Деперсонализация

8 августа, 2039

      В два часа ночи в участок поступил звонок. Фаулер наградил обоих торчать на ночных сменах всю неделю — своеобразное наказание для Хэнка за его дикий соблазн спать на работе утром. Они подъехали к старой многоэтажке, так и норовящей обрушиться в любой момент. Жилой район находился на окраине города, тут ни одной живой души, дома ветхие, окна заколочены. Но в некоторых горел свет — единственный признак того, что в этом захолустье ещё кто-то живет. Полицейские огни мерцали в кромешной тьме. То здание служило домом для андроидов. Снаружи казалось, что оно заброшено, но было и электричество, и вода, да и внутри здания было чисто. Звонившая жила на втором этаже прямо напротив. Это была модель YK700, звали Сара. Она жила с HK500, которая опекала её. Эйприл работала неполный рабочий день в круглосуточном магазине, который находился в паре кварталов от дома, и когда Сара стояла у окна, дожидаясь Эйприл после её долгой смены, то стала свидетельницей её похищения.       — Она переходила дорогу, — сказала Сара. Девочка сидела напротив Хэнка. Руки Андерсона покоились на коленях, и он смотрел на ребёнка с нескрываемым беспокойством. С Молли Колдуэлл тревоги было меньше, и Коннор понимал, в чём причина. Они не так часто имели дело с детьми, но всё же когда доходило до них, мягкость и сочувствие Хэнка прямо так и лилось через край. И если бы Коннор не так хорошо знал его, то сказал бы, что его демонстрация эмоций наиграна, но это было не так, далеко не так. Коннор отвёл взгляд от него и решил осмотреть маленькую квартиру в поисках чего-то полезного для расследования, пока Хэнк говорил с андроидом, но ничего интересного не нашлось. Он выглянул в окно, смотря на то место, где произошло похищение. Кроме следов от шин больше ничего не было. Два офицера на всякий случай сделали снимки, но какой в этом смысл, если у них под рукой тут Коннор?       — И возвращалась вовремя? — спросил Хэнк.       — Она никогда не приходит позже, — Сара кивнула. — Слово давала.       — Ты видела лица тех, кто схватил её? — Хэнк мягко улыбнулся ей.       — Нет, я не могла разглядеть их.       — Помнишь, сколько их было?       — Двое, — Сара сделала паузу, — я видела только двоих... — её голос дрогнул, брови болезненно изогнулись, словно в любую секунду она готова была заплакать. Диод, от которого Сара ещё не избавилась, так и продолжал гореть безмятежным голубым цветом. Она храбро держалась, и Коннор увидел, как улыбка Хэнка постепенно начала сходить с лица.       — А машина? Ты можешь описать её?       — Она была чёрной. Тёмные стекла, ничего не видно. Большие колёса, а ещё такие двери, эм, сдвижные... — Сара судорожно вздохнула и ненадолго задержала дыхание, изо всех сил стараясь не плакать. — Вы ведь найдёте Эйприл, да? Мне без неё трудно.       — Мы найдём, обязательно её найдем, — быстро выдал Хэнк. Это лишь пустое обещание. Так легкомысленно давал он ложные надежды. Как же это было похоже… на Хэнка. Пальцы Коннора непроизвольно дёрнулись. Давление в венах, ускоряющийся ритм тириумного насоса. Он снова ощутил себя над пропастью. Идущий по туго натянутой тонкой нити, готовой вот-вот разорваться. Коннору хотелось самому порвать её и упасть прямо вниз, что бы его ни ждало в самой бездне. Ему бы правда хотелось, но он знал, что ничего не произойдёт — Коннору страшно падать. Он совсем не понимал, что с этим делать. Открыв рот, он тут же почувствовал, как грудь неприятно сдавливает.       — Лейтенант, — позвал он, и Хэнк, отреагировав, поднялся со стула и заботливо погладил Сару по голове. Напряжение Коннора как по щелчку исчезло, стоило Хэнку приблизиться к нему.       — В чём дело? Нашёл что-то?       — Нет, я хотел бы попросить вас дать мне разрешение опросить Сару.       — Ну, валяй, — Хэнк нахмурился, — но смысл?       — У андроидов детских моделей отсутствуют протоколы, что позволяет им передавать визуальную информацию легче. Это бы очень поспособствовало расследованию, — попытался объяснить Коннор, но, видимо, недостаточно ясно для Хэнка. Тот как-то рассеянно посмотрел на него, а после кивнул, делая вид, что якобы что-то понял из его слов. — Если она позволит мне, я смогу увидеть её глазами, что произошло. Вдруг удастся найти что-нибудь полезное.       — Увидеть её глазами, — задумчиво повторил Хэнк. — То есть просматривать её воспоминания или как там это называется?       — Да.       Тот сразу напрягся. Не трудно догадаться, в чём была причина его затяжной паузы.       — То же самое ведь и с тобой было? Когда этот ублюдок… ну, ты понял, — как он и думал — Хэнк об этом. Слишком он зацикливался на этом, хотя его необоснованная гневная реакция на Ричарда и его проникновение в память уже не так сильно раздражала Коннора, как раньше. Не раздражала, но всё же волновала, всё-таки две недели прошло, а Хэнк всё ещё держит это в голове. Коннор максимально чётко объяснил ему про всё это и сделал акцент на том, что ничего ужасного с ним не произошло и что он вообще быстро забыл об этом, но Хэнк, как видно, опять не понял. Ну или понял, но не до конца. И это не вина Коннора, а Хэнка, что он не в состоянии понять простые вещи. Его ужасный характер, упрямство, предвзятость — его же недостатки постоянно туманят его разум. Хватает всего пары секунд, чтобы эмоции взяли над ним верх, и чаще всего негативные. Коннор сжал челюсти, понимая, что, когда Хэнк в таком состоянии, его довольно трудно убедить.       — Почти, — спокойно ответил он. — Однако, конечно, процесс будет другим. Мне нужен только определённый фрагмент в её памяти, а не всё целиком.       — Ну уж нет, — Хэнк нахмурился сильнее. — Видал я уже, что произошло тогда. Не хватало ещё, чтобы ты травмировал её.       — Меня не травмировали, — возразил Коннор, уловив суть сказанных слов.       — М, да? Я так за тебя рад, стойкий ты наш, — колко выдал Хэнк. Опять за своё взялся. — Она же, мать его, ребёнок, Коннор. Не хочу играть в твои опасные игры.       Какая-то часть так и рвалась наружу, чтобы холодно ответить «она не человек, лейтенант». Хэнк бы на это точно взбесился, да так, что в порыве гнева вылетел бы за дверь, позволив Коннору делать своё. Вариант не очень удачный, если так подумать.       — Как я уже сказал, я спрошу у неё разрешения, — уже твёрдо повторил он. Хэнк не знал, на что это похоже. Он ведь не андроид. — Не думаю, что это дойдёт до вашего ума, но я уверяю вас, всё не так, как вы себе представляете.       — Ой, да пошёл ты… — Хэнк впился в него взглядом.       — Это будет быстро и безболезненно.       — Я против, не нравится мне эта затея.       — Вы что, серьёзно хотите позволить глупым проблемам, которые вы сами себе навязали, помешать вести расследование?       Хэнк разозлился. Ещё бы. Температура его тела резко подскочила, а к щекам прилила кровь, но Коннор был прав, и Хэнк прекрасно это понимал, поэтому не стал продолжать спор и просто отвёл взгляд. Коннор наклонил голову, проследив за его движениями.       — Вы что, мне не доверяете, лейтенант?       Хэнк выпрямился, но всё ещё отказывался смотреть на него. Брови смятенно дрогнули, что-то появилось в его взгляде. Он посмотрел на Сару, сжал губы в тонкую линию и быстро кивнул.       — Только быстро, — тихо пробасил он.       — Понял.       Коннор подошёл к Саре и сел напротив. На коленях у неё лежал плюшевый оранжевый кот, уже заметно потрёпанный, но всё же чистый, что придавало игрушке более-менее нормальный вид. Хэнк направился к входной двери, скрывшись из виду. Сара подняла голову и посмотрела на Коннора, задержав свой взгляд на его диоде, поблёскивающем голубым цветом.       — Здравствуй, Сара, — он протянул ей руку ладонью вверх, кожа на ней вмиг исчезла. — Я был бы очень признателен, если ты добровольно согласишься показать мне то, что видела.       — Будет больно? — Сара как-то с опаской посматривала то на самого Коннора, то на его руку, хотя точно знала, что от неё требуют.       — Нет, — Коннор одарил девочку небольшой улыбкой, но та не отреагировала, а это, наверно, был не очень хороший знак. Трудно было объяснить ей, что представляет собой процесс. — Может быть неприятно, но лишь секунду.       Сара уставилась на руку. Уровень стресса высокий, но на лице спокойствие. Она не делала никаких лишних движений за исключением того, что непрерывно качала ногами. Вероятно, её девиация проявилась намного раньше девиации Маркуса.       — Ты против? — Коннор уже начал сгибать пальцы. В программном коде не было прописано алгоритмов, позволяющих давить на детей, хотя система Коннора не рассматривала детские модели андроидов как таковых. Андроиды есть андроиды. И если у них имеется то, что ему нужно, он с лёгкостью и без спроса получит желаемое. Но не стоило сейчас поддаваться этому и искать решение путём вынуждения, и даже пусть Сара откажется, пусть это принесёт весьма сильное разочарование Коннору, но он не станет заставлять её. Он подумал о Ричарде и Хэнке. О Саре и вторжении в память.       — Это… поможет найти Эйприл? — почти шёпотом спросила она.       — Думаю, что да, — попытался приободрить её Коннор, и Сара молча протянула руку и робко положила свою ладонь на его. Кожа отслаивалась очень медленно, что и было свойственно детским моделям, но для контакта многого и не надо было. Коннор подумал и тут же остановился, перекрыв поток информации. — Ты точно готова?       Сара кивнула. Коннор убрал между ними барьер и быстро погрузился в блок памяти. У детских моделей в них было встроено больше компонентов, но по строению они были довольно простыми, поэтому не составило особого труда найти нужное. Он быстро пробежался по её данным и, найдя тот самый фрагмент, легко вытянул его из памяти. Неприятные ощущения продлились всего секунду, как и было сказано.       — Ты в порядке? — отвлёкся Коннор.       — М… да, — натянуто произнесла Сара. Уровень стресса стал значительно выше, но вскоре процент начал снижаться. Она обняла своего плюшевого кота, прижав к груди. Коннор просмотрел фрагмент, быстро просканировав его. Он будто бы смотрел из окна, увидев, как из чёрного фургона вышли двое мужчин и силком затащили в него Эйприл. И хотя их лиц не было видно, данные о росте и весе могли бы быть полезными для расследования. К тому же в такой темноте хорошо было видно номер машины и этого пока что хватало. Данную запись Коннор сохранил себе, чтобы позже тщательно исследовать её.       — Мне нужно переговорить с лейтенантом Андерсоном. Подождёшь здесь?       — Хорошо.       Коннор поднялся со стула и направился к Хэнку, найдя его прислонившегося к столешнице, отделяющей кухню от прихожей. Когда оставляешь его наедине со своими мыслями, часто натыкаешься на его мрачный вид вместе с этим нависшим над ним почти осязаемым гнетущим облаком. Хэнк оттолкнулся от столешницы, когда к нему подошёл Коннор, и спросил, не смотря на него:       — Ну как всё прошло?       — Удачно. Я нашёл то, что нужно. И не переживайте, с Сарой всё в порядке.       Хэнк отрешённо кивнул, уставившись на тот участок стены, где облазили обои. На лице абсолютно нечитаемое выражение и, судя по всему, новость про Сару ему настроение никак не подняла. В его глазах какая-то отстранённость, чего прежде Коннору видеть не доводилось. Внутри всё разрывалось от непонятных ощущений. Перед ним выросла стена с бегущими строками кода, и они расползлись, образовывая дыру в центре. Коннору так хотелось протянуть руку, обойдя преграду с кодом, и положить её на плечо Хэнка, развеяв его тревогу. Провести по его ладони, коснуться шеи. Да сделать всё что угодно, лишь бы помочь ему. От самого каркаса до кожи он чувствовал, как электрические импульсы всё бьются и бьются в непрекращающемся ритме. Они бились так сильно, что ещё бы чуть-чуть и всё просто-напросто выйдет из-под контроля. Пальцы ног, рук и губы мелко подрагивали, как при нервном тике. Коннор застыл, отклоняя все попытки системы заставить его сделать хоть какое-то движение, все ошибки, кричащие о происходящем конфликте процессов, и вся эта огромная стена, состоящая из чётко прописанных ходов, медленно разрушалась. Коннор открыл рот, но слова вязкой тенью осели у него в горле. Как бы он ни пытался противостоять всему этому, образовавшаяся пустота продолжала манить, звать за собой. И всё это смахивало на какой-то сюр, когда строчки кода преобразовывались в руку, тянущуюся вперёд. И, кажется, вот ещё немного, и она просто вырвется из его тела. Эта странность мгновенно исчезла, когда Хэнк щёлкнул пальцами прямо перед его лицом.       — Алло, приём, ты вообще здесь? Чего завис-то?       Как долго он простоял в таком состоянии? Вроде бы всего несколько секунд, но, похоже, что этого хватило, чтобы Хэнк заметил его непонятное поведение, да и плюс ещё сам диод, сверкающий золотистым всё это время. Коннор ещё не полностью отошёл от перегруза в системе, но точно мог распознать, с каким сейчас выражением лица смотрел на него Хэнк. Он был взволнован. Волнение плескалось в его голубых глазах. Прослеживалось в скрещенных руках и сгорбленных плечах. Горящее желание мгновенно ушло. Биокомпоненты пришли в норму, процессор охладился с уходом навязчивых мыслей. Пробудилось только одно эфемерное ощущение — в глазах пенились искры, такие яркие, жгучие, как будто две не так зафиксированные шестерни заедали при трении. Коннор отрывисто выдохнул. С лёгкими всё было в порядке, но в них как будто не хватало места для воздуха. Он ненадолго задержал дыхание, затем выдохнул ещё раз, и это странное чувство прошло.       — Я здесь. Всё хорошо.       — М, ладно, — Хэнк недоверчиво покосился на него.       — Я просто просматривал фрагменты, которые дала мне Сара, — конечно, всё это враньё, но какую правду он бы мог выдать Хэнку? Коннор и сам толком не знал, что творилось в его голове. Но, по-моему, Хэнк купился на его ложь.       — Нашёл что-нибудь?       — Да. Мы можем проанализировать всё, когда вернёмся в участок, — Хэнк на это страдальчески выдохнул. Ну как обычно — пренебрежительное отношение к работе ночью и утром попросту зарывает его принципы профессиональной этики глубоко в землю.       — Ладно уж. Господи, я устал как скотина, — Хэнк вздохнул. — Ну а что с ребёнком делать будем? Не бросим же мы её здесь совсем одну.       Несмотря на стремительный прогресс в плане обслуживания андроидов в других районах, прорехи всё же были, и больше всего это как раз-таки касалось вопросов по оказанию помощи. По-прежнему не было ни служб поддержки, ни консультантов, ни социальных работников. Возможно, это из-за распространённого мнения, что андроиды всегда найдут выход из трудной ситуации и вполне способны позаботиться о себе, но только вот одна проблема — детские модели, которые были такими же беспомощными, как и настоящие дети.       — Я знаю, куда можно её отвести, — поразмыслив, спустя некоторое время ответил Коннор.       — Тогда давай лучше сначала позаботимся о девочке, а потом уже займёмся тем, что ты там выкопал, — устало выдал Хэнк. Видно, что он сильно устал. Словно каких-то несколько минут, когда Коннор считывал память Сары, показались Хэнку часами. Его сердце билось неровно, и стоял он так, будто готов заснуть прямо стоя у столешницы.       — Я сам, — Коннор сильно поджал губы.       — Что сам? — сквозь зёв спросил Хэнк, ощутив, как заслезились глаза.       — Я сам позабочусь о Саре и напишу отчёт. Вам лучше поехать домой и поспать.       — Чего это вдруг? — Хэнк от этого быстро взбодрился и удивлённо моргнул.       — Уже почти утро, и сегодня день рождения капитана Фаулера. Напомню, что вы приглашены на него вечером.       — Чёрт тебя дери, как я мог забыть об этом…       — Я знал, что вы забудете. И, как я понимаю, подарок ему не купили?       — Эм, неа… — Хэнк почесал подбородок и посмотрел в сторону.       — Ну, до вечера время есть.       — Ладно, возьму ему что-нибудь простое по дороге на его день рождения.       — Что, например? — Коннор наклонил голову.       — Господи, — Хэнк медленно выдохнул и непонятно прожестикулировал рукой, — блин, ну не знаю. Носки?       — Носки, — повторил Коннор.       — Ну а что.       — Довольно скупой подарок для человека, которого вы давно знаете.       — Слушай, — твёрдым тоном начал Хэнк, — чем старше становится человек, тем больше он начинает ценить простые вещи. Вот я бы охерел от счастья, если бы мне на день рождения подарили носки.       Но вы не Джеффри Фаулер, хотел было сказать Коннор, но понимал, что это мало бы что изменило.       — Хорошо, а что вы дарили ему в прошлом году?       Хэнк закрыл глаза и сморщил нос, изо всех сил стараясь вспомнить о предыдущем подарке.       — Подарочный сертификат.       — Куда?       — Эм, в гриль-бар Applebee's? Или Chili's? Хер знает, я не помню.       — За сколько?       — Может, баксов пятьдесят… — Хэнк с самым чистым недоумением посмотрел на Коннора. — Чего вообще прикопался ко мне? Это что, допрос с пристрастием? Ты у нас экспертом по подаркам заделался, что ли?       — Моя программа чётко даёт понять мне, что носки — плохой подарок на день рождения, — Коннор приподнял брови, и его губы изогнулись в едва заметной усмешке.       — Плохой подарок на день рождения, значит, — Хэнк выпрямился, признаки усталости на его лице на время исчезли. — А на Рождество в самый раз, да?       — Думаю, что для такого праздника вполне. Особенно если они красные или с оленями...       — Боже, всё, умолкни. И что я тогда должен подарить ему, м? Галстук?       — Нет, — ухмылка Коннора сменилась лёгким хмурым выражением лица. Порой было трудно понять, на полном серьёзе ли говорил Хэнк, либо же снова включал свой сарказм. — Это ещё хуже.       — И то верно, — губы Хэнка расплылись в мимолётной улыбке. — Ну, раз уж ты у нас знаток в таких делах — твои идеи?       — Он что-нибудь дарил вам на день рождения?       — Билеты. Футбольный сезон всегда выпадает на него, — быстро, не раздумывая ответил Хэнк. После этого он замолчал, словно поняв, к чему вёл Коннор, и медленно поднял руку, предупредительно указывая на него указательным пальцем. — Я не буду покупать ему билеты. Джеффри ненавидит ходить на игры, которые проводятся в закрытых помещениях, да и стадион «Комерика-парк» он стороной обходит после того случая, когда ему всунули просроченный хот-дог с соусом чили.       Коннор переместил взгляд на палец, затем снова глянул на Хэнка. Это был хороший подарок от Джеффри и, наверно, очень даже ценный, правда Хэнк вряд ли понимал это. На тот момент Коннор ещё не знал его, но нетрудно было догадаться, каким Хэнк был тогда. Билеты наверняка служили отличной приманкой, чтобы вытащить его из своего дома и позволить ему отвлечься от всей суеты. Но легче сказать, чем сделать. И Джеффри с Хэнком в этом отношении были чем-то похожи.       — Я и не собирался вам предлагать это, — тихо возразил Коннор. — Я просто подумал, что это подкинет пару идей.       — Окей, я понял, — Хэнк снова скрестил руки на груди и переминулся с ноги на ногу.       — Иногда самые лучшие подарки — не те вещи, которые хочет сам именинник, а те, в которых он очень нуждается.       — Джеффри много в чём нуждается, однако всё это «необходимое добро» за деньги не купишь, — Хэнк криво улыбнулся на своё остроумное высказывание.       — Уверен, вы что-нибудь придумаете, — гробовая тишина наполнила комнату, и улыбка быстро исчезла с лица Хэнка.       — Да… — спустя некоторое время низко ответил он, потерев рукой шею. — Надо немного поспать. Может, мне приснится будущий подарок для Джеффри.       — Вот и отлично. Я тогда поработаю ещё здесь и вызову себе потом такси.       — Ты точно хочешь доделать всё один?       — Не хотел бы — не предложил вам поехать домой, — Коннор решительно кивнул. Обычно этого хватало, чтобы Хэнк всё понял и отправился куда-нибудь по своим делам, и, возможно, это потому, что он хотел побыстрее смыться и боялся, что Коннор может передумать, чего, кстати, никогда не случалось. Но сейчас Хэнк как-то вёл себя неуверенно и уходить не торопился вообще. — Всё будет хорошо, лейтенант. Я не устаю, вы же знаете.       — Да знаю я, — выдохнул Хэнк и бесшумно зашевелил губами. Он ещё постоял несколько секунд, а затем мягко коснулся рукой плеча Коннора и несильно толкнул. — Знаю. Ну и… спасибо, что позаботишься обо всём.       — Всегда пожалуйста.       Хэнк убрал руку, сунул её в карман и направился к выходу. Дверная ручка буквально держалась на соплях, поэтому пришлось немного повозиться с ней. Всё же открыв её и буркнув пару ругательств под нос, он недовольно качнул головой и повернулся к Коннору.       — Что ж, тогда увидимся позже?       — Да, — Коннор оставил бы один момент без внимания, а именно лицо Хэнка, на котором вновь отразилась усталость, но решил добавить: — Не усните за рулём.       Хэнк выдавил вялую улыбку и закрыл за собой дверь.

***

      В Детройте был лишь один центр, предлагающий помощь нуждающимся андроидам, располагающийся прямо перед главным мостом, который вёл к башне «Киберлайф». Недвижимость в этом районе была баснословно дорогой, но Джошу удалось приобрести довольно-таки большое здание почти что даром после того, как одна состоятельная юридическая фирма вынуждена была покинуть город во время протестов Маркуса. В окнах свет не горел, и хотя андроидам сон не нужен, но Джош нанял на работу несколько людей, поэтому ему всё же хотелось соблюдать правила режима рабочего дня. Коннор знал, что андроид жил в этом здании, и, когда он прибыл на место вместе с Сарой, попытался связаться с Джошем, заранее извинившись за беспокойство, но при этом намекнув на срочность. Не прошло и минуты, как загорелся свет. Джош подошёл вместе с другим андроидом к широким стеклянным дверям и открыл их.       — О, Коннор, — поприветствовав его, искренне улыбнулся он, а после перевёл взгляд на Сару. — Кто это?       — Её зовут Сара, — ответил Коннор и чуть замялся, — и ей нужно место, чтобы пожить какое-то время, пока мы не решим одну проблему.       — Ну, мест у нас много, — на лице Джоша расцвело понимание. Пожалуй, он был очень проницательным, но старался не показывать этого, поэтому просто улыбнулся ребёнку. После он подозвал свою помощницу поближе. Та взяла за руку девочку и повела её внутрь здания. Прежде чем скрыться за дверями, Сара обернулась через плечо и помахала Коннору рукой, на что он ответил тем же. — Я так понимаю, что-то случилось с её опекуном?       Точно, проницательный на все сто.       — Да, — кивнул Коннор. — Её похитили, и Сара была свидетелем всего произошедшего.       — Всё ясно. Но, знаешь, хорошо хоть, что не убили на её глазах, — мрачно подытожил Джош. — Что-то в последнее время чаще слышу о всех этих похищениях.       — Может, ты что-нибудь знаешь?       — Ничего такого, что могло бы как-то помочь вашему расследованию. Извини.       — Не стоит, всё нормально, — Коннор посмотрел на здание, когда Джош начал пристально изучать его. Хоть и не слишком заметно, но, кажется, в его взгляде было что-то беспокойное.       — Как думаешь, сможете найти её и других?       — Я уже предупредил патрули об автомобиле, в который посадили жертву, и его номерном знаке. Похищение произошло относительно недавно, поэтому есть вероятность найти её живой, но… — Коннор прервал свою речь, молчание и так всё объясняло. Было не то что сложно говорить об этом, да даже рассматривать печальный исход.       — Я всё понимаю, — да, искренности Джошу не занимать. — Не волнуйся, мы в любом случае позаботимся о ней.       Коннор поджал губы. Я не волнуюсь, хотел сказать он, но не мог — только не Джошу, да и не самому себе. В его голове происходило что-то непонятное и до боли противоречащее. Как две несовместимые половинки в его сознании — фальшь и истина. Он замолк, а Джош попытался поддержать разговор.       — Как сам-то?       — Нормально, — говорить о странностях, произошедших с ним месяц назад, было бы явно лишним.       — А лейтенант Андерсон? Как он? — с улыбкой спросил Джош. Из всех андроидов, которых Коннор знал лично, он был единственным, кто спрашивал о том, как поживает там Хэнк, потому что ему одному, видимо, было реально интересно знать об этом. Норт, конечно же, вставила своё слово насчёт того, что Коннор живёт с человеком, и уже понятно, какого она была мнения. Маркус хоть и ничего не сказал по поводу совместного жилья, но скорее относился к этому со скептицизмом, да и на то были причины: как общественные, так и личные. Что касается Саймона — он загадка. Никогда не догадаешься, что у него на уме. В Иерихоне андроиды не были грубыми, вовсе нет. В них было больше понимания в отличие от других, особенно если учесть, что у Коннора весьма необычная сложившаяся ситуация. Однако большая часть населения андроидов делала поспешные выводы насчёт людей и настороженно относилась к понятию «дружба между людьми и андроидами», причём люди касательно них были такого же мнения. Мир меняется, но не так быстро, как хотелось бы.       — С ним тоже всё хорошо, — ответил Коннор. Ещё одно противоречие, потому что он сам не понимал, правда это или же ложь. Поверил ли Джош ему или нет — сказать трудно. — Спасибо, что спросил.       — Кстати, тут Саймон недавно про тебя спрашивал. Точнее про вас обоих.       — Правда? — нахмурившись, спросил Коннор. Прошло некоторое время с тех пор, как он последний раз видел Саймона. Он вдруг вспомнил о безграничной пустоте после встречи с ним в башне «Киберлайф». Те самые шесть часов. Странный холодок пробежался по его позвоночнику, как только он позволил напомнить себе о том моменте, но тут же постарался отвлечься.       — Да. У него сейчас куча дел, но я уверен, что он не прочь найти время, чтобы встретиться с тобой.       — Спасибо, Джош, я запомню, — Коннор снова поджал губы и опустил взгляд на свои ноги. Внезапно для него самого смотреть Джошу в глаза сейчас было трудновато. Он сунул руку в карман, наткнувшись пальцами на монету.

10 августа, 2039

      Что «Цинциннати Редс», что «Чикаго Кабс» — обе команды играли ужасно. Уже к четвёртой подаче Хэнк вообще потерял всякий интерес к игре. Коннору же какое-то время нравилась их бесконечная беготня по периметру, и он отвлекался на выявление аномалий в статических данных, но даже он мог признать, что игра протекала мучительно медленно. Хэнку вон уже настолько она наскучила, что реклама про противогрибковый крем для ног, который был у него самого, показалась ему более интересной. Когда она закончилась, он наигранно громко, протяжно и тоскливо вздохнул.       — Эх, а ведь классные новые носки могут избавить от подобных проблем, — сам с собой размышлял Хэнк.       — Вы всё не перестанете думать о подарке? — нахмурившись, с явным раздражением спросил Коннор. Последние два дня Хэнк всё не переставал подшучивать над ним, пытаясь то ли выбесить его, то ли ещё что-то, но Коннора, конечно, этим не сломить, и он думал, что над этим чувством раздражения стоит что-то совершенно иное. Это ощущение, будто там, где-то за регулятором тяжёлый и тёплый комок чего-то странного, и он дорос до такого размера, что уже готов был заполнить всю его грудь. Он попытался описать это чувство и найти точное ему определение в интернете, но поиски ему ничего конкретного не дали.       — О, да. Никогда не забуду о том дне и о твоей новой профессии консультанта по подаркам, — Коннор на это обречённо вздохнул. Сумо растянулся на диване, задними лапами упираясь ему в бедро. Хэнк повернул голову к Коннору, задерживая на нём взгляд, и начал смеяться.       — Что на этот раз? — ещё больше нахмурился Коннор.       — Да просто… — Хэнк прыснул и громко рассмеялся. Он смеялся так сильно, что его всего трясло. До этого беспечно лежавший Сумо, недовольно заворчав, лениво приподнял свою голову с колен хозяина. — Твоё лицо! Блин, видел бы ты себя сейчас.       Да. Его лицо. Хэнк всё не может на него наглядеться и уже в седьмой раз говорит о нём. Когда настал тот заветный час — время подарков на дне рождения Джеффри — Хэнк упёрто настоял на том, чтобы его подарок открыли последним. Коннора этот момент сам по себе угнетал, потому что он не знал, что Хэнк купил Фаулеру. Когда он вернулся домой, подарок уже был завернут, а на вопрос, что внутри, Андерсон отвечать отказывался. Коннору это показалось очень подозрительным, и он уже готовился к худшему, наверно, полагая, что Хэнк ослушался его и всё-таки купил носки, но, когда Джеффри взял его подарок, настороженность отпала сама собой. Хэнк наблюдал за тем, как капитан возился с коряво упакованным подарком. Внутри была всего одна вещь: болванчик из дешёвого пластика в виде персонажа из одной телепередачи, которую давным-давно крутили по телевизору. Это последнее, чего ожидал увидеть Коннор, даже если бы изначально знал, что лежало внутри. Ну это же Хэнк, непредсказуемость — его всё. При виде подарка на него внезапно накатило столько эмоций: это и смущение, и шок, и разочарование. Хоть он и не видел собственного лица, но понимал, что ну вообще никак не может контролировать себя. Вот почему, наверно, выглядел глупо. Об этом ведь можно было забыть, но нет, Хэнк намеренно решил напоминать Коннору о его выражении лица до скончания веков.       Джеффри посмеялся, смотря на подарок, и похлопал Хэнка по плечу, по-дружески послав его в жопу. Кажется, он ему понравился, но вот смущение Коннора по-прежнему оставалось с ним, хотя он сгорал от любопытства, желая побольше узнать о болванчике, поэтому после дня рождения три раза пытался вытянуть из Хэнка хоть что-нибудь касательно подарка, и все эти три раза он получал отказ. Ты так смешно выглядишь, когда мучаешься от любопытства, смеялся тогда Хэнк. Да потом всё расскажу, заверял тогда Хэнк. Это бы так бесило Коннора, не будь за место злости того странного ощущения, наполнявшего всю грудь.       — Может, вы всё-таки расскажете мне о подарке? — спросил он, делая попытку в четвертый раз. Хэнк снова засмеялся и положил руку себе на грудь, помогая тем самым успокоить себя. После рекламы вновь началась игра, но обоим было совсем не до неё.       — Ладно-ладно, — натянуто согласился Хэнк и снова наигранно вздохнул, а потом возвёл глаза к потолку, думая, с чего начать. — Ну, короче, ещё до реконструкции полицейского участка в, эм…       — В 2026.       — Да, — он на секунду прервался, сощурившись. — Подожди, откуда ты… а, ладно, неважно. В общем, раньше это место было настоящей отстойной дырой, построенной ещё в восьмидесятых годах. Здание на соплях держалось. А ещё был этот убогий потолок с отдельными плитками, которые можно подтолкнуть вверх…       — Подвесной потолок.       — Вот, точно, — Хэнк щёлкнул пальцами. — Спасибо. У Бена был болванчик из одной телепередачи, но Джеффри терпеть не мог всю эту фигню. Я никогда ещё не видел, чтобы кого-то могла взбесить какая-то маленькая игрушка. И вот каждый раз, когда он проходил мимо стола Бена, где стоял болванчик, в нём такая дикая злость кипела. Поэтому да, естественно, после этого мы искали новые способы доебаться до Джеффри. Один раз я взял этого болванчика, отодвинул плитку в потолке, взял стремянку и поставил игрушку прямо туда так, чтобы её было видно. Видно с того самого места, где находился рабочий стол Джеффри, поэтому если бы он слегка приподнял взгляд, то смог бы увидеть, как та штуковина смотрит прямо на него.       Хэнк поёрзал на месте, повернувшись лицом к Коннору. Одной рукой он почёсывал Сумо за ушами, другой активно жестикулировал, рассказывая историю. В нём бушевало столько энергии, чего Коннор не замечал уже довольно давно. Он наблюдал за его жестикуляцией, за тенями и за лицом, на которое падал слабый свет от телевизора.       — Только через несколько дней Джефф заметил его, но реакция была довольно спокойной, учитывая, как сильно он ненавидит эту глупую игрушку. Без всякого ора он просто забрался на стремянку, вытащил оттуда болванчика и выбросил в мусорку. Ну, конечно, я потом достал его. Тем же вечером, уже дома, я заказал ещё таких же двадцать пять штук по интернету. Они всего-то там по четыре бакса за штуку стоили.       — Вы потратили сто долларов ради розыгрыша? — Коннор не мог не удивиться.       — Ну да, — кивнул Хэнк, правда в его «ну да» отчётливо подразумевалось «пф, ну, естественно».       Коннор поджал колени к груди и тоже повернулся к нему лицом, немного подвинув задние лапы Сумо, но так, чтобы псу было комфортно лежать. Он наблюдал за Хэнком, облокотившись плечом и головой на спинку дивана. Хэнк всё продолжал говорить, не разрывая зрительного контакта.       — Ну и потом мы начали ставить этих болванчиков по всему участку. На кофемашине, в уборной, в хранилище вещдоков… А Джеки Уэст — сейчас она уже на пенсии — стырила у Джеффри ключи от его машины и спрятала их в бардачке, — Хэнк тихо засмеялся, расплываясь в широкой улыбке.       Его эмоции были такими светлыми, искренними, что Коннору невольно казалось — он чувствовал сейчас что-то подобное. Жар в его груди разрастался с новой силой, накапливаясь и обжигая, пока это ощущение не стало ему до боли знакомым. Невесомое тепло, лёгкая радость. Как воздушный шарик, готовый лопнуть в любую минуту. И опять та пропасть перед ним, чуждая, но стоять на самом краю уже почти не так страшно, правда он всё ещё не может ступить в манящую неизвестность, потому что не понимает, что ждёт его там.       — Несколько недель ему пришлось терпеть всё это. Но вскоре он понял, что мы над ним тупо издеваемся, поэтому просто не обращал на это внимание. После этого мы перестали везде пихать этих идиотских болванчиков. Хотя я мог заказать ещё больше, но… да уже было пофиг. Но в один день мы окончательно довели Джеффри. Не совсем помню, но он вроде выступал с речью в конференц-зале о… новых правилах. Ну и когда он повернулся к нам спиной, я взял последнего болванчика, который у меня остался, — Хэнк сделал показательный жест рукой, будто бы хватая игрушку, — и поставил на трибуну перед ним, пока он не видел. А когда он обернулся… господи, это надо было видеть. Он просто был вне себя от ярости. Мы тогда думали, что его ор никогда не закончится — прикинь, насколько он был взбешён. Потом он схватил игрушку и помчался в уборную, кинул этого болванчика в унитаз и попытался смыть. Башка умудрилась оторваться и смыться, правда застряла по пути и что в итоге? Трубу прорвало. Не поверишь, но это был настоящий потоп. Проблему с водой быстро устранили, но в течение целой недели всем сотрудникам участка пришлось таскаться до ближайшего туалета, который находился в здании суда. Хорошо, что до него всего пять минут идти.       Хэнк погладил Сумо по мягкой шерсти, явно довольный своим рассказом.       — Вот, теперь ты в курсе про подарок, из-за которого ебал мне мозг несколько раз. Когда я думал, что подарить Джеффри, то вспомнил про эту фигню и что, возможно, у меня завалялась одна или две штуки. Ну, память меня не подвела.       — Спасибо, что рассказали, было интересно.       — И всё? Удивительно, никаких длинных речей, — хмыкнул Хэнк.       — А детектив Коллинз обратно своего болванчика получил? — Коннор сменил позу на диване и сел прямо.       — Что?       — Ну, тот самый первый, которого вы взяли с его стола, — Коннор произнёс слова медленно, почти что улыбаясь левым уголком рта. — Вы вернули его? Или хотя бы купили нового? А то некрасиво получается, ведь это его вещь.       — Ой, знаешь, он же тоже участвовал в нашей, так сказать, афере.       — Хэнк, — протянул Коннор и подозрительно поднял бровь, наклонив голову.       — Господи, всё! — тот оборонительно выставил руки, и Коннор в этот момент заметил, как на его лице всплыла улыбка, которую он всячески пытался побороть. — Я не помню. Честно.       — Хм, ну хорошо, — на самом деле Коннора вообще никак не заботило, что там случилось с любимой игрушкой Бена Коллинза. Бен был добряком, но всё же относился ко многим вещам слишком уж спокойно. Хэнк, наверно, воспользовался этой природной чертой детектива, но совершенно неосознанно. Не стоило сейчас разжигать в нём ненужную агрессию, давить на него и обвинять в чём-то. Хотя подначивать его было… весьма занятно. Коннору нравилось видеть его реакцию. Его микровыражения лица и о чём говорил язык тела.       — Засранец мелкий, вот только ты зациклился бы на чём-то подобном, — вздохнул Хэнк, положил руки на колени и поднялся с дивана.       — Куда вы?       — Ещё пива взять.       Хэнк быстро вернулся на место и сел на диван, не отрывая глаз от игры. Тем временем «Чикаго Кабс» забили целых два очка. Он открыл пиво и сделал глоток. Коннор продолжал смотреть на его лицо, заметив в нём какую-то ностальгию. Ему казалось, что где-то раньше он уже видел такое — вечер, они вдвоём перед телевизором, Хэнк ему что-то рассказывает, стакан с алкоголем у него в руке. Эти моменты отчётливо отразились в его памяти, но, как и все остальные воспоминания, в них отсутствовал всякий связный смысл: это было простое видео, лишённое абсолютно всего за исключением зрительного восприятия, звука и прикосновения. В этом воспоминании Коннор пытался ограничить Хэнка от новой порции алкоголя. Он схватил его за запястье, холодные пальцы коснулись тёплой кожи. Он помнил взгляд на его лице, когда тот задал ему какой-то вопрос, а после последовал и сам ответ — такой искренний…       Коннор был искренен? Ему трудно понять это сейчас, но слова так свободно срывались с его губ в тот день. Он бы не стал произносить их просто так. Они вертелись у него в голове, и диод загорелся жёлтым, когда Коннор напряг мыслительные процессы, обрабатывая простое высказывание, состоящее всего лишь из семи слов. Зачем он сказал это? Может, тогда в них был какой-то смысл, а сейчас? Он будто перематывал этот момент назад, прослушивал собственные сказанные слова, и снова обратно — и снова, и снова, и…

Я̬͈͉̮̠ ҉̨̤͍х̵̧͚͔̳̠̮̮̭͢ͅо̻̟͔͡ч͓͍̹̞̩̭̞͝у̬̳̰̞̘̟̭͡,̮͖͉̩͕̝͇̣ ̫͕̞̖̝̙̠ч̧͕̣͈̬̤̼͖̗͝т̷͏̣̜̮о̜̗̤̫̬͝б̢̟͙̩͈͓̰͉̯̀͡ы̞́͝ ͖̱̣в͎̩͓ы̼̮͇͎̬ ͏̡̦̻̪б̩̼͚͓̟͙͖̣̕͜ы̸̸̥͕̣̀л̹͇̻̘и͕̮̬̰̝̭͚͖͠ ̫͇́с̵̗̦̖͡ч͉̭̟͎̭͢а̘͉͍̤͉̱̹̹̀с҉̢̡͇̲͖т̡̱̻л̴̗͉̭͓̗̦͘͠ͅи̨̻͉̬̹̝͍̗в̙̖̬̩̰͔͔͈̲ы͇̫̝͖̕͘,̨̩̫͍͢ͅ ͏̸͙̠͇Х̡̥̞̳̻̰̣э̶̻̗̣̮͡н͖̝͈̰̱̞̝̥͎͢ќ̬͙͜.͚

      …о, воздушный шарик лопнул.       Это яркое чувство нахлынуло на него, проходя волнами по всему телу и разжигая в нём настоящий огонь. Он мог ощущать эти покалывания на кончиках своих пальцев, отчего они поджались сами собой. Каждый миллиметр лица охватил жар, и Коннор ощущал это, но даже не пытался препятствовать — совсем не хотел, ведь это было так приятно и полностью брало над ним верх. Эта сладкая нега окутывала оптические блоки и слуховой процессор. Маска холодности затрещала по швам, брови дрогнули и Коннор улыбнулся, обнажив кромку зубов. И это слишком заметно, это не скрыть. Взгляд Хэнка всё ещё был прикован к телевизору. Коннор опустил голову и улыбнулся Сумо, однако улыбка становилась всё шире и ярче. Пугающее своей странностью чувство. Процессоры гудели, тириумный насос с гулким стуком отдавался в груди. Коннор прижал руку в том месте, где находилось механическое сердце, и снова попытался определить, почему так сильно оно может биться у людей и андроидов. И он нашёл.       Коннор был счастлив.       По крайней мере, этот вариант был самым подходящим. Он поискал ещё раз, но, когда все поиски сводили только к одному, стало только ещё хуже — в горле появилось непонятное ощущение подобно лёгкости, из-за которой всё тело становилось ватным. Слишком приятно для одного лишь счастья, и Коннор знал, что в этом было что-то ещё. Он снова прислонился плечом и головой к спинке дивана. Пусть случилось это так внезапно, пусть это чувство совершенно неясное и необъяснимое, но Коннору не хотелось отпускать что-то нечто новое и особенное. Но почему только сейчас? Спустя столько времени. Коннор скользнул чуть ниже, к регулятору и стиснул пальцами ткань толстовки. Он поднял взгляд на Хэнка, который…       Который смотрел сейчас на него. Коннор настолько был увлечён ощущениями, что не заметил, как за ним наблюдали. Лицо Хэнка побледнело, губы приоткрылись в немом вопросе. Зрачки расширились, а сердце билось так же сильно, как и сердце Коннора. Для человека это норма, но… выглядел он так, будто увидел перед собой призрака.       — С тобой всё хорошо? — низко и хрипло спросил он. Видимо, видел он достаточно. Коннор поднял голову и немного изменился в лице. Улыбка почти что исчезла, но только не яркое чувство внутри.       — Да, я в порядке, — под взглядом Хэнка становилось тревожно. Он молча повернулся к телевизору и сосредоточил всё своё внимание на игре, не меняя своего положения. Хэнк то и дело украдкой посматривал на него всё это время и, наверно, думал, что Коннор этого не заметит. Он ушёл спать сразу после завершения игры, оставив его наедине со своим счастьем. Коннор продолжал неподвижно сидеть на диване с лёгкой тенью улыбки, скользнувшей по его лицу.