Кровь по стали

      Хрустальная тишина стояла в комнате. Казалось, что время тут замерло. Но нет, лёгкие занавески развевались от ветра, а открытые оконные ставни немного скрипели, запевая свою обыкновенную песню.       Вот по потолку ползёт очередное чудовище, готовое проглотить первого встречного. У него маленькие лапы, но большая, с острыми изогнутыми зубами, пасть. Шерсть у мохнатого гостя в свете полной луны блестящая, гладкая. Чудовище любит заползать в чужие головы и съедать весь разум без остатка, бесконечно множась под действием подчинённого сознания. И уже не останавливается.       Василиса вяло усмехнулась и перестала смотреть на потолок, где отражалась тень занавесок. Кажется, она сходит с ума. С того случая в библиотеки прошло около двух суток, а ей всё ещё не разрешали подниматься с кровати. Чёрная Королева лично приглядывала за внучкой, поила её какими-то горькими настойками и всё приговаривала про нарушенное время девочки. Ну, а Василиса… а Василиса нарушала бабушкин запрет именно ночью. Огнева медленно села на кровати, а затем спустила сначала одну ногу, а за ней вторую, и подошла к окну. Она опёрлась ладонями о подоконник и вдохнула грудью свежий ночной воздух.       Внизу была тишина. Сейчас бы полететь камнем вниз и только у самой земли вызвать крылья! Но нельзя.       Внезапный порыв ветра потревожил ночную тишину, заставляя могучие деревья перешептываться на своём древнем языке. Василиса уселась на подоконник и достала из медальона Чёрный Ключ. Кинжал выглядел совершенно обычно. Он не был горячим, а семь сапфиров не сияли ярче небесных звёзд. Обыкновенный Чёрный Ключ. Однако именно это и настораживал младшую Огневу больше всего. А ещё то, почему вдруг ключ оказался в руках у Маара? И почему мальчик хотел… убить её? Чёрная Королева предположила, что Броннер вёл себя так именно из-за ключа. Сейчас парень находится под стражей, чтобы не вытворил ещё чего-нибудь. Василиса хотела бы лично с ним поговорить и узнать всё же истинную причину такого странного поведения друга.       Василиса сама удивлялась, но она больше не испытывала такой панический страх перед неизвестным, как раньше. Она всё никак не могла понять причину этого странного спокойствия внутри, но точно знала, что совсем недавно что-то произошло. Хорошее или плохое — вот чего ей не дано понять.       В коридоре послышались шаги. Василиса убрала Стальной Зубок обратно в медальон и юркнула под одеяло как раз в тот момент, когда шаги затихли прямо под её дверью. Слабый свет снаружи проник в комнату, очертив тень чьих-то ног. Натянув одеяло по самый нос, Василиса послушно закрыла глаза, притворяясь спящей. Но даже через минуту дверь не открылась. Наоборот, началась какая-то тихая возня. Василиса открыла глаза и посмотрела на дверь. Такое ощущение, будто бы кто-то пытается её взломать, но дверь-то не заперта!       И вот тут Василисе стало страшно. А вдруг это снова Маар? Наконец, дверь тихонько приоткрылась, и в комнату скользнула чья-то маленькая фигурка. Василиса тотчас притворилась спящей.       Сначала было тихо. Ночной гость осмотрелся по сторонам, будто бы что-то выискивая, а затем медленно, словно боясь потревожить сон хозяйки, двинулся в сторону Василисиной кровати. Огнева так сильно напрягла свой слух, что ей стало казаться, будто бы уши, подобно кошачьим, потянулись вверх.       — Василиса, проснись… Василиса, — тёплая рука коснулась её плеча и немного потрясла. Василиса сделала вид, что сладко спала и немного поворчала из-за «неожиданного пробуждения», но всё же открыла глаза и уставилась на внезапного гостя.       Этим гостем оказалась Захарра. Она присела на край кровати и смотрела на Василису тёплым, виноватым взглядом, слегка наклонив голову вбок.       — Зачем ты пришла так поздно? — спросила Василиса, садясь на кровати.       — Пришла, чтобы извиниться, — виновато произнесла Драгоций. Она опустила голову, задумавшись, но это продлилось недолго. Девушка собралась и начала говорить:       — Прости меня. Я повела себя необдуманно.       И она вновь сникла, уставившись в пол. Василиса наблюдала за этими изменениями на лице подруги. В её глазах разразилась самая настоящая буря эмоций: сначала вина, затем уверенность и, наконец, какое-то напускное величие, с которым она продолжила свой монолог:       — Нет, Василиса. Я думаю, тебе стоит знать. Понимаешь, взрослые, они… они врут тебе. Они всегда тебе врали и сейчас врут. Нагло врут в лицо!       Захарру вдруг затрясло. Она обняла себя за плечи и взглянула на Василису глазами, полными слёз.       — Конечно, они не желают, чтобы ты знала. И я не должна была знать, но так вышло, я узнала. И хотела тебя спасти! Прости, что так вышло! Я не знала, что всё так обернётся!       Она вытерла слезу, что покатилась по её щеке, оставляя едва заметную в лунном свете дорожку.       — Вот теперь, когда уже поздно что-либо менять, я предупреждаю тебя: не верь ни единому слову взрослых. Кто бы это ни был: твоя бабушка, отец, учителя… все, кто знают о проклятье Чёрного Ключа. Никому не верь!       — Даже тебе? — безразлично бросила Василиса. Один взмах часовой стрелы, и плохо слепленный образ Захарры Драгоций растворился в ночном мраке, обнажая истинную сущность гостя. То была Елена Мортинова.       Женщина тут же вскочила и, подобно дикому зверю, оскалилась. Ледяные глаза голубого цвета метали искры, а в её руке прочно лежала часовая стрела.       Василиса же, не веря своим глазам, выронила своё оружие, и оно с обречённым звоном столкнулось с холодным полом. Василиса впервые в жизни практиковала такой приём, как избавление от иллюзии. Её совсем недавно обучила этому Мендейра, но только в теории. И теперь Василиса явственно почувствовала в «Захарре» какой-то подвох, как её учила Фея Тёмных Мыслей. Оказалось, неспроста.       Трясясь от страха, Василиса мигом подняла свою стрелу, боясь тут же быть сражённой, но Елена будто бы ждала готовности соперника. Неужели она будет сражаться честно?       Василиса выпрямилась, но тут же столкнулась с холодным взглядом Елены и обомлела. К счастью, Мортинова в эту ночь располагала к душевным разговорам, поэтому паузы не возникло. И атаки тоже.       — Надо же, — её голос даже не дрогнул, — ты так быстро разгадала головоломку. Неужели тебя подготовили?       Василиса, охваченная паникой — вот он, тот роковой час наступил! — пыталась придумать хоть что-то, чтобы иметь преимущество. Хвала Эфларусу, у неё было немного времени, пока Елена развлекается пустыми разговорами.       — …а я всё ждала встречи с тобой, — мечтательно продолжала Елена. — А ты выросла, фейра, — оскорбление больно резануло по ушам, напоминая о пока что недалёком прошлом.       — Боль! — взмахнула стрелой Василиса, вложив в эферное слово всё то, что ей приходилось испытывать по вине Елены. Женщина, даже не напрягаясь, изящно взмахнула рукой, и огненная стрела, посланная Василисой, растворилась.       — Однако не возросли твои боевые навыки, милая, — насмешливо улыбнулась Елена. Она почему-то не спешила атаковать.       Василиса отчаянно соображала, что же ей делать. Может, звать на помощь? В замке полно людей, включая Чёрную Королеву и Мендейру. Они-то точно помогут. Нет. Она пообещала себе, что примет этот бой в одиночку. С любым исходом.       — Ты даже не будешь меня удивлять? — донёсся очередной насмешливый вопрос от Мортиновой. — Как скучно.       Василиса и глазом моргнуть не успела, как увидела перед собой множество непонятных линий, который окутали её со всех сторон, словно кокон, и услышала из уст Елены своё числовое имя, выговоренное наоборот…       И мир для Василисы вдруг перестал существовать.

***

      Вокруг была кромешная тьма. Она, подобно тому чудовищу с потолка её комнаты, открыла свою могучую пасть, готовясь проглотить всё, что попадается на пути. Василиса всем своим естеством ощущала, как что-то холодное и такое непонятное раз за разом прикасалось к ней, оставляя влажные следы. Неужели чудовище и теперь вместе с ней?       Как она ни старалась широко раскрыть глаза, лучше видеть не стала. Быть может, она ослепла? Девушка попыталась ухватиться за что-то, делать несколько шагов, но… пола под ногами не оказалось. Она парила в воздухе. Точно в воздухе? Где она вообще находится?       «Наверное, я умерла», — подумала Василиса. Так вот как выглядит безвременье. Вернее, оно никак не выглядит. Просто тьма. Сплошная тьма. Тьма давит отовсюду и она не в силах что-либо сделать, чтобы закончить эту пытку.       Василиса хотела коснуться своей часовой стрелы, но её не обнаружила. Она своего тела в принципе не обнаружила.       «Значит, я точно умерла. Плоти нет, остался один дух», — невесело заключила девушка. Но почему же она до сих пор может думать?       Найти ответ на этот вопрос она так и не успела, потому что уловила какой-то слабый, но приближающийся цокот, похожий на человеческий шаг. Он был уверенный, ни на секунду не колеблющийся, стремительный, решительный. С каждой секундой он становился всё ближе и ближе и, наконец, достиг такой громкости, что захотелось закрыть уши. Но, вот несчастье, ушей-то у неё уже не было. И как спасаться?       Вдруг переменилось кое-что ещё. Василиса начала видеть едва различимые силуэты предметов, что находились перед ней. Значит, она не слепа! Она захотела осмотреться, но зрение не подчинилось ей. Она захотела остановиться, но ноги не подчинялись ей. Она наблюдала за всем, словно бы была единственным зрителем в большом кинозале, где на экране показывали её жизнь. Жизнь Василисы, но без участия самой Василисы.       Она уже довольно чётко видела перед собой высокие стены, старинные статуи и гобелены, сопровождающие её… или не её? В одном из таких коридоров она узнала Расколотый замок. Её тело, движимое кем-то чужим, перемещалось по запутанным лабиринтам замка очень уверенно, будто бы тот человек прожил в этих стенах добрую половину своей жизни.       А если это выходка Елены?       На миг Василисе стало не по себе. Обзор затуманился, а сама девушка, как ей показалось, чуть не выпрыгнула из своего временного коридора. Но в этот краткий миг обстановка сильно изменилась.       — Василиса? — её обдало жаром. Это был голос Нортона Огнева.       — Что ты тут делаешь? — удивлённо спросил Огнев-старший.       — Пришла, чтобы мстить, — её собственный голос прозвучал совершенно иначе. Он не был таким, каким его привыкла слышать сама Василиса. Он был жестоким, жёстким, словно металл, и острым как нож.       Теперь она была уверена — это Елена, другого и быть не может. Она вклинилась в её временной коридор, но не вытеснила оттуда Василису, а позволила наблюдать. Наблюдать за… ох, Василиса всеми силами пыталась в это не верить!       Дальше её слух заглушился звуком боевых эферов. Она видела плохо, и слышала тоже нехорошо, но точно знала, что нужно что-то делать. Но как? Василиса пыталась вернуть контроль над своим телом, но Елена была сильней.       Временами ей удавалось взглянуть на происходящее, и от этого зрелища ей становилось не по себе. Она поняла: Елена нагло пользуется беспомощным положением отца в этой ситуации. Если Нортон убьет Елену, он убьет и Василису.       Девушка внезапно почувствовала всю ту ответственность за жизнь близкого ей человека, которая тяжким грузом легла ей на плечи. Если она срочно что-то не предпримет, Елена просто убьет её отца!       Её тело резко отбросило назад под действием эфера, выпущенного Нортоном. Василиса мысленно сказала отцу «спасибо» и обещала простить его за этот эфер, потому что ей таки удалось завладеть телом в этот краткий миг замешательства Елены! Вновь почувствовав власть над телом, девушка взглянула на отца. Тот был, мягко говоря, в плохом состоянии: рассечённый лоб, перебитые крылья (от ран они перестали быть невидимыми и тяжёлым грузом волочились следом, затрудняя передвижение) и повреждённое правое плечо. Нортон тяжело дышал и напряжённо следил за Василисой, пытаясь понять — она это или всё ещё Елена.       — Стой… — слабенько промямлила Василиса, — опусти стрелу. Это я.       Огромных трудов ей стоило открыть медальон и достать заветное кольцо с циферблатом. И как только она догадалась использовать его? Стоило только напялить ей кольцо на палец, она вновь была отброшена куда-то на границу своего подсознания.       Не успела! Елена снова набралась сил и продолжила бой. Эта женщина, Василиса уверена, будет биться, пока сама не погибнет.       Огнева не могла более смотреть на то, как умирает её отец. Она не видела, в каком он состоянии и сколько ещё протянет, но поняла, что недолго, потому что всякий эфер, который он отправлял, летел куда-то в сторону, разбиваясь о стены или окна.       Василиса умоляла отца, чтобы его эфер попал в цель. Наверное, всякий, кто услышал бы подобное, как минимум покрутил бы у виска, но Василисе сейчас это было жизненно необходимо.       Это действительно была схватка не на жизнь, а на смерть. Нортон, стоящий перед выбором — убить Елену вместе с дочерью или умереть самому — и Елена, бессовестно пользующаяся его положением; и Василиса и Елена, делящие между собой один единственный временной коридор. И пусть Василиса не принимала в ней такое активное участие, но от неё, пожалуй, зависело ВСЁ.       Она ощутила приятное покалывание в конечностях — очередная маленькая победа над Еленой! Быстро взглянув на отца, который от бессилия сидел на полу, прислонившись к стене и держась за раненый живот, Василиса незамедлительно открыла крышечку маленьких часов и с усилием крутанула стрелку в противоположном направлении, думая при этом о безопасном месте, о своей комнате в Чернолюте.       Вокруг закрутился вихрь золотистой пыли и разноцветных цифр, тотчас окутавший Василису и уносящий куда-то назад. Сильное головокружение застало её врасплох, и она ушла в беспамятство, всё ещё продолжая крутиться в бушующем водовороте времени.