Пепел

Перед глазами расплывался густой молочный туман, поднимаюсь словно в замедленной съемке. Животный страх, вот что овладело мной. Чего я боялся? Потерять то, что согревало сердце, помогало бороться и жить дальше. Сейчас я мог потерять это по многим причинам. В ушах звенел голос друга, который шел сзади, а сейчас почему-то с силой сжимал мое плечо. Я стоял перед дверью, не решаясь притронуться к ручке. Вдох. Прикосновение холодного металла к коже. Выдох. Щелчок и скрип, натягивающий нервы до предела. Вдох. В нос бьет запах сигаретного дыма. Выдох. Коридор охватила дымовая завеса. Делаю шаг вперед, с кухни доносится звон стекла. И … смех? Тихий, неестественный, холодный, заставляющий внутри что-то оборваться. — Сень? — голос как будто чужой. Через пару секунд оказываюсь в прокуренной кухне, на полу валяются пустые бутылки, а у самого стола, обнимая колени, сидит Сеня. Медленно подхожу к нему, он что-то бормочет. От одного голоса с новой силой накатывает удушающее чувство вины. — Сень, прости меня, Сень… А когда он поднимает на меня глаза, я словно умираю. Это не тот парень, с которым я прожил два года. Не тот человек, в чьи яркие глаза и нежный голос я влюбился. Он как будто разбился на части. Сломался. Я сломал его. — Кир? — испуганно, отдаленно. — Я, малыш, я… Боже, прости меня, — сажусь на колени, дрожащими руками убирая влажную прядь, падающую на наполненные отчаянием глаза. — Я здесь, все хорошо… Ледяные тонкие пальцы впиваются в мои плечи, а сердце разрывается от плача и хрипящего голоса. — Прости меня, — прижимаю худое ослабевшее тело к себе, — Я люблю тебя, очень люблю… Не прошло и пары минут, как Сеня заснул на моих руках. Видимо, он боролся со сном всё то время, пока меня не было. Я перенес парня на кровать, сел рядом и расплакался. Не громко, не всхлипывая и не скуля. Просто сидел и смотрел куда-то вперед, чувствуя, как из-за слез горят глаза и постепенно расплывается изображение. Это слишком больно. — Что я натворил? — даже не уверен, что произношу это вслух. — Мне остаться? — раздается за спиной, отрицательно качаю головой, через пару минут слышу, как захлопывается входная дверь. Я остался наедине со своими мыслями и сном человека, которого несколько лет называл любимым. Он меня простит, я это знаю. Но смогу ли я простить себя за то, что сделал? Чувство вины — это самое ужасное, что может появиться в отношениях. Каждый день просыпаться и мучиться от того, что сломал то, что так долго строил. Действительно, если крепкий сон и утренний кофе не вернут блеск его глазам, я погибну. Пойму, что перешагнул точку невозврата и исчезну, словно по щелчку Таноса. Господи, только бы я не опоздал.

***

Долгие часы эмоционального насилия над самим собой не дали никакого результата. Я просто ещё немного приблизился к всепоглощающему отчаянию. Загруженный мозг настаивал на каких-либо действиях. Я прошёлся по квартире. Понял, что ничего не изменилось: когда я уезжал, все было так же. — Ну конечно, — нервно тру виски, понимая, что в положении Сени было не до еды. Наспех натягиваю куртку и бегу в магазин. Главное вернуться до того, как Сеня проснется. Не дожидаясь лифта, сбегаю вниз по лестнице, звеня ключами и мелочью в карманах. Сенька говорил, что совсем рядом открылся неплохой магазинчик, предлагал как-нибудь сходить вместе. В магазин, как на свидание, приплыли. Это было два месяца назад. До того магазина я так и не дошел. — Что ж, сейчас самое время его найти, — выхожу на улицу, оглядываясь по сторонам в поисках вывесок. Нашел. Он и правда совсем рядом. С вымученной улыбкой на лице опустошаю кошелек, покупая побольше и повкуснее.

***

Пакеты с продуктами остаются покоиться у входной двери, а в груди вновь тягучими волнами разливается коктейль из вины и колкой боли. — Малыш, тише. Сделай глубокий вдох, выдох. Давай, будет легче, — подбегаю к парню, вжавшемуся в стену прихожей. Вот же чёрт! Сеня направляет на меня испуганный взгляд покрасневших глаз. Снова слезы. Чёртовы ненавистные мне слезы. Его слезы. — Кир? — аккуратное, почти невесомое касание холодных пальцев к моей щеке. — Да, Сень, я, — улыбка получается слишком неестественной. — Не понимаю, Кир, ничего не понимаю. Я схожу с ума? Ты то исчезаешь, то появляешься и снова исчезаешь… — мальчика бьёт лихорадочная дрожь. — Я больше никуда не уйду, обещаю, — помогаю ему подняться на ноги, придерживая за талию. — Тебе нужно поесть, пойдем. Усаживаю Сеню на потёртый кухонный стул, собираясь сбегать за пакетами. Меня останавливают все те же холодные пальцы. — Не уходи, — просит, чуть не плача. — Вернусь раньше, чем ты досчитаешь до трёх, — делаю шаг вперёд. — Три. Невольно улыбаюсь. — Считать надо с единицы. — Один, два… — шуршание пакетов. — …три. — Видишь? Я тут, — выкладываю продукты на стол, попутно включая чайник. — Вижу, — бледных губ касается лёгкая улыбка.