На земле жесткой, как гранит

Гарриет нужно было ответить на письмо, у которого не было обратного адреса. Письмо, которое принесла почтовая сова. Если бы Гарриет знала, где взять хотя бы почтового голубя. Сидя в кабинке туалета библиотеки, она растерянно смотрела на письмо и список в своих руках, чувствуя себя одновременно самой счастливой и самой несчастной девочкой на свете. Все встало на свои места – Гарриет ни секунды не сомневалась, что письмо было настоящим, ведь это объясняло ее способности, а главное, давало понять, что она вовсе не фрик, не ненормальная, есть люди, такие же как она. Целая школа с детьми, которые умеют делать то же, что и она. Может быть, где-то даже живут семьи, в которых несколько человек могут колдовать. «… Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов…”,- прочитала она еще раз. Международная конфедерация магов – значит, во всем мире есть волшебники, маги, чародеи. Гарриет была не одинока. Если она попадет в эту школу (а для начала нужно хотя бы узнать, как отправить сову с письмом), то, может быть, даже сможет найти друзей и подруг. Без Джонатана, который готов был любому рассказать гнусности о ней, без тети Петунии, которая говорила учителям, что Гарриет патологическая лгунья и воровка, давала понять, что она грязное бремя на плечах доброй христианской семьи. Она смогла бы учиться, не страшась получить слишком высокую или слишком низкую оценку, ведь первое несло за собой обвинения в списывании, а второе - оплеухи за недостаточное прилежание. Она должна была ответить на письмо. Написать, что у нее нет денег на покупку списка всех этих вещей и книг, что она не знает, как добраться до школы, что ее родственники убьют ее, если поймут, что она собралась учиться «дьявольским искусствам». Да, на взрослых людей редко можно было рассчитывать, но ведь это такие же маги и волшебники, как и она... Гарриет положила руку себе на грудь, туда, где так быстро билось ее сердце, и постаралась успокоиться. Не стоило возлагать слишком много надежд на этих людей. Для начала нужно было написать письмо и подумать, как его отправить. Когда она преодолеет это первое препятствие и получит ответ, то тогда и подумает, как разбираться с остальным. Девочка перечитала письмо еще раз и сложила обратно в конверт, свернула его пополам и спрятала под майку. Не стоило рисковать – если она потеряет письмо или Петуния увидит его… она даже не хотела думать, что будет тогда. Гарриет вышла из кабинки и увидела в зеркале свои покрасневшие глаза, распухший нос, растрепавшиеся волосы. Кажется, она сама не заметила, как заплакала, читая письмо, настолько разволновалась. Она вытерлась салфетками из коробки на стене и аккуратно пригладила волосы. Было около четырех часов дня. Гарриет решила пойти к миссис Фигг, написать у нее письмо и там дождаться времени возвращения домой. Миссис Фигг встретила ее заветревшимся печеньем и крепким чаем, она не спросила, где девочка была до этого времени, такие мелочи не очень волновали старушку. - Миссис Фигг, могу я попросить у вас ручку и бумагу?- спросила Гарриет, отпивая чересчур горький чай и стараясь не морщиться от острого запаха кислой капусты в комнате. - Конечно, конечно, дорогая, - та с трудом поднялась из кресла, пересадив кошку с колен на подлокотник, - где-то здесь у меня была… Она подошла к шкафу и начала копаться в одной из полок, бормоча под нос. Все это время кошка не сводила с Гарриет глаз, в ответ на что та скорчила ей рожицу. Кошка невозмутимо моргнула и продолжила пялиться. - Вот!- вскрикнула миссис Фиг и положила на стол перед Гарриет смятый лист с серебристыми узорами по краям,- сейчас принесу тебе ручку. Гарриет с сомнением посмотрела на масляное пятно в углу бумаги, но промолчала – нужно было быть благодарной за то, что ей хотя бы есть теперь на чем писать. Миссис Фигг принесла ей ручку с комком ободранных перьев на конце и следами от маленьким острых зубов по всему корпусу. Девочка не сомневалась, что большинство вещей в доме миссис Фигг побывало в зубах у ее обожаемых питомцев. - Спасибо, миссис Фигг,- Гарриет взяла бумагу и ручку,- можно я сяду за ваш кухонный стол? Мне нужно написать сочинение для школы, я бы хотела продумать план, пока я у вас. - Да, Гарриет, конечно! Не забудь взять с собой печенье и чай, ничто так не вдохновляет как чашка крепкого чая… и, конечно, бисквиты… куда же без старых, добрых бисквитов, верно, Лапка?..- миссис Фигг продолжила гладить свою кошку, и судя по ее осоловевшему лицу, собралась прикорнуть прямо в кресле. Гарриет быстро встала и направилась на кухню –спящая миссис Фигг была намного предпочтительнее миссис Фигг, часами показывающей свои альбомы со своими дурацкими кошками. Она собралась с мыслями и, взяв пару пожелтевших салфеток с кухонных тумбочек, начала писать на них план письма. Девочка несколько раз перечитывала и вычеркивала некоторые предложения. Наверняка, чтобы учиться нужно было разрешение опекунов… или нет? Есть ли у них помощь необеспеченным ученикам? В нынешней школе Гарриет выдавались гранты ученикам из бедных семей на покупку школьной формы и канцелярских товаров, она была уверена, что слышала что-то такое от других учеников. Возможно, нечто подобное было и в Хогвартсе? Как долго длился учебный год? Судя по списку необходимых предметов, Хогвартс был школой с проживанием, но почему нигде в письме это не упоминалось прямым текстом? Гарриет отложила ручку и потерла виски – у нее было слишком много вопросов и ни одного ответа. Наконец, она решила, что составила окончательный вариант письма, оставив в нем главные вопросы – каким образом ей обойти Хоббсов и как купить принадлежности для школы. «Дорогая заместитель директора МакГонагал, Меня зовут Гарриет Поттер, я получила письмо из школы Чародейства и Волшебства Хогвартс 26 июля через сову. Я бы очень хотела учиться в вашей школе! Однако, мои опекуны очень враждебно относятся к магии, и я боюсь, что они не позволят мне уехать. Они не станут покупать мне все необходимые вещи и учебники. Я прошу вас посоветовать мне, как поступить. Возможно ли учиться в школе Хогвартс, не получив разрешения опекунов? Если да, то можно ли получить займ или грант на покупку школьных принадлежностей? Спасибо вам! С уважением, Гарриет Поттер». Оставалось только придумать, как отправить письмо. Когда девочка вернулась в дом на Хантинг Гейт, на улице уже стемнело. Она проскользнула в заднюю дверь дома, слыша, что из гостиной все еще доносились голоса – кто-то из гостей еще не ушел. Она стащила из холодильника кусочек ветчины, пару кусков не поджаренного тоста и незаметно проскользнула к себе в кладовку. Когда придет время убирать после праздника, тетя Петуния обязательно крикнет, чтобы она спускалась. Это был самый странный, самый волшебный день в ее жизни. На следующий день Гарриет проснулась как обычно от крика тети, как обычно оделась и расчесалась, единственное, чем отличалось это утро от других, это припрятанным в одежде письмом, которое девочка решила держать при себе все время. Она сложила его в маленький квадрат и положила в красный конверт для рождественских открыток, который как-то вытащила из мусорного бака на кухне, потому что ей понравились золотистые олени, выложенные блестками на лицевой стороне. Конверт был чистым – тетя Петуния не успела выкинуть поверх него остатки с рождественского стола. Между золотистыми оленями Гарриет аккуратно написала ручкой: «Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс, Заместителю Директора Минерве МакГонагалл». Конечно, она бы предпочла нормальный конверт, но нужно было обходиться доступными средствами. Она спустилась, помогла тете Петунии, которая была еще более раздраженной, чем обычно, приготовить завтрак, взяла свой тост с джемом, наполнила бутылку водой из-под крана и пошла в сад. К счастью, Хоббсы предпочитали не видеть ее за завтраком (да и в целом во время любого приема пищи, но, кажется, лицо Гарриет именно за завтраком вызывало у Петунии несварение), поэтому она могла спокойно поесть, а потом заняться списком дел, который составила для нее тетя. Гарриет начала полоть клумбы, когда услышала хлопанье крыльев. Она задрала голову и, чувствуя, как быстро забилось сердце, увидела птицу, сидящую прямо на изгороди. Эта сова была темнее и крупнее прошлой. Она нетерпеливо ухнула, вытянула лапку и уронила письмо прямо на голову ойкнувшей Гарриет. - Подожди, подожди секунду, - забормотала она, судорожно расправляя майку и вытаскивая свое письмо, - пожалуйста, отнеси его в Хогвартс. Птица, будто понимая девочку, вытянула лапу, в которую Гарриет тут же протянула свой конверт. Сова схватила письмо и, не испытывая никаких неудобств от сжатой в когтях бумаги, оттолкнулась от изгороди, взлетев. Девочка чуть не захлопала в ладоши от радости. Улыбаясь, она подобрала письмо, принесенное птицей с земли и собиралась была засунуть его под майку, как почувствовала присутствие за спиной. Все внутри сжало страхом. Гарриет обернулась и увидела побледневшее от злости лицо Петунии. Женщина схватила ее за предплечье и потащила в сторону гаража. - Тетя Петуния, я могу объяснить… тетя Петуния, пожалуйста, - во рту у Гарриет пересохло, она знала, знала, что ничего хорошего ее не ждет. Тетя просто убьет ее, возьмет что-нибудь тяжелое и забьет ее до смерти. Они наврут всем, что Гарриет уехала учиться, да и никто даже не спросит о ней. Слезы бежали по лицу девочки, но ей было слишком страшно, чтобы попытаться вырваться. Тетя резко дернула дверь гаража, толкнула Гарриет внутрь, закрыла дверь и так и продолжила стоять к девочке спиной. Гарриет смотрела на худую напряженную спину тетки, обтянутую тканью темного платья, и думала, что ей нужно бежать – если она быстро откроет дверь в дом, пробежит через коридор и гостиную, то сможет выбежать во входную дверь. Но она не могла сдвинуться с места. Нормальные девочки не передают письма совам, не разговаривают с ними. Гарриет была уверена, что тетя видела все, иначе у нее на лице не было бы этого выражения, не было бы такой ярости в глазах. - Неблагодарная девчонка,- тихо сказал Петуния, все так же не оборачиваясь, и ее голос дрожал от злости,- маленькая дря… Не договорив, она резко втянула воздух и застыла, через секунду сделав длинный выдох, вместе с которым ее тело словно бы обмякло, будто бы из тетушки вышел весь воздух. Ее плечи расслабились, и она опустила голову. Наконец, Петуния обернулась и с удивлением Гарриет увидела, что на бледном лице тетки уже не было той пугающей ярости. Она просто выглядела очень уставшей, будто приступ злости бесконечно изнурил ее. Девочка заметила еще резче проступившие морщины вокруг глаз, опущенные вниз линии рта. - Тетя Петуния, - прошептала Гарриет, - пожалуйста… пожалуйста, не… - Замолчи, - ответила женщина, и девочка захлопнула рот так быстро, что почувствовала, как щелкнули зубы друг о друга. - Это письмо,- сказала Петуния,- было из этой мерзкой школы? Гарриет кивнула. Тетя знала о Хогвартсе. Как она могла знать?.. Тетя, должно быть, увидела удивление на ее лице и скривила губы: - От них пришло письмо по почте. Я сожгла его. Женщина сжала ладонями виски, как она делала, когда у нее начинались приступы мигрени. - Глупо было думать…- пробормотала она,- да, стоило ожидать… Она посмотрела на Гарриет: - Ты прочитала письмо? - Да, тетя,- тихо сказала девочка. - Твоя мать была такой же, - выплюнула Петуния, - как и твой отец. Гарриет прижала ладони к солнечному сплетению, чувствуя, как у нее перехватило дыхание. - Они не были алкоголиками или наркоманами, они были еще хуже, - Петуния говорила тихо и быстро, будто бы уже тысячу раз произносила это про себя, - хуже, чем убийцы, хуже, чем насильники. Твои родители были противоестественными безбожниками, ведьмой и колдуном, бездушным сатанинским отродьем… Девочке казалось, что она сейчас задохнется, так тесно у нее сжало в груди. - Один из их же братии убил их обоих, а остальные бросили тебя у моих дверей, словно бездомную кошку… дали мне на воспитание дитя, отмеченное дьяволом. Из глаз у Петунии лились слезы – впервые в жизни Гарриет видела, чтобы тетя плакала. - Сначала они забрали мою сестру, а потом они дали мне тебя, чтобы я воспитывала тебя в одном доме с моим сыном и моим мужем. Они не дали мне выбора, просто оставили тебя у нас на пороге… что еще можно ожидать от людей, в которых нет Бога, которые продали себя и своих потомков Дьяволу… - Каждую ночь я просыпалась и думала о том, что ночью ты вылезешь из своей колыбели, - Петуния всхлипнула, - вылезешь и сделаешь что-то с Джонатаном, с моим маленьким мальчиком… Я запирала тебя, надеясь… надеясь, что это удержит тебя. Но однажды я проснулась, а щеколда от кладовки лежала на полу, а гвозди, державшие ее, словно чем-то срезало. Будто лезвием. Так продолжалось, пока тебе не исполнилось два годика. Тогда я проснулась, увидела в который раз щеколду, лежавшую на полу, зашла в твою комнату и впервые ударила тебя. Маленькую девочку. Ты была совсем крошечной, - тетя обхватила себя руками, будто пытаясь успокоиться, но все равно вся дрожала от слез, - такой крошечной и с глазами точно, как у Лили… И я ударила тебя. И на следующий день щеколда была на месте. На двери, где и должна была быть. Тетя сморгнула слезы. Она не смотрела на Гарриет. - Я надеялась, что если ударю тебя достаточное количество раз, то ты вся эта дрянь выйдет из тебя. Твою душу не спасти, но ты все еще можешь прожить жизнь и, может быть, когда ты предстанешь перед Господом, он простит тебя… ведь Господь милостив, Гарриет. Если бы ты прожила праведную жизнь, он бы простил тебя. Дрожащими пальцами тетя вытерла лицо. - Глупо было надеяться на это. Яблоко от яблони. Что ты передала птице? - Письмо, - прошептала девочка. - Что ты написала в нем? - Я спросила, смогут ли они заплатить за мои книги и принадлежности… и что вы можете быть против моего приезда в школу. Тетя хмыкнула. Она приходила в себя, будто что-то, исчезнувшее ненадолго, вновь возвращалось в ее тело, ее плечи выпрямлялись и напряжение возвращалось в ее тощую длинную шею и вытянутое лицо, сейчас покрасневшее от слез. - Слушай меня внимательно, девчонка. Когда они придут сюда, ты скажешь им, что мы отпускаем тебя в это богомерзкое место. Но я не хочу слышать ни слова ни об этой школе, ни о том, чему вас там учат, ни о чем. Ты понимаешь меня? Ни о чем. В этом доме не будет сказано ни слова о ваших дьявольских делах. Ты поняла? Гарриет кивнула. - Ты скажешь им, что тебе нужны документы о том, что ты едешь учиться в школу для девочек. Я знаю, что твоя братия может их достать. Калеб и Джонатан не должны узнать ничего. Ни одного подозрительного слова, ни одной подозрительной мысли в их присутствии. Ты уедешь отсюда в конце августа и не вернешься до следующего лета, и за это время я не хочу даже слышать о твоем существовании. Тебе все понятно? - Да, тетя. - Иди в кладовку и не выходи оттуда до вечера. Гарриет, словно во сне, пошла к двери дома, но что-то будто дернуло ее, она развернулась и сказала: - Мне очень жаль. - Что?- спросила тетя. - Мне очень жаль, что все так получилось. Тетя помолчала и ответила: - Может быть ты выглядишь, как ребенок, иногда ведешь себя, как ребенок, но ты не ребенок. Также, как и твоя мать перестала быть им, когда уехала в это место. Иногда это была моя сестра Лили, но иногда у нее внутри загорался дьявольский огонь, который... опалял всех вокруг. И в тебе, и в ней был и есть дьявол. Гарриет отвернулась и вошла в дом.