Сыграем в догонялки?

Ненавижу! Ненавижу чувствовать себя обязанной. Перед человеком сразу как-то неловко становится, неуютно. А всему винной его помощь. Да кто тебя вообще просил мне помогать! Чёртов Соловьев уже битый час не вылезает из головы, а всё потому, что я думаю — чем таким я должна отплатить за его доброту? Пару раз в голову приходила идея вообще забыть об этом и жить дальше. Действительно, я же не просила его об этом, почему я теперь ему ещё что-то должна? Да и к тому же — он придурок, на следующей неделе совсем уже забудет, что я у него в кабинете когда-то «ночевала». Ну вот если Соловьёв к завтрашнему утру уже забудет половину сегодняшнего дня, то мой Ванечка будет помнить это всю свою жизнь. Представьте, что вас не кормили целую неделю, а тут вас сажают на стул и ставят перед вами тарелку с сочным стейком. И он весь такой красивый, украшен листьями салата и помидорами. Да и пахнет замечательно. Ну так вот, вы смотрите на него и очень сильно хотите есть. Но на пути к вашему счастью становится стена — ваши руки, допустим, связаны. Ну и что вы будете делать? Конечно же умирать в муках, да ещё и с голоду. Вот приблизительно так себя чувствует Ваня, а я тот самый кусок мяса, который он не может съесть. Хотя, по его глазам видно, что он уже на полпути к желаемому. Дело в том, что мой котик опять голодает. Улёгся возле миски и грустным взглядом её гипнотизирует, в надежде увидеть там хотя бы дохлую мышь. Опять корма не купила, Маша, ну что ты за хозяйка?! В холодильнике настолько пусто, что даже повешенной мыши там не было. Есть хотелось и самой, но Ванечке, конечно, больше. На часах уже больше двух часов ночи, ближайший круглосуточный в соседнем квартале. Вроде бы не так далеко, но идти по дворам в такое время не хотелось вовсе. Однако выбора у меня не было — либо магазин, либо Ваня съест меня вместе с курточкой, которую я ещё даже не снимала. Но переодеться нужно — на улице стало заметно прохладней. Быстренько скидывая с себя верхнюю одежду, пробежала мимо зеркала в прихожей, но всё-таки успела заметить непривычный для себя синий цвет, что оказался той самой олимпийкой, которую я забыла с себя снять. Это же надо опять так начудить. Нет, ну серьезно. Осталось только станцевать чечётку на двух слонах, в одних трусах, перед физруком, и на этом все возможные способы показаться тупой перед Соловьевым закончатся. Эх, всё равно, как бы я сейчас себя не ругала, олимпийка сама к нему не вернётся. А может её сжечь и сказать, что никакой олимпийки у меня не было? Он же всё равно забудет, что она у меня! И вообще, как она на мне оказалась? Я же вроде бы переодевалась… и накинула её на себя, молодец, Комиссарова! Теперь Роман Витальевич будет думать, что ты ещё и клептоманка! Отдать просто так не получится, это же наверное странно будет, если я просто так на пару заявлюсь и отдам ему его же одежду. Сонька с Яной совсем с ума сойдут, если узнают, что у меня, невероятным образом, оказалась олимпийка нашего физрука. Они и так меня с ним уже засватали, а увидя они это… легче только застрелиться. Всё! Забудем пока об олимпийке, Ванька голодный, а он мне куда дороже всяких физруков. В доказательство этих слов я чмокнула кота в мордочку. Тот недовольно мяукнул и вальяжно поплелся в комнату. — Жди, Ванёк, скоро буду! А если не приду, то передай маме, что я её любила, а Соловьёву его олимпийку. Только смотри, чтоб Соня не увидела! — и выскочила из квартиры, попутно захватив ключи. На улице было всё так же тихо. Хотя, чего я ожидала? На часах уже третий час ночи, даже в психбольнице все психи уже спят. А я видимо отдельный вид психов, который в такое время мчится в круглосуточный по пельмени и кошачий корм. А вообще, на улице было ещё краше, чем пол часа назад. Ветерок дуть перестал, было как-то по-своему тепло. На небе ни одного облачка, из-за чего у меня даже получилось найти созвездие Большой Медведицы. Луна светила ярко, из-за чего идти было уже не так страшно. Но самое приятное было в том, что в радиусе трёхсот метров не было ни одного алкаша. Не жизнь, а сказка! Моя прогулка до магазина заняла всего-навсего пять минут. Продавщица окинула меня хмурым взглядом, затем, едва волоча ноги, буркнула на моё «Спасибо» хмурое « Всегда пожалуйста» и так же недовольно вернулась на свой старый шаткий стул, который под её огромным весом намеревался развалиться. Вот с таким отношением никогда не видать ей прибавки к зарплате! Конечно, книги жалоб в подобных заведениях не было, да и тратить драгоценное время на всяких вредных продавщиц вообще не хотелось. Поэтому запихав своё недовольство туда, куда я запихивала очень и очень многое, я поспешила к выходу, намерено громко стукая дверьми напоследок. Ну, а что? Пусть побесится, а я, заодно, своё самолюбие потешу. Обратная дорога была уже не такой приятной. Скорость появления алкашей на этой улице ровняется одному бутылочному магнату в минуту, поэтому на моём пути их встретилось четыре. Они обступили какую-то девушку, что-то громко обсуждая между собой. Я конечно супер силой не обладала, но девушке хотелось помочь. Правда как это сделать я пока не знала, но чем дольше я тянула, тем ближе эти придурки подходили к бедолаге. Они что-то громко ей кричали, а она от испуга заливалась слезами и что-то тихо пищала им в ответ. Такого неуважения к бедной девушке я стерпеть не смогла, поэтому мой супер геройский мозг выдал, на мой взгляд, гениальный и одновременно тупой план, успешность которого составляла всего тридцать процентов. Благодаря тому, что в кармане я нашла две петарды и одну зажигалку, план уже был обречён на успех. Осталось найти палку. Может то, что я придумала немного жестко по отношению к бедным алкоголикам, но в их пьянстве та несчастная не виновата, поэтому то, что я с ними сделаю они заслужили. В общем, найдя ещё два камешка, средних размеров, и небольшой деревянный брусочек, я подошла ближе к этой компашке, и, попытавшись сделать самый грубый голос, как можно громче прокричала. — Лейтенант полиции Комиссаров Михаил. Оставьте девушку в покое, или я буду стрелять! Они все устремили взгляды в мою сторону, и в этот же момент взорвалась моя первая петарда. В пиротехнике я спец ещё с самого детства, поэтому просчитав время взрыва петарды, я направила свой «пистолет», что представлял собой простой брусок, вверх. Трое из них в испуге бросились бежать, крича что-то вроде: «Серёг, менты, мотаем отсюда!». Но один из них, видимо Серёга, был гораздо умнее остальных. Поэтому решил направиться ко мне, не поверив в правдоподобность моего оружия. Тут взорвалась моя вторая петарда, а вместе с ней полетел камешек, прямиком в ногу этого «мужчины не первой свежести». Он громко закричал и бросился бежать за своими друзьями, на полном серьёзе думая, что я прострелила ему ногу. Вот так, две петарды и одна палка спасли бедную девушку от рук четырёх придурков. Девушка сидела на полу и испуганно смотрела на меня, видимо пыталась понять произошедшее. — Ты как? — подав ей руку, спросила я. — Это… Как это ты так? — девушка явно не понимала, что вообще произошло. Она то и дело осматривалась и заглядывала мне за спину. — Пистолет ищешь? — посмеялась я. Она, соглашаясь, кивнула, а меня пробило на дикий смех. Да неужели это было настолько убедительно? Нет-нет, ни за что не поверю! Это же так глупо, ну. Даже пятилетка валялся бы тут на полу от смеха. — Нет у меня никакого пистолета. Это всего-то палка и петарды. Теперь уже мы смеялись вместе. Я с того, как повернула весь этот цирк, а она скорее с того, что тоже повелась на мою актерскую игру. Оказалось, что девушку, которую я спасла, звали Саша, и у неё день прошёл гораздо хуже, чем у меня. Об этом я узнала, когда спросила её, что она делает в такой час в этой подворотне. В общем, из её рассказа я поняла, что с самого утра день у неё не задался — начальство вызвало на ковёр, и её просто чудом не уволили. После ей позвонили друзья и сообщили, что её молодой человек напился до потери пульса и его срочно нужно забрать с бара, пока он что-то там не сломал. И она как мать-героиня притащила этого пьяного засранца к нему домой, прибралась там, приготовила поесть. А этот, как только проснулся, сказал, что нашел себе другую и выгоняет Сашу на улицу. В такой поздний час! Ох, попадись он мне на глаза, я из него колбасу сделаю! Девушку было жалко до ужаса, оставить её на улице я просто не могла, поэтому и предложила остаться у меня, но Александра крайне не хотела навязываться. — Спасибо, Маша, ты самый добрый человек, которого я встречала в своей жизни! — она настолько крепко меня обняла, что в глазах потемнело. — Но, я не могу остаться, завтра на работу, начальник не простит, если я снова опоздаю. Она мило улыбнулась и попросила вызвать ей такси, потому что её телефон благополучно сел. Пока мы ждали машину, она взяла мой номер и обещала позвонить, чтобы пригласить погулять в качестве благодарности за мою доброту. Вообще, во время разговора она очень много раз благодарила меня и извинялась за доставленные неудобства, от чего мне было безумно приятно. Когда такси приехало, мы попрощались, и я с чистой душой и без лишних неприятностей дошла до дома. Ванёк был рад мне как никогда. После съеденной им миски корма, он ласково тёрся у моих ног, а потом уснул у меня на коленках, пока я ела купленные в магазине пельмени. Вообще не люблю я подобного рода деликатесы, но их приготовление особо много времени не занимает, а мне ужасно хотелось есть, ровно так же как и спать. Я настолько замоталась, что уже и забыла о том, что когда-то болела. И вот сейчас, когда я уже ни о чём не волнуюсь, болезнь снова начала себя проявлять. Температура снова вскочила до тридцати восьми, горло болело, а тело ужасно ломило. В этот раз я решила не рисковать и отсидеться дома, не доставляя никому лишних неприятностей. Это оказалось отличным решением, потому что к утру горло разболелось ещё сильнее. Тело было настолько слабое, что боюсь до больницы я бы точно не доехала. Особенно посмотрев на забитость всех автобусов в такое время. Поэтому, отправив старосте короткое сообщение, я решила отоспаться, а в больницу поехать чуть позже. Когда я видела уже десятый сон, меня разбудил громкий звонок в дверь. Это оказалась Соня, которая сразу после пар прибежала меня проведать. По пути ко мне, она прихватила фруктов и корм для моего любимого Вани, наперёд зная, что ни того, ни другого у меня нет. Это было очень любезно с её стороны, но нам всё же пришлось пройтись к супермаркету, потому что одними бананами и апельсинами не наешься, а Ваня свой корм точно мне не отдаст. По пути Соня рассказала мне, что сегодня на парах было совсем скучно, и ничего серьезного я не пропустила. Даже конспектов они сегодня написали меньше, чем обычно. Эта новость была самой лучшей на этой неделе, потому что мне придётся меньше переписывать и учить. Конечно, я ужасно расстроилась из-за пропущенной пары философии и утраты такой замечательной возможности, как поглазеть на умопомрачительного Александра Сергеевича. Ну ничего, поглазею на отработках. Мы успешно скупились, потратив половину моей стипендии, но закупилась я наперёд, поэтому голодать оставшиеся пол месяца не буду. Так же, нам пришлось заскочить в аптеку, купить мне парочку лекарств, на которые, честно сказать, тратится я не хотела. Но пришлось, потому что София настояла, а перечить ей опасно для жизни. Особенно когда я едва волочила за собой ноги, и убежать у меня вряд-ли бы получилось. Уже дома разговор зашёл обо мне, как я и ожидала. Софии было чертовски интересно, что же было вчера и откуда на моём кресле взялась олимпийка Романа Витальевича, которую я забыла спрятать. Очень-очень зря. Рассказывать все подробно я не стала. То, что я Соловьёва не переношу в огласке не нуждается, она прекрасно знает. Да и ничего интересного я рассказать ей не могла, потому что кроме того, что я его стариком назвала, больше ничего интересного и не происходило. — Что так и сказала? — вскрикнула София, внимательно слушая мой рассказ. — Ну ты совсем без мозгов, Маш. Такое сказать Соловьёву… — Ой, да не помрёт ваш Соловьёв, чего ты сразу. Ну погрызет мне мозг месяц-другой и забудет. У него всё равно память как у золотой рыбки. — А то, что он тебя не интересует, он теперь точно не забудет, — лукаво улыбнулась подруга. — Теперь, наверное, сидит, горюет… Ну всё, началось. Что это за привычка дурацкая — сближать людей, которые на самом деле друг друга терпеть не могут? Мы же на каждой паре всегда можем найти повод, что бы прилюдно друг друга оскорбить. Тут любовью не просто «не пахнет», а скорее её светлый дух благополучно спрыгнул с какого-то обрыва. Прилюдно. С табличкой в руках «Комиссарова+Соловьёв=Ядерная война». Тем не менее, этим двум казалось, будто наша любовь льётся из нас реками, и мы каждую перемену в его подсобке детей рожаем. А на следующих — зачинаем. В общем, около часа отбиваясь от её доводов нашей бесспорной любви с Соловьевым, мне всё же удалось перевести разговор в другое русло, так мы проболтали до восьми. Крепко обняв меня на прощание, Сонька пообещала ещё заскочить на выходных и пригрозила прикончить меня, если я завтра не схожу в больницу. Без подруги сразу стало как-то скучно, поэтому, чтоб хоть как-то развеять скуку, я начала переписывать конспекты, что оставила мне Соня. Сказать честно, особой жажды к знаниям я не питала, но делать мне было действительно нечего. Уже грезя о философии, я переписывала сегодняшний конспект, аккуратно выводя каждую буковку. Вот почему я вчера не у Семёнова в кабинете уснула? Да я бы там каждый день засыпала, если бы могла потом наслаждаться его компанией всю ночь. С ним хотя бы поговорить можно по-человечески. Он мужчина образованный, философ как-никак! А что же можно взять с этого Соловьёва? Физрук и всё тут, какие разговоры, разве что о футболе, в котором я вообще не разбираюсь. В общем, я тихо жалела о том, что моя простуда не проявилась на денёк позже, а спустя время я и вовсе вырубилась, удобно примостив голову на стопке тетрадей. Говорила же, что могу спать где угодно!