Кровь по стали

      Библиотечные часы пробили полночь. Тихий перезвон отскочил от стен, разносясь по всем уголкам библиотеки. Дремавшая в кресле Василиса всполошилась, выпрямилась и потянулась, устало потирая глаза. На пол с грохотом упала толстенькая книга про временны́е параллели. В тишине библиотеки этот звук казался устрашающим. Девушка подняла фолиант и равнодушно откинула его на ближайший столик, удобно устроившись в кресле.       Сон никак не шёл. Василиса не спала весь день после случившегося на крыше. Ей стало страшно, ей было непонятно, что произошло и что делать дальше. Что стало с Захаррой? Зачем ей Стальной Зубок? Встретятся ли они вновь? Голова трещала по швам от этих вопросов.       Василиса не спала уже сутки. Она бы и хотела поспать, но просто не могла. Она чувствовала себя разбитой, брошенной и безнадёжно одинокой.       Сзади скрипнули половицы. Василиса не придала этому значения, тщетно пытаясь заснуть. Тут часто скрипит пол: то от ветра, то от старости. Но через некоторое время скрип повторился, уже ближе. Василиса обернулась, но никого не увидела. Тогда Огнева зажгла ещё два фонарика и отправила их вверх, чтобы те лучше осветили пространство между двумя резными шкафами, где она сидела.       Скрип стал ещё ближе. Василиса напряглась всем телом, неотрывно глядя на книги, что стояли на нижних полках.       Прошла минута.       Две.       Тишина.       Василиса тихо встала и двинулась по направлению к широкому коридору, который соединял множество отделов библиотеки.       Никого.       Девушка решила, что сильно устала, и ей пора бы сменить тесное кресло на уютную кровать. Поэтому она погасила все фонарики, кроме одного, и направилась к выходу. Старый пол противно скрипел под её ногами.       И под чьими-то ещё.       Василиса резко обернулась, но снова никого не увидела. Да что же это такое?       Вдруг она уловила еле слышное трепыхание крыльев, и уже в следующее мгновение чьи-то сильные и грубые руки заткнули ей рот. В шею уткнулось что-то острое и горячее.       — Тш-ш, не шуми, — Василиса не могла вспомнить, кому принадлежит этот, на первый взгляд, знакомый голос. В библиотечной тьме (единственный фонарик необычным образом потух, оставляя Василису один на один с неизвестным) он казался отчуждённым и незнакомым.       — Кто вы? — пробормотала Василиса пересохшими губами. Сердце колотилось словно бешеное.       — Что, не узнаёшь старого друга? — издевательски поинтересовался неизвестный. Конечно, Василиса узнала в этом голосе… Маара?       — Маар! — воскликнула она и попыталась выбраться. — Не смей так шутить больше!       Но Броннер и не думал отпускать заложницу, а наоборот, прижал её к себе покрепче и надавил ещё сильнее в шею острым предметом.       — Я с тобой не собираюсь шутить, Огнева, — надменно произнес парень. — Либо ты делаешь то, что скажу, либо пеняй на себя. Понятно?       Василиса сглотнула.       — Маар… может, хватит, а? — она предприняла неуверенную попытку выбраться, но тщетно.       — Делай то, что я говорю, — равнодушно отчеканил Маар.       — Хорошо. Чего ты хочешь?       — Скажи мне своё числовое имя, — эта «просьба» прозвучала так безобидно, по-простому, как будто Маар предложил Василисе выпить чаю.       — Что?.. Нет! — и вот тут терпение Василисы лопнуло. Часовая стрела мгновенно обвилась золотой змейкой вокруг её запястья и мягко легла в руку. Василиса выпустила небольшой дождь из разноцветных спиралей в потолок, и это сработало. Маар отвлёкся на какую-то секунду, но эта секунда стала для Василисы спасением. Девушка вывернулась из рук парня и тут же отскочила к противоположной стене.       И тут она увидела, что тот самый острый предмет, что упирался ей в шею несколько секунд назад, был её собственный ЧёрноКлюч. Сапфиры на нём горели синим пламенем и, видимо, он всё ещё был горяч, но Маара это нисколько не тревожило. Он держал его так, будто бы ничего странного в нём и нет.       — Откуда у тебя мой ключ?! — воскликнула Василиса.       — Твой ключ? — насмешливо переспросил Маар. — Не забывай, что и меня он принял.       Василиса растерялась. Да что же он хочет?       — Зачем тебе моё числовое имя?       Маар неодобрительно цокнул и покачал головой, но нахальная ухмылка с его лица даже и не думала уходить. Ему было… весело?       — Скажем так, оно мне нужно для одного дела, — со скучающим видом ответил Броннер.       — Для какого такого дела? — прищурилась Василиса.       Внезапно лицо Маара перекосила злая гримаса. Вид у него стал такой, будто бы он только что проглотил целый лимон.       — Довольно! — вскрикнул он и выпустил из Стального Зубка ярко-синюю извивающуюся стрелу. Попытки отразить эту атаку были безуспешными, и Василиса, охваченная каким-то парализующим эфером, с грохотом распласталась на полу, не в состоянии контролировать руки и ноги. Острая боль стрелой прошлась по позвоночнику и ударила в черепную коробку, мигом затуманивая сознание. Ей с трудом удалось повернуть голову в сторону подошедшего Маара.       — Может, хоть так ты наконец-то поймёшь, что я не шучу? — злобно прошипел он и замахнулся для удара…       …Стальной Зубок выпал из внезапно ослабевшей руки парня, а сам Маар тяжело выдохнул и осел на пол. Прежде, чем Василиса потеряла сознание, она различила шуршащий подол платья Чёрной Королевы во тьме.       Кажется, она начала приходить в себя. Сбежавшее сознание тихонько постучалось к ней, и девушка медленно повернула голову на бок.       — Жаль, что для неё всё так обернулось…       Кто-то беседовал неподалёку.       — Да-а, она даже никому ничего не сделала… от судьбы не уйдёшь.       Воцарилась тяжёлая тишина, длившаяся для Василисы вечность.       — Хорошая ученица была, способная. Но теперь на её жизни поставлен крест.       Сознание вновь начало отступать медленными, грузными шагами и вскоре Василиса провалилась в бездну.

***

      Последние лучи алого заката освещали острые пики Рубинового Шпиля. Они прощально опускались вниз, омрачая башни замка самой лучшей школы на Эфларе. Хотелось поскорее укрыться от летнего дрожащего марева где-нибудь под раскидистой кроной деревьев, а лучше в прохладном помещении. Так и делали ученицы десятого круга, которые сейчас сдавали экзамен на перевод на более высокий круг. Девчонки устало сидели за столами, изнывая от жары, которая тут, на одном из последних этажей школы, всё ещё держалась от самого полудня.       Нынешний директор Светлочаса, Фариэлла Резникова, руководила этим процессом, но сама не меньше юных часовщиц хотела побыстрее закончить с этим и спрятаться где-нибудь в прохладном месте.       Казалось, всё хорошо в этот вечер.       В это же самое время по одному из извилистых коридоров с высокими стрельчатыми витражными окнами решительной поступью шла женщина. На вид ей было лет тридцать-тридцать пять. Она не была особо примечательна: обыкновенный брючный костюм глубокого красного цвета, туфли на высоком каблуке и брошь в виде стрекозы с рубинами. Волосы её были собраны в незамысловатую причёску и украшены заколкой, усыпанной всё теми же рубинами. Лицо женщины было каким-то слишком вытянутым и даже озлобленным, серые глаза потемнели от ярости.       Но куда же она шла?       Невероятной скорости этой женщины можно было позавидовать: движимая яростью, она в мгновение ока добралась до последнего этажа школы и чуть не вынесла дверь класса, где ученицы десятого круга сдавали экзамен…       — Ну, ты и… сука! — в сердцах воскликнула женщина и тут же вытащила часовую стрелу, направив её на ошеломлённую Фариэллу.       — Простите? — тут же нашлась директриса. — Немедленно опустите оружие и объяснитесь!       — Нет, дорогуша, объясняться сейчас будешь ты!!! — задыхаясь от гнева, кричала незнакомка.       Ученицы ахнули — сначала с удивлением, а после от ужаса — вместо ничем не примечательной женщины теперь с неприкрытым величием их рассматривали холодные и обжигающие, словно лёд, глаза их бывшей директрисы — Елены Мортиновой.       — Елена… — разочарованно и как будто для себя прошептала Фариэлла. Понимая, что битва неизбежна, в её руке появилась часовая стрела, но она всё же попыталась успокоить взбесившуюся бывшую подругу.       — Я не знаю, как ты выбралась и чего хочешь, но знай — сражаться с тобой я очень не хочу, — совершенно спокойно и твёрдо произнесла Резникова.       — Не хочешь? А придётся! — с этими словами Елена выпустила первый эфер, который вполне удачно был отражён Фариэллой.       Началась битва. Ученицы, охваченные ужасом и страхом, спрятались под столы. Никто из них не решался и носа оттуда высунуть, дабы остаться с головой на плечах. Все уже были наслышаны про дурную славу их бывшей директрисы, но никто из присутствующих в классе учениц не видел её до этого момента. Они надеялись, что эта встреча будет первой и последней.       Каждое эферное слово оставляло яркий след в виде искрящихся снопов лент и спиралей. Они разбивались о стекла и стены в нескончаемой лихорадке. С каждым выпущенным на волю эфером Елена всё больше и больше уверялась в своей несокрушимой победе. И вот, перед Фариэллой алым пламенем уже горела первая косая линия…       — Что хочешь сказать на прощание, подруж-жка? — делая акцент на последнем слове, прошипела Елена. Всё её тело содрогалось от осознания собственного превосходства.       — Зачем ты это делаешь? Чего ты добиваешься? — горящие глаза выдавали страх Фариэллы. Но страх не перед собственной смертью, а страх за своих учениц, за коллег и просто всех часовщиков, которые ещё падут под острой стрелой Елены.       — Неужели ты хочешь… вернуть Астрагора? — догадалась Фариэлла.       — Астрагора? — насмешливо переспросила Елена, а потом в сердцах воскликнула:       — Да пошёл к чёрту этот старик! Он уже ни на что непригоден. Я хочу отомстить всем, кто когда-то перекрыл мне дорогу в светлое будущее… И я справлюсь со всем сама! А теперь приготовься умереть!       Фариэлла не успела ничего сказать. Перед ней уже горел огненный крест, а Елена громогласно выкрикнула её часовое имя.       — Овежурк*!       И без того аристократично бледное лицо Фариэллы Резниковой стало кристально белым, а затем, замирая навеки, окаменело. Она теряла краски жизни на глазах, но образ её приобретал и одухотворённые черты. И вот, через пару мгновений перед Еленой стояла статуя, настолько реалистичная, будто бы только что вышла из-под руки опытного скульптора. Глаза Фариэллы смотрели намного дальше, чем просто вперёд. Казалось, они смотрели в будущее. В будущее, которого у неё уже никогда не будет.       Елена оглядела «работу» с довольным видом и окинула оценивающим взглядом учениц, что со страхом и любопытством выглядывали из-под столов.       — Рекомендую запомнить меня в лицо, милочки. С этой минуты я — ваш хозяин, — и она гордо удалилась, цокая каблуками по лакированному полу.       В этот вечер в Рубиновом Шпиле было спокойно. Но то было спокойствие, нагнетающее ужас и вселяющее страх. Потому что в этот вечер из Рубинового Шпиля не вышел никто.