Помни про два года

Майкрофт вышел из палаты Джона Ватсона, как генерал из объятой огнём казармы. Лестрейду пришлось спешно отступить с его дороги. И идти за ним следом, до палаты Шерлока. Ждать, пока Холмс-старший поговорит с врачами брата. Вернётся назад. — Ну, как? — Без изменений. Это означало, что хуже не стало и все системы организма поддерживаются на должном уровне, но сердце формироваться и не думает. Ни малейших изменений в клеточной структуре. Грегори смотрел на бесстрастное лицо Майкрофта, и, как ему казалось, столько всего читал на нём. Тот был в ярости (на Шерлока ли, который его не послушал, на себя ли — что не нашёл аргументов, чтобы его отговорить и сил — чтобы остановить), в отчаянии от невозможности повлиять на ситуацию. Был напуган, как любой нормальный человек, когда вглядывается в дорогое лицо на больничной подушке. И главное… Майкрофт знал, что ничего из эмоций он не должен никому показывать. Все вокруг смотрели на него, как на непоколебимую скалу, на источник силы и уверенности, знали, что даже если всё пойдёт не так, всё будет плохо, он изыщет возможности и найдёт выходы… ну, на крайний случай, отважно встретит провал и ответит за него, прикрыв всех тех, кто сейчас тенями скользил по палатам и коридорам. Они делали свою работу, и делали её хорошо. А Холмс проживал жизнь. Жизнь, в которой ему не на кого опереться, некому пожаловаться. Некому признаться в своих чувствах. Даже признаться, что эти чувства у него есть! Или есть кому, просто Майкрофт не может позволить себе этого? Нужно донести мысль, что может. — Подвезти вас домой? — проговорил Лестрейд. Майкрофт взглянул на него с удивлением. Будто забыл, что находится здесь не один и сразу даже не увидел инспектора, а просто смотрел в пространство, пытаясь понять, откуда доносится звук. — Нет. Благодарю. — Опять ночуете в больнице? Майкрофт, с момента операции вы здесь практически поселились. Но в этом нет необходимости! Если что — вам позвонят, напишут, сообщат тридцатью разными способами. И вы отдадите нужные распоряжения. — Я должен всё увидеть своими глазами, инспектор. Я должен быть рядом, — он уже почти прошёл мимо, но всё же вспомнил о вежливости, обернулся. — Благодарю за заботу. Доброго вам дня, — и пошёл дальше по коридору, в дальнюю палату, что ему выделили для проживания, наверняка тут же позабыв о существовании Лестрейда. Но тот не собирался оставлять Холмса одного. Не сегодня. Грегори сбежал вниз по лестнице, вышел из больницы, достал телефон и поискал ближайший супермаркет. Тот обнаружился буквально в паре кварталов. Инспектор добежал туда, наверняка побив свои рекорды во время тренировок. Прикупив готовой еды, он подумал и отправился в отдел вин. Магазинную дешёвку Майкрофт не пьёт, ему привозят вино спецрейсами из каких-то невероятных краёв, но Лестрейд отбросил эти мысли и просто выбрал своё любимое: белое полусладкое «Three Choirs May Hill». Сегодняшнюю ночь он был твёрдо настроен провести с Маем. Не в постели, правда. Но хотя бы рядом. Стоя у кассы, Грегори думал, может, всё же признаться, наконец, в своих чувствах? Но одёрнул себя. Маю и так сейчас нелегко, ещё и этим его грузить… Как бы его «компьютерный» мозг не сгорел от таких перегрузок. Но покормить его никто не запретит? Больничное крыло, где поселился Холмс-старший, имело свой отдельный вход, и инспектор, личным распоряжением Майкрофта, имел туда доступ в любое время дня и ночи. Запрет на приносимые продукты здесь тоже не действовал. Грегори положил пакеты (даже не разбирая пока) в стоящий прямо в коридоре низенький холодильник, и отправился на поиски Майкрофта. Нужно было доложить ему, что инспектор твёрдо намерен остаться сегодня с ним, а также узнать, что из принесённого Май согласен съесть. И не принимать отказов. Холмс обнаружился в палате, в том виде, в каком Лестрейд никогда прежде его не видел. Пиджак безупречного костюма снят и брошен на спинку стула, галстук и вовсе подевался неизвестно куда… Величайший гений современности явно не ждал гостей сегодня. Он сидел, опустив голову на сложенные на столе руки. Грегори понял, что Майкрофт спит. Как это всё вымотало его, беднягу… Инспектор почувствовал, что его сердце заливает ещё большая, чем обычно, нежность. Он осторожно подошёл к столу, безотчётно желая только посмотреть на такого уязвимого и беззащитного сейчас Холмса… и обратил внимание на кучу бумаг, устилавших гладкую пластиковую поверхность. Часть была смята, часть даже разорвана. Но одна бумажка выделялась. Чистая, ровная, яркая, в холодном белом свете больничных ламп, она сияла как Солнце в окружении планет. Грегори ко времени вспомнил, что свет нашей звезды именно белый, а жёлтым кажется, вроде бы, из-за атмосферы. Он не хотел лезть в дела Майкрофта, но не смог сдержать свою руку, что потянулась вперёд и осторожно взяла со стола документ. «Я, Майкрофт Холмс, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю своё сердце своему брату Шерлоку Холмсу. Данная операция должна быть произведена сразу же, как только риск смерти упомянутого Шерлока превысит…» — Что вы здесь делаете, Лестрейд? — взлетел под потолок голос Холмса-старшего. Инспектор отскочил, но листок из рук не выпустил. — Кто вас научил совать нос в чужие документы? — Академия полиции, — чётко выговорил Грег. — Наша обычная практика. Майкрофт… вы… вы не можете этого сделать… — Почему же? Вполне могу. У нас с Шерли одна группа крови, да и прочие параметры вполне… — Май! — инспектор впервые назвал его так вслух и не за глаза, а в лицо, и швырнул бумажку на стол, но та, кружась, полетела куда-то мимо. — Не притворяйтесь, что не понимаете! У вас-то новое точно не вырастет! — Лестрейд, — Холмс устало потёр лоб, — не кричите, и так голова раскалывается. Не факт, что оно вырастет и у него. Брат вбил себе это в голову. А я не смог выбить. — Но… — Я знаю, что вы мне скажете, — жестом остановил инспектора Майкрофт, — я всё это уже говорил брату. Что нужно соизмерять ценность человека относительно той пользы, что он может принести обществу. Что Шерлок, с его гениальным умом, куда более ценный экземпляр, чем обыкновеннейший из обыкновенных, его друг. Ну ладно, возлюбленный. — А вы — по этой же системе — и вовсе не имеете цены! — Лестрейд, наверное, и сам не заметил, как взял поднявшегося со стула Майкрофта за предплечья. — Знаю. Но мой братец заявил мне, что этот один человечек для него важнее, чем все остальные вместе взятые. Я долго обдумывал его слова… И понял… Да, наверное, понял. Что для меня мой младший брат… аналогично, дороже всего остального человечества. Вот таким нерациональным я стал. — Май… — И главное, Грегори, — Холмс также впервые назвал инспектора по имени, — если погибнет один из них… второй не станет жить. Просто не сможет. Сами же видите. И всё, что мы сделали, будет напрасным. Наш эксперимент будет провальным. А я… я один. Против двоих. Всё же, пользы чуть больше. Логично? — Нет. — Почему? — Потому что… вы тоже не один, — и, не давая ни себе, ни ему времени опомниться, Грегори качнулся вперёд и чуть коснулся губ Майкрофта. Едва-едва, на границе ощущений. — Грег… только не говори, что… не надо. Мне… мне сейчас… вот совсем… — Знаю, — кивнул инспектор, — не буду усложнять всё ещё больше. Просто внесу предложение. Прикажи поместить Шерлока и Джона в одну палату. И поставить кровати рядом. А ещё лучше — уложить их в одну. Холмс удивлённо заморгал. — Кроватей такой ширины не бывает. — Для тебя — найдут. Или по спецзаказу сделают. Понимаю, это затруднит уход, не обязательно держать их так постоянно… но — попробуй. — Не всё можно объяснить моей наукой, да? — Майкрофт чуть улыбнулся. Впервые с момента, как всё это завертелось. — Не всё, — подтвердил Грегори, и прижал Майкрофта к себе, так, что их тела, в том месте, где под плотью и костями были сердца, соединились, — да это и не нужно, Май.

***

— Теперь о главном, ты должен поесть. — Грегори… — Возражения не принимаются! Ты на призрака похож! Когда ты последний раз нормально ел, или спал? Если ты рухнешь тут, никому лучше не будет! И твоему брату в том числе! Кто будет всем руководить и командовать? Так, я иду за едой, а с тебя — организовать стол. Убрать все эти «завещания». Живо! Никто уже давно не командовал Майкрофтом. Забавно, но ему это понравилось. Подарило какое-то чувство облегчения, что теперь не он главный и можно чуть расслабиться. Холмс-старший решил насладиться моментом и действительно дать отдых себе и, главное, своим нервам. Невозможно долго находиться в таком напряжении. Лестрейд всё устроил в лучшем виде. — У нас будет пикник! — доложил он, появляясь в палате с пакетом, — сними одеяло с постели и положи его на пол. — Но, Грег… — Май! Сегодня командую я! Давай! Майкрофт улыбнулся. Он бы не признался себе, но от близости Грегори, его живого и радостного тона, Холмсу стало легче. Все проблемы чуть отступили, и правда захотелось подурачиться. Он решил больше не возражать Лестрейду, что бы тот не затеял. Поэтому они расстелили больничное одеяло на полу, расставили на нём миски с фруктами (мыл инспектор) и жутко кривыми бутербродами (за очищенным от бумаг столом резал Майкрофт). Он ни слова плохого не сказал о вине, спокойно пригубив его из пластикового стаканчика. — Моё любимое, — доложил инспектор. Тогда Холмс глотнул побольше и принялся хвалить букет и послевкусие. Оба не помнили, когда ели с таким аппетитом. Хотя сидеть на жёстком полу двум не молодым мужчинам было трудновато, обоим явно было весело. Ну или они успешно делали вид, что это так. Грег рассказывал забавные случаи из своего детства и юности, следя, чтобы Майкрофт съел всё, что оказалось на его тарелке. Под приятный разговор это получалось гораздо лучше. Когда же пикник был окончен и его следы были отправлены в мусорку, Лестрейд не успокоился. Он уселся поудобнее и велел Холмсу положить голову ему на колени. — Грег… — начал было Майкрофт, но вспомнил своё решение не спорить. Вздохнул, и, кряхтя, прилёг. Инспектор запустил руки ему в волосы и принялся лёгкими движениями массировать голову. — Грегори… это… это приятно… — Тебе необходимо расслабиться, — улыбнулся Лестрейд. Когда у него самого от неудобной позы заныло то, на чём сидят, инспектор, под недовольное мычание, осторожно выполз из-под разомлевшего Майкрофта, отправился к постели, откуда принёс подушку и сунул под голову своему подопечному. Когда Холмс снова более-менее устроился, глядя на инспектора снизу вверх, тот принялся осторожно поглаживать его лицо. Нежно скользя подушечками пальцев ото лба к подбородку, очерчивая контур лица, затем от крыльев носа до уголков губ, потом осторожно обводя сами губы. — Грег… — прошептал Майкрофт, — мы же говорили об этом… не нужно… я не могу… — Это всего лишь массаж, Май, — объяснил инспектор, — он ни к чему тебя не обяжет. — Но… — Просто дай немного отдыха своему телу, разуму и душе. И Майкрофт подчинился снова. Он позволил Лестрейду гладить себя, постепенно перейти с лица чуть ниже, сначала вдоль ключиц, а вот уже Грегори нежно проводил ладонями по груди и животу Майкрофта сквозь рубашку, понимая, что нужно быть крайне осторожным и деликатным. Показать, что достоин доверия. Дружбы. Тогда, возможно, позже, и его чувств. Заметив, что у Холмса просто закрываются глаза, Грегори заставил Майкрофта подняться, довёл до постели, усадил и взялся за ремень его брюк. — Я только помогу тебе лечь спать, обещаю, — проговорил инспектор. Он действительно осторожно стянул с Майкрофта брюки, носки и рубашку, уложил и прикрыл одеялом, вернул на место подушку. — Отдыхай, любовь моя, я обо всём позабочусь, — прошептал Лестрейд, наклоняясь к Майкрофту. — Обещаешь? — прошептал тот, уже отключаясь. — Клянусь, — инспектор провёл рукой по коротким волосам возлюбленного. Иногда ему было жаль, что природа не наделила его такими же кудрями, как и Шерлока… но он любил это ощущение коротких тонких прядей, что скользили сквозь его пальцы. Не прошло и минуты, как измотанный Майкрофт крепко спал. Грегори посмотрел на него и вышел из палаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Как оказалось, очень вовремя. К ней приближалась целая делегация врачей. — К Холмсу нельзя, он… — начал было Лестрейд, но был прерван одним из докторов: — Дело срочное, инспектор! Жизненные показатели его брата падают, мы… — …мы разворачиваемся и идём в его палату! — Но… — Так, ты и ты — к Джону, привезите его к Шерлоку! — Инспектор знал, что в подобных ситуациях нужно назначать конкретных ответственных. — Живо! В отсутствие Холмса за всё отвечаю я!

***

В палате Шерлока царила суета. Медицинские аппараты тревожно пищали, окружавшие Холмса-младшего медики как-то странно посмотрели на влетевшего к ним Лестрейда. Как будто ждали вовсе не его. — Доложить обстановку! — потребовал инспектор. — Если коротко — он умирает. По личному распоряжению Майкрофта Холмса при данном развитии ситуации мы должны готовить Шерлока к пересадке сердца. Мистер Холмс-старший собирался подготовить соответствующий документ. И стать донором. Мы… — Он передумал, — инспектор рванул к Шерлоку. — Не смей! — велел он ему, склонившись над бесчувственным телом. — Не смей, слышишь! Не смей забирать у меня Мая! Я его не отдам! Никому! — Инспектор, — позвали его сзади, но он не отреагировал. — Это было твоё решение, Шерлок! Он тебя чуть не на коленях умолял! Я уговаривал! Но ты сам так решил, а теперь… теперь брат должен умирать за тебя?! Нет уж! — Инспектор! — снова позвали его. — Да?! — рявкнул Лестрейд. — Мы доставили Джона Ватсона, как вы… — Тогда чего медлите?! — Грегори по-прежнему не оборачивался, — поставьте их кровати рядом и пусть они возьмутся за руки. — Но они же без созна… — Так, отойдите раз не понимаете! — кто-то прервал говорившего. Лестрейд усмехнулся. За его спиной началась возня, но инспектор всё своё внимание сосредоточил на лежащем перед ним детективе. — Май мне этого не простит, — продолжил он свой монолог, вглядываясь в лицо Шерлока, — никогда. Он никогда не простит мне твоей смерти. Пусть. Пусть он ненавидит меня. Пусть отдаст под суд, но он будет жить, ясно тебе?! Лестрейд выпрямился, закрыв глаза и глубоко дыша. Дело даже не в ненависти, которую он готов принять. Без брата Май никогда не будет счастлив. Как он сказал про него и Джона? Если погибнет один, другой тоже не станет жить? Просто не сможет? С Майкрофтом будет тоже самое. Так его не спасти. Если только… — Инспектор! — снова позвали его, но он отмахнулся. — У меня первая группа крови, резус отрицательный. Я универсальный донор! Если ему нужно сердце… берите моё. — Но… — Что я там должен написать, где расписаться? Лестрейд, наконец, обернулся. И увидел стоящего в дверях Майкрофта. Грозного и непоколебимого. Завёрнутого в одеяло и похожего на римского патриция. Врачи застыли на местах боясь дышать. В палате установилась гнетущая тишина. Грегори сначала не понял… но быстро осознал: приборы Шерлока замолчали. Неужели он… Тогда всё кончено. Майкрофт шёл вперёд, к Грегу. Тот выпрямился, не сводя с него глаз. Он не пытался ничего говорить, ничего объяснять. Вот Холмс-старший остановился, глядя прямо Лестрейду в лицо. Тот не отводил взгляда. — Обернись, Грег, — велел Майкрофт. Инспектор сглотнул, но приказ выполнил. Кровати Шерлока и Джона стояли вплотную, детектив и его верный блоггер держались за руки, как новобрачные. Приборы обоих чертили свои непонятные Грегори кривые… но они их чертили. Значит, Шерлок был ещё жив. — Состояние стабилизировалось, — доложил один из врачей, будто не до конца веря в это. Инспектор ощутил как на его плечи легли твёрдые как гвозди пальцы Холмса-старшего. — Ты правда готов дать согласие на пересадку сердца? — ледяным тоном спросил Майкрофт. Инспектор несколько секунд вслушивался в бешеный галоп обсуждаемого органа. — Да, Май. Могу написать необходимые бумаги прямо сейчас. Только ты… ты только… Он не договорил, потому что оказался с силой прижат спиной к груди Холмса-старшего и ощутил его губы у своего виска. — Замолчи, — прохрипел Майкрофт, и инспектору почудилась какая-то сырость. Какие-то горячие капли упали ему прямо за воротник. — Я… — Ничего не говори, прошу. — Хорошо. Лестрейд ощутил, как Майкрофт глубоко вздохнул и продолжил уже без дрожи в голосе: — Ты это хорошо придумал, положить их рядом. Теперь брат справится. Я уверен. — Май… Холмс-старший развернул инспектора к себе лицом: — Сказал же — помолчи, — и, будто не веря, что его послушаются, закрыл рот Лестрейда поцелуем.