, как билась по несколько раз подряд от оргазма, Таня содрогнулась еще больше, — что же я натворила?! — она виновато подняла взгляд на Никиту. — Прости меня, это я во всем виновата, мне надо было сразу после того, что случилось тогда на кухне уйти со школы и больше никогда не появляться в твоей жизни, — парень дернулся что-то сказать, но Таня не дала, — нет, Никита, я знаю, что ты хочешь сказать, но… все что произошло между нами противозаконно и я преступница, самая настоящая преступница и должна сидеть в тюрьме. Меня ничего не оправдывает, абсолютно ничего! Я хуже тех проституток, что стоят на обочине, они хотя бы не совращают малолетних, — женщина криво усмехнулась и закрыв глаза, помотала головой, с трудом самой себе веря, что так низко пала. — Танечка, ну что ты говоришь?! Ну зачем?! Я же знаю, ты любишь меня и я тебя люблю, кто сказал, что мы не можем быть вместе?! Можно же два года подождать и встречаться по тихому, до моего совершеннолетия, а потом мы поженимся и все у нас будет хорошо, — Никита подскочил к любимой и обняв ее за ноги, положил подбородок на ее колени. Татьяна открыла глаза и с нежностью посмотрела на это до боли знакомое лицо погибшего любимого. — Никитка, Никитка, какой же ты еще ребенок, — легонько провела ладонью по его вихрам и тут же отдернула ее и крепко стиснула руки вместе, чтобы больше не поддаваться эмоциям, — все тайное когда-нибудь становится явным, это закон жизни. Но дело даже не в этом, я просто не смогу так жить, украдкой, воруя твою молодость, я противна сама себе, я предала свои же принципы. Как часто я возмущалась педофилами, а сама… не далеко от них ушла! — и женщина горько рассмеялась. — Я не ребенок! И ничего ты меня не совращала! Я сам тебя хотел, и между прочим я тебя подпоил коньяком, так что ни в чем ты не виновата, прекрати самоистязания! — парень гневно подскочил и встряхнул учительницу за плечи, — я люблю тебя, глупенькая и тебе никуда от меня не деться! — Никита прижал женщину к себе и жадно впился в ее искривленные губы. Заглушая этот ненавистный горький смех, желая заглушить ее самокопания жаром своей любви, он настойчиво потянул с нее покрывало и накрыл руками оголившиеся полушария ее груди. — Мммммммм! — Татьяна пыталась протестовать сквозь поцелуй, она с ужасом поняла, что Никита стягивает ее с кресла на пол, и уже раскладывает удобно на полу, попутно полностью сорвав покрывало и раздвигая коленом ноги, он удерживал ее руки за запястья, прижимая к полу, — мммммм! — она еще пыталась вырваться, пока он не вошел в нее одним рывком… В этот раз секс был жестким, немного грубым, Никита кусал ее губы и грудь, и неистово подавал бедрами вперед, вонзаясь глубоко внутрь, пока она не перестала сопротивляться и сама не подалась навстречу, заведомо проигрывая эту битву. Ее тело вопреки разуму бездумно сдало позиции и с радостью встретило захватчика. Первый же сладостный стон дал понять Никите, что сопротивления дальше не будет, и он стал более нежен, так нежен, что на вершину блаженства Таня взлетела трижды… После того, как опустошенную, Никита отнес учительницу в ванную и там в душе еще разок доказал, что он отнюдь не ребенок, Татьяна поняла, что выставить ученика, как в прошлый раз у нее не получится. Мальчик перестал быть мальчиком, он явно возмужал и заматерел. Откуда у него такие познания в сексе она даже думать не хотела, вся эта череда одноклассниц рядом с ним до сих пор приводила ее в бешенство. Спросить она постеснялась, а сам Никита не особо распространялся о том периоде. В общем Татьяна пришла к мудрому решению, что действовать надо хитростью. Нет, не то, чтобы ей не нравилось быть рядом с парнем, но она отчетливо понимала, что жить вместе им никто не даст спокойно, ни ее, а уж тем более его родители, да и общественность… осуждения общественности Таня боялась больше всего. И не только для себя, но больше всего для своих близких. Она понимала, что просто не вынесет такого позора. Поэтому она сделала вид, что смирилась с решением ученика, но постепенно в течение дня мягко пыталась втолковать ему, что ей надо на работу, а ему все-таки стоит показаться перед родителями. Поход не может быть столь длительным, и они забьют тревогу, а там и до раскрытия их тайны недалеко. Никита согласился с ней и в итоге они решили, что завтра Таня сходит к родителям, а он подождет ее дома. А послезавтра, она выйдет на работу, а Никита поедет домой и хотя бы неделю побудет с родителями, чтобы никого не насторожить. Вечерами они могут встречаться на пару часов у нее дома, а дальше что-нибудь придумают. Но для себя Таня четко наметила другой план. Она решила с понедельника пожить некоторое время у родителей, навряд ли они сейчас начнут допытываться почему. Симку она купит новую и тогда Никите будет сложно ее найти, а тем более к ней приблизиться. Если только в школе, но она надеялась на его благоразумие. В воскресенье поминальные девять дней у родителей были тяжелым испытанием, приходилось постоянно врать, изворачиваться и казалось, что ее видят насквозь. Было очень стыдно перед памятью брата, стыдно смотреть родителям в глаза, но она сцепив зубы выдержала и это. Предстояла еще последняя ночь с Никитой… Вернувшись домой, она сразу у порога была схвачена в его жаркие объятия. Он еще в коридоре нетерпеливо сорвал с нее одежду и овладел ею, не дав дойти до кровати, прямо на полу в спальне. Эта была еще более дикая ночь их любовного безумства. Татьяна точно знала, что это последние часы ее счастья, а Никита как будто тоже что-то подозревал и жарко любил ее, ненасытно лаская ее тело всеми доступными способами… Рано утром был последний раз, от которого Таня едва не разрыдалась, настолько больно было понимать, что это конец. Никита всполошился, увидев слезы в ее глазах, но она быстро постаралась его уверить, что это от счастья, что она с ним. Они страстно целовались перед выходом, а потом он выскользнул потихоньку, стараясь, чтобы не слышали соседи. А Татьяна Сергеевна вышла через пятнадцать минут после него и потерянно побрела на остановку. Душа рвалась на куски, сердце ныло и истекало кровью, но разум твердил, что так будет правильно. Она не имеет право портить жизнь мальчишке, и без того уже натворила бед…