Two strips, оne big Stress and Love for a dessert

*** Квартира впервые казалась такой пустой и безжизненной, даже лунный свет не пробивался через не зашторенные, настежь открытые окна. Кенсу прекрасно помнил, как долго и тщательно они с хеном выбирали себе квартиру, именно такую: темную и небольшую, расчитанную только для одного человека, без лишней мебели и вещей. Сейчас на кухонном столе стояла только одна чашка, остальные пылились в шкафу, в ожидании редких гостей. И это ему нравилось. Уединение и некая отрешенность от внешнего мира, легкое одиночество, не пожирающее изнутри, от этого чувства не веяло холодом, тоской и грустью, напротив, одному было комфортнее и спокойней. Он был счастлив. По крайней мере, так он думал полгода назад. До встречи с новыми соседями. Теперь его убежище не казалось уютным - оно давило, невыносимо стискивая легкие, не давая спокойно дышать, заставляя парня скучать до скрипа в сердце. Такого состояния раньше не было, и это пугало. Кенсу всегда беспокоился о других, помогал, чем мог, но не так сильно, как сейчас заботится о семейке Ким. Есть определенная граница, которую он не пересекает, но малыш Чонсу и его бестолковый папа Чонин. Душа не успокаивалась ни на секунду, они занимали все мысли, крепко оседая не только в голове, но и, кажется, в каждой частичке тела, полностью затопляя внутреннее «я». Каждый день Кенсу начинался с Чонсу и Чонина, и заканчивался ими же. Что приготовить на ужин в субботу и воскресенье? Хорошо ли нянька присматривает за малышом, пока они на учебе? Хорошо ли питается Чонин в универе? Куда сходить в выходные? Зоопарк? Аквапарк? Парк аттракционов? Не забыть постирать одежду Чонсу, не позволять Чонину давать слишком много сладостей мальчику, отучить от привычки сосать пальчик. Голова практически разрывалась от бесконечного потока подобных мыслей, что сосредоточиться на учебе становилось все труднее и труднее. Тело магнитом тянуло к уже родным соседям. И Кенсу каждый день почти бежал домой, желая поскорее увидеть свою маленькую семейку, успокоить душу счастливым визгом мальчика, потому что тот не любит, когда папа и Кенсу уходят без него. Чонин всегда приходит раньше, и они, на пару с Чонсу, встречают его типичным, но таким теплым «ты пришел». После совместный ужин, бесконечная болтовня и веселый смех. Кенсу уже вошло в привычку завтракать/обедать/ужинать с соседями. «Ты же все равно один живешь, так что кушай с нами», - как-то бросил Чонин, упорно не отпуская парня домой. И Кенсу остался. *** Парень съежился, лежа на диване. Прохладный ночной ветер шастал по небольшой квартире, исследуя каждый темный уголок почти пустого дома. Занавески легонько взлетали с каждым дуновением, создавая какую-то мистическую обстановку в полумраке гостиной. Городской шум не утихал ни на секунду, но Кенсу ничего не слышал, утонув в своих мыслях, пытаясь расставить по полочкам вполне понятные, но тщательно отрицаемые чувства. Чонсу назвал его мамой. Мамой. Почему? Как с этим быть? Нужно поскорее отучить мальчика. Дать ему отвыкнуть от себя. И как это сделать, если невозможно прожить хотя бы день без малыша? Откуда такая привязанность? - Ох, бред, что же это я? По сути, они же мне никто, - отчаянным голосом, брыкаясь на диване, – Мама, я мама. Здорово. Мама Кенсу, - застонал он, осознавая всю абсурдность ситуации. - Ну, знаешь ли, за «никто» как-то обидно, - Кенсу вздрогнул, чуть не свалившись на пол, когда темнота неожиданно заговорила голосом Чонина. - Не думаю, что ты нам никто. - Ты как сюда зашел? – Вытаращил глазища, забавно пристроив голову на подлокотник дивана. Чонин стоял в проеме двери, оперевшись плечом о косяк, со смешком в глазах глядя на пучеглазого друга. - Ты дверь не закрыл, - ответил тот, лениво шаркая в сторону открытого окна, - тебе не холодно? - Есть немного, - буркнул хмурый До, сворачиваясь в клубок, даже не намереваясь подняться. Кай лишь фыркнул, плотно закрыв окно, обрывая холодный поток ветра и ночной шум города. - Я поговорить хотел, - начал он, непривычно серьезным тоном, подходя к дивану, попутно стянув со спинки кресла аккуратно сложенный плед и бессовестно накрываясь им сам. Парень плюхнулся рядом с Кенсу, чуть отпихнув хозяина к краю. Тот лишь закатил глаза, наконец, усаживаясь. – То что произошло сегодня, не бери в голову, ладно? Чонсу еще маленький и не понимает, что говорит, и- - Ты думаешь, я этого не понимаю? – Нагло перебил, хмуря брови и активно борясь за место под пледом, хотя Чонин, кажется, не собирался делиться. - Странно, что он не назвал мамой няню или твою маму. - Ты проводишь с ним больше времени, чем они, - не совсем понимая зачем, младший незаметно придвинулся ближе к миниатюрному телу, - наверное, поэтому. Но сейчас не об этом. Вообще-то, через пару дней у сына день рождения, я хотел обсудить это с тобой, а ты убежал. Не делай так больше, - произнес тихим голосом, смотря из-под челки на растерянное лицо Кенсу. - Иди сюда, - чуть помедлив, смущенно добавил он, все-таки накрывая парня мягким одеялом, легонько прижав к себе. Чонин практически не осознавал собственные действия, осторожно касаясь ладонью пухлой щеки старшего, мягко заставляя его положить голову себе на плечо, что тот и сделал, совершенно не сопротивляясь. Только потом Ким понял, что затаил дыхание, чуть ли не теряя сознание от бешеного волнения, от близости, от ощущения чужого горячего дыхания, от тесного прикосновения рук, и борясь с нестерпимым желанием переплести пальцы. Что за? Что он делает? Сердце пропустило удар, пуская по венам сладкую дрожь. Кенсу открыл было рот, намереваясь спросить: «ты что творишь?», но вопрос комом застрял в горле, а тело не желало отстраняться от тепла. Сидеть вот так, почти в обнимку в темноте – это уютно. Слишком хорошо, чтобы портить такой, отчасти волшебный момент. - Хочу пригласить своих друзей, - почти шепотом, боясь разрушить идиллию, прижимаясь щекой к макушке Кенсу, - Как думаешь, стоит ли? - По-моему, это хорошая идея, - также тихо, находя под пледом руку Чонина и, поддаваясь непонятному порыву, переплетая мизинцы, – Ты же говорил, что давно с ними не виделся. - С тех пор, как переехал сюда, - Чонин готов был поклясться, что его сердце никогда раньше не билось настолько сильно, грозясь сломать ребра изнутри. Волнительно и непривычно, но безумно приятно. - Тогда, приготовим много мяса, - мягко улыбнулся Кен, прикрывая глаза, чувствуя ответную улыбку и легкий кивок. - Тебе не пора? Вдруг Чонсу проснется. - А, ну да, я пойду тогда, - пробормотал, тщетно скрывая разочарованные нотки в голосе, нехотя отстраняясь от такого приятного тепла, но упрямо не отпуская переплетенные пальцы. - Проводишь до двери? - старший только кивнул, поднимаясь следом, не отрывая взгляд от сцепленных рук. – Знаешь, Кенни, я соврал, ни с кем я не знакомился, - решившись, выпалил Чонин, стоя за порогом, неловко переступая с ноги на ногу. - Не знаю, зачем я все это придумал, просто забудь, хорошо? Ладно, спокойной ночи, - только сейчас разнял пальцы и поспешно скрылся в своей квартире, оставляя позади удивленного Кенсу.