Твоя личная война

      Первый шаг всегда самый сложный. Когда стоишь на краю пропасти, чтоб сделать первый шаг нужно пересилить свой страх, даже зная что за спиной твоей крылья. Сознание всегда играет злую шутку, проверяя твои нервы на прочность. Убедить себя в том, что пропасть не глубока может каждый, но реально шагнуть в нее сможет лишь один. Тяжелый стресс и сильные потрясения всегда оставляют след на сознании человека. Когда переборов однажды страх, ты делаешь шаг в пропасть, чувство свободы и восторга от ощущения полета, когда раскрываются крылья не сравнимы ни с чем. Но испытанный однажды страх, оставляет след, пережитый ужас всегда несет последствия, наложив темный отпечаток на твое сознание. Душа не лечиться, она эфемерна, но темные отпечатки калечат ее ощутимо.       Когда свет сознания угасает однажды на мгновенье, ты в страхе возвращаешься к нему и тонкий шрам тьмы совсем не заметен на полотне души. Когда сознание вновь попадает во тьму, задержавшись там на долгие секунды, кривая отметина тьмы остаётся в твоем сознании, постепенно затягиваясь, но не исчезает совсем. Когда тьма охватывает вновь, держа в когтистых лапах бесконечные минуты, на полотне души вдруг расплываются уродливые отметины, калеча первозданную красоту уже неизлечимо. Но свет еще льется из нее, перекрывая темные оттенки. Но наступает миг, когда погрузившись во тьму ты перестаешь его видеть. Когда ледяные тиски сжимают горло до сдавленного хрипа, и острые иглы пронзают тонкое полотно. Когда огонь бежит по венам выжигая все на своем пути, дотла спалив тоненькую нить, связующую с реальностью, сознание оказывается в глубинной темноте. Нет выхода, нет света, нет сил вдохнуть спасительного вкуса жизни. Тогда на полотне души остаются ржавые отметины, уродуя его до неузнаваемости. Криво стянутые края ран, не дают ему расправиться, воспаленные участки кровоточат и гниют, источая смрад ужаса и боли.       Однажды, покалеченная душа уже не сможет глубоко вдохнуть, оскверненная тьмой. Она задыхается, от боли и отчаяния, уже не ищет выхода к свету, лишь медленно угасает.       Арису сидела под раскидистым деревом в саду дома Учиха. Прошло несколько месяцев с выписки из больницы, под строгий контроль Пятой, которая приходила к ним раз в несколько дней. Арису почти все время молчала, металась как птичка в клетке, запертая в своем сознании, но словно не могла и слова произнести. Улыбалась братьям, натягивая улыбку насильно, обнимала Какаши, старясь быть нежной как прежде и целовала Шинсей, в надежде не заразить своей тьмой ее чистое сознание. Она будто существовала отдельно от своего тела, запертая в этом круговороте событий. Все внимание было приковано к дочке, к маленькой звездочке, что рождена была осветить собой темный путь ее родителей. Но Учиха казалось, что ее путь оказался гораздо темней, чем дорога Шестого. Они отдалились. Настолько, что почти не говорили, не прикасались, лишь изредка обнимая ее вечерами, Какаши дарил ей крохи тепла, но этого было мало. Она видела, как он устал.       Ее последней отдушиной был ее брат. Проницательность и внимательность которого, она иногда ненавидела. Итачи мог лезть под кожу, когда это было необходимо. Его слова всегда били в цель, доставляя боль или открывая глаза, но всегда точно дотягивался до ее души, что пряталась за темной как ночь завесой. - Арису, как долго ты планируешь еще копаться в себе?- он присел напротив нее, стараясь заглянуть в глаза, но она упрямо опускала взгляд. - Итачи, мне больно,- тихий шепот надрывного голоса вырвался из ее горла. Когда темнота в сознании отступала, тупая боль сводила с ума, заставляя искать тишину и темноту. - Что случилось, вызвать Пятую?- он потянулся к ее рукам, поймав как лед холодные пальцы. Но Арису мотала головой: - Нет, нет посмотри..- она жмурила глаза и мотала головой все сильнее, раскачиваясь всем телом. - Арису, боже, что с тобой?- он кинулся ближе, чтоб успеть подхватить ее тело, но она оттолкнула. - Посмотри же Итачи, посмотри!- она кричала, как будто от боли и слезы потекли по щекам. - Куда посмотреть, сестра?- он крепче сжал ее ладони, стараясь остановить накатывающую истерику. - Посмотри, посмотри!- она твердила не останавливаясь, вырывалась, рискуя навредить самой себе. Итачи чувствовал всплески чакры, которые она не контролировала и был абсолютно сбит с толку. Словно ее мучало что-то в ее же голове. Когда девушка заговорила снова, он понял что был прав: - В меня, в меня посмотри, посмотри!- голос сорвался на визг с всхлипом, когда она открыла глаза с кровавым красным шаринганом, утаскивая Итачи во тьму Цукиеми.       Он ощутил мощный поток гендзютсу сразу, едва успев активировать свои глаза. Но не пытался вырваться, ему необходимо было смотреть во внутрь. Гендзютсу всегда было отражением сознания своего создателя, а Цукиеми было сильнейшим из них. Он пребывал во тьме, не видел ничего и только когда вокруг материализовалась земля и кровавое небо, усеянное тысячами звезд, он понял, что был внутри мира, созданного сознанием сестры. Здесь не было свежего воздуха и света солнца, только давящая и нагнетающая ужас темнота. Сухая рыхлая земля вокруг покрыта падалью, а в воздухе витает запах гнили и смерти. Он видел тропу впереди, устланную телами безликих прогнивших трупов. Справа и слева были густые деревья, но приглядевшись, они были гнилыми сухими мертвыми ветками. Итачи не видел сестру, но ощущал, что она ждёт его, нужно лишь пройти вперед, дойти до конца тропы, что она ему показала. И он пошел.       Первый шаг, пронзил его голову острой болью. В глазах помутнело и виски нещадно заныли. Переборов себя, он сделал второй, когда боль скрутила живот, заставив согнутся. Шагнув в третий раз, его кости выкручивало, словно он пытался идти на сломанных ногах. Четвертый шаг прострелил позвоночник, насквозь пробивая десятком колющих игл. На пятом шаге дышать стало не выносимо тяжело. Смрад гнили достиг сознания и он почувствовал, как горечь внутри поднимается к горлу. Еще два шага он сделал опускаясь на колени. Глаза слезились, голову разрывало давлением изнутри, а внутренности перекручивало мясорубкой. Он не знал, что так бывает. Будто изощренная пытка сознания. Сосредоточив свою чакру, он старался перебороть гендюзтсю, убедить себя что все это иллюзия и он должен смотреть сквозь. Если он не сможет перебороть его, велика вероятность, что его собственное сознание пострадает.       Когда Итачи открыл глаза, мир все еще был черно-красным, но сквозь дымчатую пелену он видел Арису. Она сидела под деревом, как в реальности, прижав колени к груди, она держалась за волосы, слепо уставившись в землю, раскачивалась из стороны в сторону. Она не видела его, не слышала, только едва слышно скулила, словно что-то изнутри причиняло ей боль. Итачи дернулся вперед, но тело выкручивало в судорогах. Он усилил поток чакры, стараясь побороть ее силу и сдвинулся с места. Маленькими шажками, опираясь на руки и колени он добрался до сестры и уже здесь схватил ее за плечи. Арису подняла на него безумный взгляд. Ее бил озноб, тело сопротивлялось, но кажется ее сознание готов было смириться, потому что кроме безумия и страха, взгляд ничего не выражал. Итачи пытался впустить в ее тело свою чакру, подавить ее, но Цукиеми не развеивалось, не поддавалось. И тогда он понял, что это было не гендзютсу, окружающий мир не бы иллюзией. Это был все тот же сад дома Учиха. То же дерево, та же тропа, ведущая от дома к нему. Это был мир, каким его видела Арису через линзу шарингана. Ее глаза были кроваво-красными, больше не золотыми, свет солнца в них погас. Она не реагировала на его призывы и тогда Итачи обернулся назад, желая убедиться в своей теории. В конце тропы виднелись двери в дом, обветшалый и разрушенный, но узнаваемый дом Учиха. Кровь, стекавшая по сломанной двери, ручьем бегущая по ступеням, она впитывалась в землю, окрашивая ее в грязный красно-коричневый. Деревья были их садом, реальным, но вместо цветущей вишни были сухие ветки, на которых висели куски обгоревшей плоти, неизвестно чьей, а кости под ногами принадлежали кажется мертвым шиноби. Пустые глазницы, что выедали насекомые, Итачи замутило. Он видел множество ужасов, сам создавал гендзютсу сводящиеся с ума, но это было адом на земле. - Арису, посмотри на меня, прошу услышь мой голос!- она никак не реагировала, слепо глядя перед собой. Итачи поднял ее голову за подбородок и поймал взгляд. Последняя попытка остановить этот ужас была в том, чтоб погрузить ее в собственное Цукиеми. Был риск лишить ее рассудка, но если не сделать сейчас хоть что-то, она сама дойдет до этого и, тогда он навсегда потеряет сестру, внутри ее собственного ада. - Цукиеми!- мгновенно, быстро и незаметно, как умел только он, мир вокруг принял обычные краски, заглушая вой хлесткого ветра тихим щебетом птиц, а ужас черного сада тихой зеленой поляной. Он погружал ее в сон, направлял сознание, выплескивая свою чакру до последней капли. Когда сестра в его руках расслабилась, обмякла и тихо засопела, как по мановению руки.       Итачи подхватил ее на руки, направляясь в дом. Он старался не поддаваться панике, но страх за сестру сдавил горло и руки мелко подрагивали. Мужчина уложил ее на кровать в гостевой комнате, старясь сохранять тишину, чтоб не разбудить Шинсей в кроватке за стенкой. Девочка удивительно крепко спала, не смотря на все истерики ее матери, Шинсей была потрясающе тихой и спокойной девочкой, точно копией своего отца, но с аристократичными чертами Учиха. Итачи погладил сестру по щеке, и большим пальцем разгладить складку между бровей. Она все еще была очень холодной, но ее уже не бил озноб. Брат укутал ее в одеяло и вышел из комнаты. Пока у нее не было сил бороться с его гендзютсу, у него был время позвать помощь и хотя бы попытаться найти возможность помочь. Итачи призвал ворона прямо в коридоре, отдавая указания вызвать Шестого и Пятую.       Маленькая Хатаке тихо сопела свернувшись комочком и хмурила серебряные бровки. Девочка будто чувствовала, что с мамой не все в порядке. Ворочалась во сне и вздыхала, прям как взрослая. Итачи искренне умилялся, погладил ее по спинке, успокаивая. И остался ждать у окна. Девочка была настоящим подарком для двух печально потерянных в истории кланов. Даже Саске обычно холодно равнодушный к детям, таял при виде племянницы. Малышка Шестого удивительно быстро захватывала сердца, влюбляя в себя с первого взгляда. Итачи упорно отвлекал себя мыслями о маленькой девочке, стараясь успокоить мысли и не думать о только пережитом кошмаре. Но пустые глазницы мертвых шиноби, обугленная плоть и ручей крови на ступенях разрушенного поместья прочно закрепились в его голове. - Итачи, что происходит?- Шестой появился в облачке дыма, прямо в накидке Хокаге и шляпе, тут же скинув ее на пол, он кинулся к кроватке. Но увидев мирно сопящую дочь, обернулся к Учиха. - Какаши-сан, с Арису что-то происходит. Я не знаю, как это объяснить, но после пробуждения она стала сама не своя. Ее поведение изменилось слишком резко, слишком жесткой и холодной она стала. Вы ведь заметили?- Итачи смотрел в пол, не желая ловить взгляд Какаши. Но Шестой не сводил глаз с дочери, он только кивнул словам Советника. Поведение Арису задевало его, отталкивало с каждым днем все больше. Когда он делал шаг к ней, она отступала на два назад. - Сегодня я нашел ее в саду, она находилась в состоянии шока и словно бредила. Ее бил ледяной озноб, но когда она подняла глаза, Какаши-сан,- Итачи сделал паузу, не зная как сообщить Какаши, что его жена похоже теряла рассудок: - В них горел кровавый шаринган,- Итачи прошептал это на выходе, едва слышно. Он не боятся реакции Какаши, он переживал, искренне переживал за соратника и теперь почти родственника. - Думаешь, это последствия клинической смерти?- Они ни разу не говорили об этом. Старались задвинуть эту тему по-дальше и не поднимать лишний раз, чтоб не травмировать и без того закрывшуюся в себе девушку. Но похоже зря они не поднимали эту тему. - Возможно, но это была не главная проблема,- он подошел ближе к Шестому и кивнул в сторону, чтоб продолжить разговор по-дальше от племянницы. - Что тебя так напугало?- похоже он был не достаточно хорош в том, чтоб спрятать свои собственные переживания. - Она все кричала мне посмотреть, посмотреть куда я не понимал, и она сказала, посмотреть в нее. Я едва успел активировать шаринган, когда она схватила меня за руку, погрузив в Цукиеми, как мне показалось сначала,- Итачи приложил пальцы к переносице, он старался сформулировать свои мысли четко, чтоб точно донести Какаши всю суть произошедшего, это было сложно. - Так что это было, что она показала?- Какаши хмурился. Ему не нравилось то, что девушка вновь была в опасности, теперь исходящей уже непосредственно от нее самой. Теперь он начинал понимать, почему она вела себя так странно последние несколько месяцев, с каждым днем становясь все более замкнутой и озлобленной. - Это было не гендзютсю, она словно показала мне мир через линзу ее шарингана. Какаши-сан, ее подсознание играет с ней злую шутку. Это был наш дом, разрушенный, обветшалый, залитый кровью, как все вокруг. Мертвый мир, заполненный ужасами смерти и смрадом гнили. Могильный холод и полное отчаяние. Каждый шаг в ее сознании приносил адские муки, физические муки, которые я успел испытать на себе,- Итачи скрестил руки на груди и закрыл глаза, в моменте воскрешая в памяти все подробности. Лоб Какаши покрылся испариной, а кулаки сжались до хруста пальцев. Пока Итачи говорил, он ощутил волну мурашек по пояснице, вгрызающихся в плоть. - Где она сейчас, что ты сделал?- Какаши напрягся, он доверял Итачи самое дорогое, что у него было, жизнь жены и дочери, но сейчас липкий страх сковал сознание. Он ведь не мог навредить нежно любимой сестре? - Она была ослаблена и я подавил ее волю, погрузив в собственное Цукиеми. Сейчас она спит, но лишь до того момента, пока ей не хватит сил подавить меня. Но если она не сможет вырваться из плена своего подсознания, этого не случится никогда,- Учиха положил руку на плечо Какаши и та показалась ему очень тяжелой. Буквально мертвым грузом придавившей его к полу. Он не знал, что делать. Когда ворон Итачи вырвал его с совещания, он торопился бросив все, потому что испугался, что с Шинсей могло что-то случиться. Но сейчас, выслушав Итачи, он был просто в ужасе. - Какаши, Итачи, что случилось?- Пятая появилась в дверях комнаты запыхавшись. Похоже ворон и ее нашел не в самый подходящий момент. - Цунаде-сама,- голос Какаши надломился, и он зажмурил глаза. - Итачи!- она строго повысила голос и парень тут же приложил палец к губам, кивнув на дверь. - Пойдемте Цунаде-сама, лучше я сразу покажу вам обоим,- они вышли в коридор и Итачи толкнул соседнюю дверь.       Тело Арису лежало на кровати, укутанное в теплое одеяло. Губы чуть порозовели, складка на лбу разгладилась, но болезненный вид сохранялся. Итачи пересказал Пятой все точно слово в слово, что говорил Какаши, но женщине удалось сохранить невозмутимый вид. Собрав в ладонях лечебную чакру она подошла ближе. Руки женщины легли на виски девушки, сжимая голову и чакра потекла сильнее. - Твое гендзютсу спасло ее в самый нужный момент. Если я правильно поняла, то наложив его ты приказал ее сознанию расслабиться и заснуть?- в ответ Итачи только кивнул. Если никто из них старался не думать о том, что произошло во время родов Арису, то Цунаде потратила очень много времени на изучение состояния девушки. - У меня есть предположение. Клиническая смерть длилась не больше пары секунд, она никак не могла спровоцировать изменение в ее сознании. Но я думаю, что когда она осознала гибель Шинсей в первые секунды, это спровоцировало пробуждение нового шарингана, проявиться он не мог, потому что был слабее чем ее собственный. Но смерть основанная на жертве, в момент исполнения техники, понесла с собой уничтожение солнечных глаз. То в каком состоянии она находилась, когда отважилась на использование Отрицания небес, вполне логично должно было убить ее, что и произошло. Единственный вариант, который есть у меня, это сила, которой наделили ее волки. Она не дала ей погибнуть, заставив сердце биться, тогда кровавый шаринган и нашел выход,- в словах Пятой была последовательная логика. Но не было решения. - Думаете, что вмешательство волков могло спровоцировать помутнение рассудка?- Итачи приподнял бровь и внимательно посмотрел на Пятую. - Думать мы можем все что угодно, сейчас важно сохранить целостность сознания. К сожалению, медицинские техники здесь бесполезны. Сознание не поддается физическому влиянию чакры. Решать проблему придется также, как она появилась, вмешиваясь в ментальное здоровье,- Цунаде убрала руки от головы Арису. Она ни чем не могла здесь помочь, разве что советом и поддержкой. - Однажды, я встречался с похожей историей. Потеря внутри сознания была спровоцирована мощным гендзютсу и вернуть шиноби обратно получилось лишь наложив его повторно,- случай, который вспомнил Какаши произошло почти двадцать лет назад и, он не мог гарантировать стопроцентный успех такого способа лечения. - Но она не была под действием какой-либо техники, а волки бы не стали рисковать ее рассудком,- Итачи сложил руки на груди и отвернулся от тела сестры. - Иначе, это подвергло бы опасности всю стаю,- Араши появилась в дверях комнаты с белым дымом. Какаши сразу обратил внимание на опущенные плечи и голову волчицы. Глаза потухшие и уставшие, будто она не спала уже очень давно. - Араши, хорошо что ты здесь,- он действительно был рад, что не придется хотя бы гадать, причастно ли их невероятное исцеление к произошедшему. - Вся стая так или иначе связана подсознательно. Кто-то видит, кто-то слышит, кто-то говорит, но чувствую все. Арису была полноценным членом стаи, если бы мы навредили ее рассудку, пострадали бы сами,- она тяжело переставляла лапы, двигаясь ближе к кровати. Чем бы это ни было, но волки искренне переживали за сестру. - Так значит дело все же в крови Учиха?- уточнила Пятая. Она знала, однажды это где-то да всплывет. Нельзя обладать силой, не отдавая что-то взамен. - Я видела все, что она показала тебе и сейчас вижу. Твое гендзютсу ослабило ее сознание достаточно, чтоб я смогла придти,- Араши обратилась к Итачи, когда легла рядом с кроватью, мужчина в ответ только кивнул ей. Похоже волчица именно видела, потому была так измучена, ее измотали видения Арису. - Цунаде-сама, если вы имеете ввиду плату за использование силы глаз, то это одна из самых логичных теорий. Но как мы уже видели раньше, с каждым использованием Отрицания, ее глаза слабели, теряя от одного до трех томое,- Какаши заинтересовала эта идея. Пока это была единственная мысль, за которую можно было уцепиться. - Но она никак не реагировала на техники кровавого шарингана, обычно их обладатель только слепнет со временем, не сходит с ума от сюрреалистичных видений,- ответил Итачи, конечно за исключением завершенной техники, полученной с помощью пересадки глаз, но с солнечными глазами этого не представлялось возможным, ввиду единственного экземпляра. - Но основываясь на архивных записях, мы можем сделать вывод, что когда томое солнечных глаз исчезнут все, обладатель отдаст свою жизнь в качестве платы,- не зря, она определенно не зря за последние годы перевернула все древние архивы с первыми кланами Конохи. Сейчас эта информация могла направить их в нужном направлении, либо наоборот оттолкнуть. Но хотя бы было с чего начать. - Итачи, насколько сильно ты можешь повлиять на сознание человека через свое Цукиеми?- Пятая на полном серьезе интересовалась силой шарингана и рассматривала вариант вручную поправить сознание девушки. - На столько, чтоб создать в вашей голове дополненную реальность, разорвать нейроные связи, лишив возможности вернутся и погрузить вас в вечный сон. При достаточном количестве чакры, гендзютсу способно убить, перегрузив мозг, - он никогда не использовал эту технику на максимум, не было необходимости. Как правило чтоб справиться с сознанием шиноби среднего уровня, хватало одной едва заметной картинки. Для шиноби уровня Каге или Учиха он использовал достаточно много чакры и прикладывал определенных усилия, чтоб удержать их внутри. Но никогда ему не приходилось лишать человека воли по-жизненно, оставляя овощем, или во все лишать жизни. - Значит в теории, ты мог бы поправить этот глюк в ее голове?- Пятая накидывала варианты, над которыми им предстояло работать, но пока ни один из них не был реально безопасным и эффективным, хотя бы потому что был экспериментальным. - Цунаде-сама, я не уверен, что идея вмешиваться в устройство подсознания по средством гендюзту будет гуманным решением проблемы,- он не хотел совершенно заниматься подобным. Лезть в голову сестры, рискуя сделать еще хуже, сомнительный был вариант. Не имея опыта в работе с подсознанием, он мог лишь навредить, потому что двигаться ему пришлось бы чисто интуитивно. - Нужен проводник,- подала голос волчица. Она устроилась у изголовья кровати и положила голову рядом с лицом Арису. Едва заметная энергия исходила от Араши, проникая под кожу девушки. Словно бы она делилась своей силой с ней. - Какой проводник?- уточнила Пятая. - Проводник сознания, который найдет затерявшуюся нить души и вытянет к свету. Проще говоря, кто-то должен погрузиться в сон вместе с ней, найти и заставить придти в себя,- Араши долго размышляла, на что могло быть похоже состояние девушки. Но предложенный вариант виделся ей единственным в этой ситуации. Иначе со временем девушка могла сойти с ума, покалечить себя или окружающих. - Я тоже думал об этом, когда ты сказала, что стая связана подсознательно между собой. Но я не могу понять, как это должно работать. В практике шиноби такого не встречается,- это была правда. Они могли убивать, мучить и терзать, но не умели лечить искалеченные души. Это то, к чему никто никогда особого интереса не проявлял. Какаши даже не мог вспомнить, слышал ли он о таких попытках. Потому что как правило психически нестабильных шиноби просто списывали в утиль, либо те погибали по своей вине и неосторожности. - Это похоже на охоту, когда попадая в лес ты спускаешь ее с поводка и по ориентиру она ищет цель. Попадая в чужое сознание, ты отпускаешь свое, позволяя ему плыть по течению, если твое собственное я окажется сильней, ты сможешь сохранить в памяти необходимую цель. В нашем случае это душа Арису, представь что белый огонек. И во тьме леса тебе необходимо найти огонек, но тьма бесконечна, а время твое ограниченно. Для этого и нужен проводник, тот кто удержит твое сознание и сможет вытащить в случае, если ты сам заплутаешь во тьме,- слова Араши примерно рисовали картину, которую все никак не мог себе представить Какаши. - Значит, погрузившись в то же гендзютсю, где сейчас находится Арису, я могу попытаться найти и позвать ее обратно,- как все ладно звучало. Придти, найти и увести, словно ребенка со школы забрать. - В общих чертах, да. Но не забывай, что подсознание бесконечно. Неподготовленному разуму такое путешествие может стоить очень дорого,- Араши серьезно смотрела в глаза Хатаке, она уже знала, сильно все равно решиться на это. - Откуда ты знаешь об этом так много?- Пятая сидела в кресле у двери, облокотив руки на колени и опустив на них голову. Ее когда-то интересовала эта тема, но в условиях реальности шиноби, погрузиться в исследования столь абстрактной темы, времени у нее не было. - Как я уже говорила, кто-то слышит, кто-то говорит, а кто-то видит. Мне досталась способность видеть. С ее помощью я могу перемещаться в пространстве и находить необходимую цель, не выслеживая ее привычными способами. Это сила, которую шиноби, как и из призывные животные, давно утратили, способность разрывать материю пространства,- если Какаши чего-то и не знал, то теперь он понимал, что знал катастрофически мало. Оказывается в мире действительно существовали силы, которые шиноби не могли нарисовать себе даже в самых смелых фантазиях. - Значит, ты могла бы быть проводником?- Итачи внимательно слушал все это время. Его заинтересовали способности Араши. Вариант, который она предлагала, вряд ли был точно безопасных, скорее совсем таким не был, но это был реально осуществимый вариант. Волчица кивнула, подтверждая его слова. - Но как мы поймем, что у нас получилось? Какаши-сан, найдет ее, вытащит наверх, а если все повторится?- этот момент его останавливал. Где была гарантия того, что все не повторится вновь? - В этом и смысл Итачи. Мало просто найти огонек души во тьме. Она не пойдет, если ты просто протянешь руку. Душа эфемерна и не испытывает чувств и эмоций. Тебе придется убедить ее, пойти с тобой,- Араши повернулась к Какаши, на последних словах. Она прекрасно понимала, он уже все решил, даже если это будет стоить его собственной психической стабильности. Но она бы тоже выбрала его, потому что именно Хатаке обладал самым уравновешенным характером и крепким рассудком. Учихи были слишком горячи по натуре, скрытны, но легко поддавались чувствам, с трудом их контролируя, они не могли похвастаться холодным рассудком, которого придерживался Какаши Хатаке практически всю свою жизнь. - Отдохни Какаши, тебе понадобятся все твои силы и выдержка. Испытание чужим подсознанием не из легких,- Араши опустила голову обратно на край кровати и закрыла глаза, засыпая от усталости. - Идем Какаши-сан, пока Шинсей не проснулась, у нас есть время морально подготовиться к тому, чтоб провернуть очередную безумную идею, с моей сумасшедшей сестрицей,- Итачи вышел из комнаты, бросив напоследок двусмысленную фразу, похожую на истерический смех.       Всю ночь он провел рядом с кроваткой дочери. Напевая колыбельные, укачивая на руках и просто наблюдая за ее сном. Уснуть у самого получилось только под самое утро. Мысли о жене терзали его до рассвета, рисуя в голове самые страшные картины. Если то, что описал Итачи и было ее подсознаниям, это будет путешествие в ад. Как он должен был убедить ее в том, что эти видения не реальны и она должна довериться ему, он пока тоже не понимал. Оставалась надежда на то, что Итачи хватит сил хотя бы изменить ее восприятие собственного внутреннего мира, чтоб помочь ему найти жену и поговорить, без угрозы для собственной жизни и здоровья. Но они так и не пришли к понимаю, как она оказалась заперта в клетке ужасов своего разума. Было ли это последствие Отрицания небес, плата за силу, отрицания судьбы? Или это были последствия перерождения шарингана? Основной проблемой оставалось возвращение ее в реальность без последующего провала обратно. Похоже именно сегодня ему предстоял самый сложный шаг в неизвестность, в его жизни.