Случаи на охоте

— Это очки виртуальной реальности, Ярослав Гордеевич, — Никита примечает, что на этот раз привлекло внимание отчима. — Хотите попробовать? — Нет, — отмахивается отчим, продолжая, тем не менее, с интересом наблюдать за клиентами аттракциона с Oculus Rift. Cо стороны это выглядит и правда забавно: движения человека в нелепом шлеме неуверенны и гротескно преувеличенны, он уклоняется от видимых ему одному препятствий, дёргается, пугается и тут же смеётся.       Отчим Никиты, вурдалак старой закалки, по старинке живёт в медвежьем углу, где современные технические новинки можно увидеть разве что краем глаза по телевизору. Но для этого надо хотя бы смотреть телевизор. Нет, Ярослав Гордеевич не технофоб, конечно, на смартфон со своего олдового кнопочного согласился перейти без особого ворчания, и с мобильным интернетом освоился быстро. Но сам, без инициативы со стороны Никиты, он продолжал бы игнорировать прогресс и дальше.       Никита же очень хочет быть для отчима хоть в чём-то полезным. Короткая похвала вурдалака, его заинтересованное внимание, весёлая, не снисходительная улыбка — вот что нужно Никите для душевного спокойствия. Оттого и появилась у него привычка предлагать попробовать всё и вся — а вовсе не потому, что он считает Ярослава Гордеевича отставшим от жизни стариком.       Тем временем, очередной юноша, явно замкнутый тихоня, под подбадривающие возгласы приятелей позволяет администратору закрепить на себе шлем. Никите хорошо знаком такой типаж: юноша боится выглядеть глупо, хочет продемонстрировать хорошее самообладание, но со стороны заметна его скованность.       Трансляция ролика идёт одновременно на дисплей очков и широкоформатный экран, чтобы зрители могли видеть то же, что и участник. В очередной раз запускается что-то там про имитацию птичьего полёта над городом; начинается виртуальное путешествие на крыше высотки. Юноша с некоторым интересом оглядывает обстановку и спокойно шагает с края.       Раздаётся дружный вздох девчонок, кто уже через это прошёл: они сами недавно пугались и не сразу осмеливались прыгать в нарисованную пропасть...       Вот оно!       На волне вдохновения Никита незаметно вливается в их группу, приобнимает ближайших за плечи, тихим певучим голосом произносит: — Лихо это он, да? Я бы так не смог, а ты? Это ж нужно психологический барьер в себе переступить, нормальному человеку на это нужно время. Может, парню помощь нужна? Депрессия — штука незаметная…       Глаза тех, кто его слышит, стекленеют. Морои умеют очаровывать, туманить сознание и отводить глаза, и сейчас Никита использует все эти навыки одновременно. Ребята запомнят высказанную мысль, но не смогут указать, откуда она у них появилась. — Зачем? — любопытствует отчим, когда Никита возвращается к нему. — Они потом следствию расскажут, что он уже какое-то время вёл себя странно, припомнят что было и чего не было… — Что ты планируешь обставить дело как суицид я уже понял. Зачем? Вашему брату, насколько я знаю, много не нужно.       Обычно — не нужно. Для поддержания собственного существования морою достаточно нескольких глотков — такая кровопотеря не опасна для жизни человека. Крепко одурманенная жертва ничего не запомнит.       Но если морой хочет войти в полную силу в неподходящую фазу луны, то крови требуется куда больше. А Никите необходимо выжать из себя всё, на что он способен, в ближайшие пару суток, нет времени ждать полнолуния, когда сила проснётся сама собой. — Я хотел показать вам, Ярослав Гордеевич, как умею охотиться, — потупившись, отвечает Никита. — Меня толком никто не учил, вы же знаете. Вот я подумал, может, вы посмотрите, скажете, что я делаю не так…       Конечно же, отчим, азартный охотник, покупается на эту и не совсем чтобы ложь.

***

      Беда мороев в том, что их слабая кровь не способна никого обратить в им подобного — не то что кровь тех же упырей; мороем можно только родиться. А вот вурдалаки настолько экспансивный подвид, что заражается в той или иной степени каждая их жертва: укушенные люди сами становятся вурдалаками, зверьё — агрессивными фамильярами. Меры контроля поголовья кровососов жестоки; вурдалаки приучились убирать за собой и следить за порядком там, где охотятся; ведь в случае эпидемии голод ждёт их самих. Они почти не уживаются даже между собой, не то что с другими подвидами. Их инстинкты требуют убивать любого конкурента.       Первая встреча с Ярославом Гордеевичам чуть не стоила Никите жизни: прошлой осенью, когда в какой-то глухомани у Никиты сломалась машина и он заблудился, пытаясь найти помощь, он случайно забрёл на территорию вурдалака, и тот, разумеется, напал на нарушителя. Спасся Никита только благодаря мощной дозе моройских феромонов, которую сумел впрыснуть в кровь убийце.       Успокоившись, Ярослав Гордеевич признал случившееся страшным недоразумением и взял Никиту в пасынки.       Вообще-то, Никита мог бы уйти в любой момент, но пока он восстанавливался после когтей теперь уже отчима, а тот за ним ухаживал как за родным, Никита решил, что под крылом старого и опытного вампира ему будет лучше.       Но тело Никиты всё ещё помнит, как вурдалак драл его внутренности. Он боится расплаты за лёгкую жизнь под покровительством, вдруг инстинкты вурдалака снова возьмут верх?       И Никита продолжает дурманить отчима приворотным ядом, обычно во время секса: эротические игры у кровососов редко обходятся без взаимных укусов. А трахаются они часто — в этом физиологические потребности разных подвидов совпадают, -- но, как назло, не по полнолуниям.

***

      Вообще-то, Никита хотел просто пихнуть труп в шахту лифта, но отчим упёрся: надо строго вниз головой, и никак иначе. — Здесь шестнадцать этажей, он и так расшибётся в кашу. И держать за одну ногу неудобно.       Вторую пришлось оторвать, причём не пользуясь когтями и инструментом, чтобы не оставить криминалистам подозрительных следов. А всё потому что вурдалак увлёкся, вгрызаясь в мясо внутренней стороны бедра, и оставил отпечатки зубов на кости, отчётливо не собачьи. Ногу придётся потом сжечь вместе с клеёнкой, которой они щедро застелили добрых пол этажа недостроенной высотки; причём загипнотизированная пением мороя жертва им в этом помогала. Перед трапезой вампиры разделись. И теперь, голые и перемазанные, они стоят над изуродованным телом, и Никита старается думать о проблеме, а не о стояке отчима. — Он всё равно не сойдёт за летуна. Накрылся мой план.       Честно говоря, план накрылся ещё когда вурдалак, не удовлетворившись одной лишь кровью юноши, выковырнул у него глаз: их так здорово катать на языке. Но эту мысль морой оставит при себе. — Тут полно бродячего шавла, — с сытой ленцой отмахивается Ярослав Гордеевич. — Я их призову. Потом. А сейчас кое-кого ждёт суровое наказание.       Никита вскидывает полный ужаса взгляд на отчима — и облегчённо выдыхает, осознав. — Кое-кто был сегодня плохим мальчиком. — Да, — улыбка Никиты плохо вяжется с притворным раскаянием.       На такое наказание он согласен.