Застывшая в жилах...

Ночь опустилась на Нибенку также быстро, как и вообще прошёл день. Особенно так длились дни...нет, года для Джона. Он по утрам и вечерам помогал и общался с жителями деревни, в той или иной степени сам обучаясь. Ночью Джон частенько ходит на другой берег реки к лесу. Там он медитировал, читал, и оттачивал свои навыки. Конечно, его всё ещё терзали сомнения по поводу его истинного предназначения, но одним из его главных характерных черт, было чувство, которое он любил больше всего. Не смотря на занятость, он любил чувствовать себя сильным. Сила - это то, что держало его на плаву. Частенько, из-за неё он случайным образом выкашивал несколько акров леса. Сила его и губила... Днём он сидел и выпивал в кабаке. А делать больше и нечего было, в извечную жару. Редко, когда настроение было очень уж скверное, вампир в полдень стоял у реки, мучаясь от обжигающего солнца, и сухого, такого же пекучего воздуха. Такое самобичевание заставляло его понять, что даже пытаясь жить спокойно, он всё равно будет жить терзаемый неуёмной судьбой. - "Сучья судьба..." - определил в мыслях вампир, и остановился на секунду. Достал из-за пазухи своего толстого плаща небольшую цельнометаллическую флягу, и хлебнул оттуда пару глотков свежей, свининой крови. Причмокнул языком, пытаясь ощутить какие-либо вкусовые нотки, но таких не оказалось. - "Мда...свиная кровь - не четвёртая группа человеческой..." - Джон всё же проглотил, и сплюнул от неприятного послевкусия. Джон вдохнул свежего, прохладного, вечернего воздуха. Солнце давно зашло за горизонт, и отсвечивали лишь бликовыми проблесками на небесную высь. Лучи давно не отражались от кристально чистой реки. Лишь маленькая часть луны Секунды засвечивала на землю. А так царилась кромешная тьма. Однако, Джон великолепно ориентировался, и видно в темноте ему было лучше, чем днём, когда солнце слепило и выжигало глаза. Вампир стоял посреди улицы, и с уставшими, упавшими веками, обратил лицо к "родной" луне Секунде. Джон снял шляпу, ещё раз глубоко вздохнув. В углу улицы располагался дом кузнеца. Внутри горели огни, а это уже означало, что жена Гейла уже накрыла, и готова была принимать имперских офицеров с границы. Джон осушил фляжку, и направился в сторону дома. Подойдя чуть ближе, он наконец заметил силуэты в окнах. Их было уже больше чем трое, а это означало что вояки уже прибыли. В прошлый раз, когда он встретил в деревне имперских военных, это закончилось тем, что бедные солдаты уехали домой калеками. Не то чтобы у Джона были проблемы с законом...просто обычно его идеология, "слегка" не сходилась с примитивным мышлением военных, у которых на уме была только выпивка, золото и шлюхи. Опасался он вовсе не Сиродильских законов, а стыда, стыда перед собственным народом. Сколько бы председатель не напоминал ему о долге, он всё равно сам осознавал, что бросил собственную нацию, и как говориться, "в кусты"... - "Эх не кажется ли тебе, что пора бы как-то избавиться от этого дерьма, а не запивать его галлонами алкоголя. " - Джон снова сжал свой кулак до боли, раздирая ладонь острыми ногтями. На загрубевших от солнца ладонях, всё равно появлялись раны и рубцы. Велика цена сдерживания гнева. Вампир приблизился к крыльцу. Рядом с домом стояла мелкая мастерская, и старая кузня, где собственно Гейл и подковывал перманентно доспехи и мечи, лошадей, и колёса брычек... Уже семь лет шла война Сиродильской империи с Братьями бури, за Скайрим. С юга постоянно стягивали войска к северу, к Бруме. Того бедный кузнец постоянно и был занят. Иногда и председатель устраивал у себя в доме ночлежку для имперских военных. Джон поднялся по хлипкими ступеням на крыльцо, и обратил внимание на шум. Внутри дома громко разговаривали солдаты, причём кажется двое, стояли совсем под дверью. - Да ты видел этого седого-молодого, испугал он меня... - возмутился один из солдат, стоящий прямо за входной дверью. Их разговор был отчётливо слышен даже на фоне других бесед внутри дома, так как деревня давно спала, и нигде уже не горели огни. - Что-то в этой деревне не так. - решил другой. Более молодой. Дверь резко распахнулась, и оба воина вышли на крыльцо, попивая из кружек пиво. Джона мгновенно скрылся в темноте. Оба были облачены в классические имперские доспехи для пехотинцев. Единственное, что отличало первого солдата от второго, это наличие у одного легионерской "юбки" из полосок кожи, и стального, узорного наплечника. Первый был рядовым солдатом, а второй, тот что с грубым голосом, старшим офицером. - Да мы ещё на тракте, на подъезде слышали, якобы здесь вампиры и злые духи обитают... - повторил свои предположения младший. - И ты в это веришь?! Бред. - на корню подрезал старший. - Ты боишься каких-то вампиров. Малой, ты воюешь против Братьев бури, при тебе не должно быть страха! - Ладно, ладно. Я предупредил, ведь они реально существуют. - не замолкал младший, и ходил по кругу на крыльце, не находя себе места. - Например вампиры Секунды. О...я слышал о них легенды... - Я тебе сказал, прекрати! - уже приказал старший офицер. - Тем более вампиры Секунды - никчёмны. Они слишком добрые. Их ещё святыми называют! Старший махнул рукой, и они зашли снова в дом. Джон подождал пока они закроют за собой дверь, и их разговоры не утихнут где-то в глубине коридора. Он спустился с потолка, и отряхнулся. Слишком уж пыльно было наверху. Вампир подошёл к наковальне Гейла, и положил на неё ладонь. Она ещё была горячая. Джону было не привыкать. Джон сжал кулак, и отворил хлипкую, скрепящую дверь. Она так заныла и затрещала, что он был уверен, что в доме его услышали все. Вампир прошёл по малоосвещённому коридору, и заглянул за угол. Вышел в прихожую, и направился вдоль, замечая там же, множество баулов и сумок солдат, которые бросили их сразу же при входе. Джон преодолел гору из личных вещей солдат, и наконец перебрался в небольшой зал, откуда отходило несколько комнат. Из гостевой исходил яркий свет. Громкие голоса перебивали друг друга. В основном это были голоса военных. Солдаты спорили, и перекрикивали друг друга. Джон отворил дверь гостиной, и прямо "ворвался" в неё. Все разом замолчали, когда зашёл вампир. Он забыл снять шляпу, и всё сразу же обратили на неё внимание. Шляпа, в доме, ночью... - Джонни, я так рад что ты пришёл! - первым подал голос Гейл - хозяин дома, и громко засмеялся, надеясь что его поддержат. Засмеялась и его жена. Мила - дочь Гейла, робко захихикала. Она каким-то необыкновенным взглядом одарила вампира. Джон едва смог оторваться. Его смиряло девять взглядов, из которых было шестеро вояк. Имперские солдаты как всегда, надменно и глумливо осматривали вампира. Их удивляло, как Джон может ходить в такой закрытой, жаркой одежде. Солдаты пропаливали в нём дыры своими взглядами. - Господа, меня зовут Джон, Джон Сифер. - вампир мгновенно придумал себе родовую фамилию. "Сифер" - в переводе с Альтмерского "Утренний сокол". Именно это он слово вспомнил, из-за старой сказки, которую читала ему мать. Это единственное воспоминание, которое осталось у него от матери. - Сказать бы, что мы слыхали о тебе Джон, так ничего и не скажешь. - криво усмехнулся старший офицер. Вряд ли он что-то подозревал, но Джон ему не симпатизировал - это точно. Старший офицер задвинул табурет, даже не успев присесть после разговора на крыльце. - Ну, хозяюшка, что же ты, пригласи гостя к столу! - каким-то странным, приказным тоном попросил старший. Гейл поморщился, и угрюмо кивнул жене. Та быстро положила на стол блюдо с картофелем, и снова убежала на кухню. Наверное раз в сотый... Солдаты продолжали сверлить его своими маленькими, обгорелыми глазками. На их лицах читалось всё что угодно, кроме гостеприимства. Джон никак не мог забыть, что в стране сейчас действуют законы военного времени, а это означало, что в дом, в котором захотят поселиться солдаты, не в коем случае не может отказаться. Каралось это смертью. Якобы измена родине. Вот так. - Не скромничай парень! - попросил его старший офицер. - Мы же знаем, что ты тут живёшь уже МНОГО лет, и прекрасно ладишь со всеми в деревне. - он махнул рукой в наплечнике, и младший офицер сидящий рядом, быстро налил медового пива в деревянную кружку, и протянул Джону. Вампир неохотно взялся за неё. - Мы тут слыхали ещё, что ты и с председателем знаком? - Лучший друг. - обрезал Джон, и понял, что стоять уже было не прилично. Поэтому вампир стянул табурет возле антресоли, и присел за большой стол. Стол к статье, ломился от еды и питья. Такие "заезды" имперских военных, часто, очень дорого обходились Нибенке. А этот раз ещё повезло, и в деревню попал лишь небольшой взвод. Джон не хотел пить из кружки, но под подозрительными взорами вояк, он отхлебнул пару глотков. Вскоре, жена Гейла вернулась, и обстановка сама собой стала проще и непринуждённой. Хозяин дома встал со своего места, и поднял свою кружку с водой. Вампир знал, что Гейл любит вечерами попивать со своими друзьями, но не сегодня. Сегодня у него в гостях было звено имперских офицеров, и оставлять их "без присмотра" нельзя было. - Что же друзья, выпьем же за нашу родину! - выкрикнул кузнец. Всё солдаты поднялись. Джон не двинулся. Хозяин умоляюще посмотрел на него. - "Ещё драк тут не хватало..." - скривился Джон, и всё же поднялся с табурета. - Да и выпьем же, за доблестных воинов империи! - добавила жена Гейла. Мила приподнялась, и также подняла бокал вина. - За империю! - рявкнули все шестеро солдат, и громко стукнулись деревянными кружками, что аж пиво полилось с краёв. * * * Глубокая ночь накрыла Нибенку, поглотив весь свет, и закрыв луну толстыми тучами. Дома, словно небольшие холмики, стояли на возвышенности у ответвления реки. За рекой шелестел дикий и густой хвойный лес. Деревня спала, и даже гости -с олдаты приклонились ко сну. Не только в гостях у кузнеца, но и два взвода в усадьбе председателя. Взвод у сапожника Гихарда, пару человек у тётушки Луизы, и командир роты поселился у рыбаков у реки. Джон дремал в том же положении, в котором и начинал разговор с имперскими солдатами. Он тяжело дышал, медленно выдувая воздух через нос. Какой-то громкий, но очень отдалённый шум заставил его проснуться. Он спал крепко, и кажись даже видел сновидения, но чуткий вампирский слух заставил его открыть глаза. Мужчина причмокнул языком, пытаясь распробовать пивное послевкусие. Он уже не помнил, что он пил после медового пива. На языке остался чуткий вкус спирта и крови. - Кислятина... - скривился Джон, и похрустел шеей, дабы пробудиться ото сна. Он поднял шляпу, которой прикрыл лицо, и ломко встал со стула. Хотел было потянуться и размяться, но понял, что от этого бодрей не станет. Позвонки захрустели, и связки под мышцами заныли. Помятый, толстый плащ Джона, висел на спинке стула. Вампир забрал одеяние, и накинул на своё голое тело. Единственное, что было под закрытым плащом, это узорный, кожаный жилет. Ноги Джона вяло поддавались движению, а тело раскачивалось то в одну, то в другую сторону. Каждый пол минуты он зевал и вздыхал. Странно, но не смотря на глубокую ночь, он вполне себе хотел спать, хотя обычно сном занимался днём, у реки, в теньке под берёзой. Комната была полностью закрыта от проникания какого-либо света, даже лунного. Джон конечно же всё прекрасно видел. Спал он на стуле, после того как опрокинул в себя четвертую пинту пива. Он уже не помнил, что, и как пошло дальше. Банкетный стол был до сих пор накрыт, и прямо за ним, устроившись на собственном вещмешке, улёгся один из солдат. Другой, остался за столом, и наверняка крайне приятно, отдыхал лицом в миске с похлёбкой. Вампир чувствовал неприятную лёгкость в желудке, и решил допить бутылку самогона, стоявшую рядом с "отдыхающим". Почувствовав приятный, тонизирующий эффект спирта в организме, мужчина закусил, и направился в сторону двери. Думая о том, что могло его разбудить, Джон сразу же вспомнил, что обычно будит его днём. Обычно это бывает вечерний тетерев, который слышится вдали с деревни, либо лязг вёдер, уходящих от реки рыбаков. На этот раз это был протяжной крик. Сначала он подумал было, что вполне может быть ночная птица, или собаки...но ложиться он уже не собирался, точнее садиться. Вряд-ли Джон заснул бы снова на деревянном стуле. Выйдя уже через другую комнату, он начал понимать, что шум этот был не от гостей. Офицеры расположились на своих баулах в комнатах, и даже в коридоре. В доме было тихо, а самое главное темно. Лишь возле входа, в прихожей, всегда горела небольшая лампа со свечёй. Распорядок дня вампира был уникально простым. Он никогда не спал ночью, поскольку при хорошем (при плохом) настроении выпивал в кабаке днём, от чего и пережидал адскую жару. Именно жару вампир ненавидел в первую очередь. Если разденется - сгорит, завернётся в ткани - захлебнутся собственным потом... - "Эх, вот бы на север...Говорят, в Скайриме солнце настолько закутанно облаками, что его лучи не достают до земли, оттого и зима там вечная." - Джон подавлял внутреннее желание. Мужчина оставил плащ и шляпу в гостинной, и вышел на крыльцо лишь в шёлковом жилете. Прохладный, ночной воздух обдул его со всех сторон. Вампир потёр загрубевшие ладони друг о друга. Отдалённым эхом, по главной улице пронёсся отрывистый крик. Такой крик издаёт человек, который в отчаянии пытается выбраться из лап убийцы. Пронзительный, тонкий, короткий. Женский. Джон сразу и не двинулся с места. Он хотел было сделать вид, что ему вроде как и показалось...Как бы крик как крик, ничего необычного, в полночь... Женский визг повторился. Джон тронулся, и выбежал в центр улицы. Ничего необычного, спящая Нибенка. Вампир покрутил головой, и вдалеке за мельницой, увидел горящий свет в амбаре. * * * - Не брыкайся овца! - солдат-громила с неухоженной, заросшей бородой, расстегнул ремни своих доспехов. Двое других, подчинённых ему рядовых, держали молодую девушку, прижимая её к деревянному полу амбара. - Пусти! - сквозь слёзы процедила Мила - дочь Гейла. Девушка вовсе и не думала, что выйдя ночью к колодцу за водицей, её схватят имперские "воины", и утащат в амбар. Ни разу, когда приезжали солдаты, над ней не пытались надругаться. Отец предупреждал её, что пьяные "свои" - хуже трезвого врага. Девушка пыталась изо всех сил вырваться, но имперцы прижали её телами. Через несколько минут её криков, солдат-громила приказал заткнуть ей рот. Сначала рядовой дал ей несколько подщёчин, а затем сунул тряпку. Амбарная дверь отворилась на распашку. В помещение задул пронизывающий, холодный и сильный ветер. Ставни окон с грохотом отворились, и с каждым порывом ветра, бились о деревянные колонны. Все трое обернулись. Им было бы более спокойней, если бы кто-то вошёл, нежели то, что произошло. Ветер сдувал некоторые маленькие стоги, и выдувал сено на улицу. - Чертовщина какая-то! - прорычал солдат-громила. Он явно пользовался своей силой, так как двое рядовых слушались каждого его приказа. - Да, чертовщина... - сразу же поддакнул рядовой. - Может, может она это, ведьма оная! - решил вдруг второй рядовой, и жёстко приложил кулаком по лицу девушки. Мила лишь беззащитно хныкнула. - Да тише ты, дурила! - солдат-громила отвесил второму подзатыльника, и собрался уж приняться "за дело", как вдруг спиной почувствовал неестественный холодок, который прополз по хребту под его хлопковой рубашкой. Этот самый холодок почувствовали и рядовые. Трое снова повернулись к амбарной двери. - Что, хулиганим ребята? - через всё помещение послышался режущий баритон. В широком дверном проёме стоял мужчина в шёлковом, алом жилете, и такими же алыми глазами смотрел на солдат. Те аж повздрагивали. Громила быстро поднялся, и агрессивно нахмурился. - Ану проваливай чучело, а то я тебе кишки на жопу намотаю! - брызжа слюной, начал ругаться громила. - С каких это пор имперские солдаты насилуют деревенских женщин не по одиночке? - риторично спросил Джон. - Может потому что даже одному уже тяжело уломать, приходится товарищей брать, да? - вампир качнул головой. - Да я из тебя сейчас фарш наделаю! - солдат-громила схватил вилы, которые стояли рядом с стогом, и бросился на Джона. В голове вампира встретились два принципа, и схлестнулись в яростной битве. С одной стороны, он пообещал себе не использовать дарованную с рождения силу, а с другой, он не мог просто взять и уйти. Когда-то давно, он поклялся председателю, что будет защищать людей деревни, и защищать так, как не смог оберегать свой народ... Благодаря воинской сноровке, громила умело совершил выпад, рассекая воздух сельскохозяйственным орудием. Четыре зубца чуть было не прокололи Джона, но в последний момент он с огромной скоростью отскочил от места поражения, и ударом руки переломал черенок орудия. Громила опешил, но совладал с удивлением, и тяжеленным кулачищей замахнулся на вампира. Джон нырнул в ноги солдату, и ударил его прямо в брюхо. Раздался хлопок, от соприкосновения "каменной" ноги, с огромным пузом громилы. Солдат завизжал от боли, как свинья на бойне. Громила откашлялся, и потянулся за Джоном. Вампир краем глаза едва заметил тянущуюся руку. - "А ты не так прост!" - удивился Джон. Он хоть и давно не дрался, однако знал, что от подобного удара в корпус, обычно его противники валятся и извиваются с пеной у рта. - "Да чтобы тебя...не убивать же!" - подумал Джон о жителях деревни. Да, да, именно о жителях деревни. Ведь подобные "геройские" поступки очень ценятся морально, но по факту, такие само-расправы приводят только к худшим последствиям. Убей кто-то из деревни солдата, так со столицы мгновенно прибудет карательный отряд. "Герой", кем бы он ни был, будет осуждён за убийство солдата при исполнении, и по законам военного времени ( и не только), будет публично казнён... А вся деревня будет оштрафована, или будет работать бесплатно на благо Сиродильской империи (что скорее всего). Джон кувыркнулся назад, уходя от стремительно сжимающейся над его головой руки. Вампир подобрал обломок от вил, и полоснул остриём по сухожильям на руке громилы. Рука повисла без движения. На лице солдата вырисовалась умоляющая гримаса. Джон ударил с правой руки прямо в промеж глаз громиле, и тот сорвавшись с места, вылетел из амбара, скатываясь по каменистому склону, вырывая целые охапки травы, дабы остановиться. Двое рядовых зарылись в сено, наблюдая как их старший со свистом вывалился из амбара, и направился вниз по склону, отбивая себе все органы об острые камни. Джон подошёл к Миле, и подал руку, помогая встать. Девушка посмотрела на него сквозь спавшую на лоб прядь волос, и нахмурившись ударила протянутую руку. Мила поднялась, суматошно поправила разорванную блузку и платьице, и толкнула вампира в сторону. - Всё...в порядке? - застопорился Джон, будто его только что обманул весь мир. Мила молча выбежала из амбара, казалось вытирая слёзы с лица. Направилась вниз по склону, назад в деревню. Джон сколько лет помнил Милу, но не разу не видел её такой. Она будто стала другим человеком. Вампир развёл руками, задумываясь о том, сделал ли он всё правильно. Он вроде как и прислушался к словам председателя: "Не помог своему народу, так помоги же здесь, нашему народу, людям Тамриэля." - возможно, такому чудовищу как он, этого не понять * * * Тусклая лампа светила ярко. Подобный оксюморон заел в данный момент в голове у вампира. Джон уже несколько минут бездумно пялился в горящую лампу на самом конце барной стойки. Как всегда, кабак освещала лишь она. Джон дописал уже неизвестно какой стакан бренди, не закусывая ничем. - Это создало для нас теперь реальную угрозу... - стоял рядом с ним председатель, и безнадёжно положил руки на стойку, всматриваясь в стакан с прозрачной жидкостью. - Ты меня вообще слушаешь?! - заметил председатель. - Да, я понимаю, но они... - наконец повернулся Джон лицом к лицу, но председатель его тут же перебил. - "Они", вот именно Джон, они! Им всё можно, это офицеры империи! Их нельзя избивать! - глава деревни ещё раз посмотрел на стакан, и покривившись, отставил его в сторону. - Он напал на меня, и пытался изнасиловать дочь Гейла. - всё так же спокойно произнёс вампир. Его на самом деле что-то веселило, вероятно что алкоголь. - Да клали они на то, что ты пытался сделать, и кого ты пытался защитить. Ты напал на солдата, а это военное преступление, за это вообще вешают! - по председателю нельзя было сказать, что ему сейчас также хорошо как и Джону. Вампира настигла какая-то неведомая эйфория. Счастье вдруг нахлынуло, и запеленало взор. За дверьми кабака УЖЕ творился Ад. До этого озабоченные поступком Джона солдаты, в панике хватались за оружие, пытаясь отбиться от неведомого. Демоническое существо рвало на части их доспехи, и выдавливало внутренности из их тел. Казалось бы, имперские воины должны были защищать жителей деревни, но их заботило лишь одно, как бы спрятаться, или хотя бы умереть быстро... Чудовище наслаждалось криками и муками умирающих, отрывая головы, выкручивая руки, и стирая в порошок кости. Алькорд давил их черепа ногами, и вырывал глаза своими когтистыми лапами. Дома в деревне горели от горящих стрел армии мёртвых. Алькорд тихо вырезал весь посёлок, и сразу же превратил бывших крестьян в своих мёртвых слуг и воинов, которые толпами набрасывались на оставшиеся группирования имперских воинов. Мертвецы-крестьяне, убитые и возраждённые Аькордом, жадно впивались в глотки своих друзей и соседей. Нибенка превратилась в кровавую баню. Вскоре, демон Обливиона шёл по полностью пропитанной кровью земле, переступая через сотни трупов, и погружая в кровавое море свои босые, бледные ноги. - Кровь... - откинулся на спинку табурета Джон, наконец осознав, что же так сильно будоражило его, и приносило изумительное удовольствие. Кровь, много крови, её запах забирался прямо в его мысли. Он хотел испить её, много...испить из хрустальных кубков, пировать до окончания времён... - Джон! - окликнул его председатель, с ужасом глядя на него. Лидер деревни смотрел на вампира с нескрываемым страхом. Джон побледнел, посинел, клыки стали в трое больше, а волосы удленнились и побагровели. Ногти стали чёрными и невероятно длинными, обгорелая кожа обновилась, а глаза стали красными и жадными, очень жадными... - Прости Джон, но тебе лучше уйти. Если сюда пошлют карательный отряд, и ты всё ещё будешь в деревне... - председатель замотал головой, и снова уткнулся в стакан. Джон не слышал своего друга. Его заполнила бесконечная жажда, голод, голод, голод...В его голове кто-то кричал, вопил и плакал. Душераздирающие мольбы не выходили из его души. Будто кто-то всеми силами пытался вырваться, сбежать, и даже умереть. Голоса молили о смерти. - Пойми меня, мне очень жаль, но так надо. - продолжил председатель, замечая что Джон не хочет ему отвечать. - Если ты действительно хочешь защитить этих людей...лучше уйти...- с этими словами председатель в конце концов взялся за стакан, и выпил содержащийся в нём прозрачный джин. Шипение заложило уши вампиру, и он оглушённый, продолжал смотреть в одну точку. Этот шум был чем-то похож на шум дождя, но сильнее, интенсивнее. Джон понял, что этот шум - это какая-то сила, которая бушует где-то извне. Как только крики в голове достигли своего пика, вампир перестал вообще что-либо воспринимать. Манящий и куражащий запах сытной, свежей, сладкой крови... Дверца кабака отворилась, и все ощущения Джона возрасли в десять раз. От такого наплыва энергии и исходящей силы, вампир застыл без движения. Он понял, что всё это происходило снаружи кабака. Всё крики, истошные вопли, мольбы о пощаде, и кровавый запах, который пропитал весь воздух, всё происходила за дверьми кабака. Председатель будто всё это тоже почувствовал, и сразу же крутанулся на табурете. Джон допил своё бренди, но так и не сдвинулся с места. Его будто парализовало. В дверном проходе стоял высокий, через чур худой мужчина в чёрном фраке, по верх которого развевался такой же по цвету плащ. Длинные, седые волосы мужчины доходили чуть ли не до колен, а бледная кожа будто светилась в покрове ночи. Как через мгновение понял председатель, светилась вовсе не кожа, а горящие дома деревни. От увиденного председатель вздрогнул, и соскочил с седалища. - Дж...дж-дж...Джон! - в ужасе крикнул мужчина, указывая пальцем на демона стоящего в проходе кабака. Вампир никак не реагировал. Мельком, в голове руководителя деревни промелькнула мысль, что седовласый убийца на самом деле знаком с Джоном, и может даже с ним за одно, но после того как за спиной Алькорда он увидел горы трупов, и кровавые реки по которым шагали мертвецы, он напрочь отказался в это верить. - Вот это интересненько... - каким-то необычайно заколдовывающим голосом произнес демон. Тембр был схож с шипением змеи и смехом гиены одновременно, но тем не менее слова он выговорил отчётливо и достаточно громко, чтобы председатель снова невольно дёрнулся. Алькорд двинулся внутрь, проскальзывая меж табуретов и столешниц, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, как будто выискивая своими красными глазами жертву. Председатель крепко сжал гранёный стакан, и с силой метнул его в Алькорда. Лицо демона показалось из темноты, и в туже секунду он схватил летящий в него стакан. - Это ты...но мы же тебя видели сегодня здесь. Кто, кто ты?! - недоумевающе отпрянул мужчина, и хотел было прыгнуть за барную стойку, но было уже слишком поздно. - Меня называют разными именами и на разных языках, но все эти имена созвучны со словами проклятия и ужаса. Я Алькорд, сын тьмы и пламени Обливиона, прородитель мирового баланса, инквизитор и каратель, освободитель всех смертных от оков, и воплощение разрушения людских грёз! - прогремел голос, и рюмки с графиками затряслись на полках, огонь на улице заполыхал сильнее, а дверь снова стукнулась о стены от мощного, порывистого ветра. Алькорд подошёл к председателю слишком близко. Он протянул к нему свою когтистую руку, но тут воздух содрогнулся, и что-то остановило демона. Рядом сидящий Джон, наконец-то "сошёл с мёртвой точки", и теперь он смотрел голодными глазами на Алькорда. Их взгляды встретились, и между ними образовался невидимы барьер, который отделял страх смерти, от страха во плоти. - Достаточно. Ты больше никого не тронешь. - приказал вампир, на что Алькорд ехидно улыбнулся. - Вот оно Джон, вот о чём я говорил! Ты слишком долго прятался от своего долга! Алькорд, он же демон Обливиона, пришедший чтобы остановить войны, и установить мир. - сипло договорил председатель. - Да, вот какими он путями добивается этого мира... - констатировал Джон, и прикрыл председателя, встав между ним и Алькордом. - Значит Джон тебя называют. - демон снова скверно ухмыльнулся. - Видишь ли, когда люди не могут достичь мира и понимания самостоятельно, мне приходится снисходит на эту бренную землю, и учить низших существ. Методы не важны. - он обернулся назад, и пару секунд наблюдал, как мертвецы терзают окровавленными пастями чей-то труп. - У человечества был шанс, был шанс исправиться. Я вижу в тебе этот шанс. Тебя послала Секунда... - Алькорд говорил медленно и размерено, акцентируя внимание на каждом отдельном слове. - А я прибыл от Даэдра. Мы полные противоположности. Твой мир - это мир путём добра и прощения, мой же мир намного проще и эффективней, мой мир - это тьма и разрушение. - Зло... - перевёл в одно слово председатель. Алькорд скривился. Ему явно не нравилась конкретно эта интерпретация. Демон хотел бы схватить руководителя деревни, переломать ему все кости и свернуть шею, но перед ним стоял Джон. Вся сущность Алькорда чувствовала, что Джона ему не победить. Пока не победить... - Ты уже нанёс слишком много вреда, и уничтожил то, что мне было дорого. - хрипло, сквозь зубы процедил вампир. Глаза его так и сверлили непробиваемой выражение демона. - Мне и вправду придётся уйти. - Да? - замотал головой Алькорд, не веря собственным ушам. - Ты оставишь бедолагу в покое, и мы уходим. - Джон повернулся к председателю. - Это всё, что я могу сейчас для тебя сделать. Прости меня. Ты действительно был и будешь для меня лучшим другом... - вампир усмехнулся, на этот раз искренне. - ...председатель. Удачи тебе, и долгой жизни. - пожелал Джон, и похлопал руководителя Нибенки по плечу. Председатель не шелохнулся. У него был шок, и вряд ли сейчас он мог что-либо воспринимать, однако эти слова он всё равно запомнил на всю жизнь. - Как невероятно трогательно. Будто балладу про героизм и любовь прослушал. - оскалился белоснежными зубами Алькорд, и пронизал Джона своим жестоким взглядом. - Кто, если не я должен сдерживать тебя и твою безумную, безудержную силу, пока ты ходишь по этому миру. Не могу позволить, чтобы из-за твоих прихотей кто-то ещё пострадал. - строго сказал Джон, и направился к выходу из кабака. - "Ох, мне это уже нравится! Спасибо Обливиону за достойного соперника..." - в голове у себя поблагодарил Алькорд. - Это не прихоть, так предначертано. Баланс должен быть восстановлен, либо силами света, либо силами тьмы... - и Алькорд вышел из кабака. Он щёлкнул пальцами, и всё поднятые им мертвецы, снова превратились в холодные, безжизненные трупы. - Прошу, избавь меня от этого бреда, ибо я не сдержусь, и ещё на пол пути снесу тебе твою седую голову... - с этими словами, вампир надел широкополую шляпу , и примял ею длинные волосы завязанные в хвост. - "Уже не терпится узнать, на пол пути к чему?" - эта мысль только будоражила воображение демона, и заставляло его предвкушает кровавой битвы, новой и новой...