Деперсонализация

19 августа, 2039

      Коннор вышел из режима сна на рассвете. В доме было так тихо и казалось, что шум пробуждающегося города за окном не в силах нарушить умиротворённую тишину. И в ней он совершенно один, предоставленный самому себе на какое-то время. Коннор прошёлся по гостиной, остановился около полок и провёл по одной пальцами, наблюдая за пылинками, мерцающими в утреннем свете.       Дверь в комнату Хэнка была закрыта, Сумо мирно посапывал около телевизора. Коннор медленно обошёл «опасные» места на полу — всего один скрип половицы, и спокойная атмосфера вмиг раскололась бы на части.       Коннору казалось, будто что-то следовало за ним тенью. И как бы ни было сильным это ощущение чужого присутствия, он не мог увидеть и дотронуться до этого. Это была часть его самого, со строками кода, которые не умещались в его голове.       Коннор направился на кухню, ощутив прилив ностальгии, которая больше не была для него неизвестно пугающей. Он помнил, где зародилась его любовь. Здесь, где он с Хэнком переставлял посуду и приборы в кухонных шкафах для большего удобства. Именно здесь, где стены отливают тёплыми тонами. А потом она вырвалась за пределы кухни, поселяясь во всём доме и в его теле, которое сейчас казалось ему чужим.       Коннор с большой неуверенностью поднял руку к своему лицу, коснулся пальцами скулы, затем скользнул вниз, к губам, слегка надавливая на мягкий пластик. Он очертил изгиб шеи и ключицы, задевая воротник белой футболки, выданной ему «Киберлайф». Ткань смялась под пальцами, когда Коннор нащупал края регулятора.       В голове промелькнула мысль, чтобы выдернуть его из груди.       Коннор с силой вонзил в него пальцы сквозь футболку. Нет, это ужасно — совершать что-то подобное прямо на кухне ему точно не хотелось бы. Он подумал о Хэнке, всё ещё спящем в своей комнате. Почему-то Коннор всё не мог зайти к нему и проверить его. Неприятная мысль, что Андерсон мог умереть во сне, возникла у него в голове очень некстати. Ему об этом даже подумать было страшно, но боязнь встретиться с Хэнком и взглянуть ему в глаза была ещё сильнее. Конечно, он хотел, очень хотел увидеть его и удостовериться, что с ним всё хорошо, но дальше-то что? Коннор уже не доверял самому себе, боялся, что при встрече не сможет выдавить и слова.       Некогда умиротворённая тишина стала напряжённой, и Коннор закрыл глаза, с силой отогнав шумные мысли. Он решил, что диагностика будет хорошим решением, чтобы как-то отвлечься от постоянных размышлений.

* * *

      Хэнк проснулся чуть позже. Звук открывающейся двери для Коннора был внезапным и довольно пугающим. Он резко обернулся в сторону коридора, слыша шум воды, доносящийся из ванной. То, что Хэнк мог самостоятельно передвигаться, уже было хорошо. Коннор всё ещё боялся встречи с ним, хотя в то же время безумно хотел этого. Шаги Хэнка звучали в такт биению тириумного насоса. Он завернул за угол и замер, встретившись взглядом с Коннором.       — О… ты уже встал, — резко выдохнул Хэнк.       — Да, — коротко ответил Коннор, всё ещё держа руку в районе груди. Он разгладил пальцами складки футболки. — Смотрю, с вами всё хорошо.       — Ага, как видишь, я не сдох, — протянул Хэнк, пытаясь как-то пошутить.       Живой, да, но вид плачевный. Вокруг левого глаза и на виске зиял тёмно-фиолетовый синяк, на плечевой сустав наложен бандаж, очертания которого были видны сквозь тонкую рубашку. Коннор при виде этого поджал губы.       — Прости, — медленно произнёс Хэнк. Непринуждённость на его лице сменилась беспокойством, — за прошлый вечер.       — Прошлый вечер?       — Ну… за вчера в смысле, да и за тот раз, когда нас отмудохали, — он махнул свободной рукой. — Просто, когда меня довели до дома, я хотел провести время с тобой, а тут захожу и вижу — злоебучий Рич в моём доме, а сам ты… как это называется…       — Обрабатывал данные, — закончил за него Коннор.       — Да, точно, обрабатывал данные.       Может, так даже было лучше — Коннору не очень хотелось, чтобы Хэнк сидел рядом с ним, тем более в его-то состоянии.       — Вам не за что извиняться. Я в любом случае тоже бы отправил вас спать, как и Ричард, если б мог говорить и передвигаться.       Хэнк промолчал, лишь смотрел на андроида, казалось бы, совершенно спокойным взглядом, но Коннор хорошо видел, как мышцы его лица напряглись от боли, которую причиняла гематома.       Молчание, повисшее между ними, было почти ощутимым и навевало воспоминания. Очередное утро, вселяющее то ли неловкость, то ли что-то совершенно иное. Они смотрели друг на друга пару секунд, пока Коннор не открыл рот.       Нет, он ничего ему не скажет.       Тот, кем он был тогда — в прошлом, хотя сожаление, которое он ощущал во время процедуры, по-прежнему крутилось у него в голове. Будет лучше, если всё станет как прежде. Коннору хотелось поступить так, как обычно делают люди — забыть и не обращать внимания.       — Эй… — низкий голос Хэнка разбавил тишину. Одним плавным движением он подошёл к Коннору и обернул руку вокруг его плеч, притянув ближе к себе.       Тело Коннора затрепетало от прикосновения, в то время как разум пытался отвергнуть происходящее. Всё произошло внезапно, и у него даже времени не было на то, чтобы хоть как-то отреагировать. Это неловкое объятие посылало по его коже волны вибраций, вызывая отчаянное желание обнять в ответ и одновременно отпихнуть от себя. Коннор стоял безмолвно, ощущая растущий, застилающий глаза, жар внутри и на кончиках пальцев. Он положил ладони на грудь Хэнка, касаясь пальцами чуть выступающих ключиц, а затем прижался щекой к плечу. Он был так близко к нему, что мог почувствовать учащённый пульс на шее и лёгкое покалывание от прикосновения бороды к коже. Хэнк только сильнее прижал его к себе.       Чужое присутствие в голове Коннора по-настоящему угнетало — та самая другая его часть. Она словно била по его корпусу, вызывая ряд замыканий, из-за чего приятные чувства попеременно сменялись неприятием.       Часть Коннора, полная любви; часть Коннора, утратившая её — они обе принадлежали ему.       — Я рад, что вы живы и с вами всё в порядке, — выдохнул он в шею, прижав пальцы к груди Хэнка, отчего он, медленно вздохнув, вздрогнул.       — И я, — его низкий и чем-то отягощённый голос эхом прозвучал в голове Коннора. — Ну, в смысле, рад, что ты тоже в порядке и не…       — Я понял вас, — шёпотом прервал его андроид.       Хэнк протяжно выдохнул, продолжая крепко держать его своей крупной рукой, будто боялся, что Коннор вырвется из хватки.       — Когда мне дали по башке, и я грохнулся, то на секунду до отключки подумал, что нам с тобой крышка. До сих пор чувствую себя полным идиотом.       Коннор хотел улыбнуться, но вместо этого прикрыл веки, мазнув ресницами по чужой коже.       — Да, я… тоже думал, что нам конец, — перед глазами вдруг вспыхнула пугающая картинка: безжизненно лежавшее тело Хэнка. В голову резко ударил оглушающий звук выстрела.       Хэнк поглаживал большим пальцем спину Коннора, после чего резко остановился.       — Интересно, почему они не убили нас? Я как бы рад, что нам так крупно повезло, но всё же…       — Просто они всегда действуют осторожно, — всё ещё было странно стоять в обнимку и обсуждать то, как они чуть было не погибли, но Коннору совсем не хотелось разрывать объятия. — Знали, что за убийство лейтенанта навлекут на себя ещё больше проблем.       — Господи, — усмехнулся Хэнк. — Какие предусмотрительные черти.       Коннор неопределённо выдохнул. Он не хотел продолжать говорить о том, что случилось. Хэнк был в шаге от смерти, и больно было осознавать, что он сам подверг себя такой опасности. В груди бушевал вихрь эмоций, и сердце совсем позабыло, как справляться с ними. Полный коктейль противоречий затруднял циркуляцию тириума в теле. И даже то, что Хэнку теперь ничего не угрожало, утешало мало.       Потому что всё это произошло по его вине.       — Прости меня ещё раз. Я сдурил, и это из-за меня нас… в общем, ты понял.       — Да, можно сказать, что виновник тут только вы.       — Сразу на чистоту, значит? — Хэнк вздохнул и легко засмеялся.       Коннор закрыл глаза, пытаясь побороть улыбку, и продолжил:       — И вы наглядно показали мне, как умеете постоять за себя. Отлично держите удар, ничего не скажешь.       — Боже, — уже громче рассмеялся Хэнк и подался ещё ближе, прижавшись щекой к лицу Коннора.       На мгновение он будто провалился в пропасть, не слыша ничего, кроме протяжного стона от тёплого прикосновения к его коже. Он бил по ушам, его собственный голос, в его голове — другая часть, рвавшаяся наружу. Глубинная в сердце любовь лила потоки жара, вызывая в глазах жжение. Как долго, как же долго он этого хотел. Месяцы томительных ожиданий и жажды — и ради чего? Ради простого проявления чувства и нежного касания. Как жаль, что уже слишком поздно. Всё то, что вернулось к нему, обернулось чем-то неприятным и недосягаемым.       Хэнк выпустил его из объятий и слегка толкнул в плечо. Коннор открыл глаза и поджал губы, ощутив дискомфорт, когда беспорядочные строки кода впивались в него подобно острым иглам. Андерсон коротко усмехнулся, быстро потрепал андроида по волосам и отшагнул назад. Его тут же обдал прохладный воздух, но тепло, исходящее от тела Хэнка, всё ещё ощущалось сквозь белую футболку.       — Никогда не думал, что обрадуюсь твоим издёвкам, — тёплым тоном сказал Хэнк, в глазах его сверкал живой огонёк.       Все эти его мягкие касания, злоупотребление алкоголем, отчуждённость — теперь непонятное поведение Хэнка на протяжении нескольких месяцев уже не казалось таким странным. Интересно, заметил ли он ещё в июне, что Коннор изменился? Конечно, он ведь должен был заметить. И Коннор по-прежнему видел в его глазах боль, хорошо скрытую за живительным теплом. Да, Хэнк точно обнаружил в тот день эту перемену в нём, и это определённо ему не понравилось. Но почему? Почему это его так огорчило?       — Да ещё и в такую рань, — избавившись от этой назойливой мысли, добавил Коннор.       — Да ещё и в такую рань, — повторяя, кивнул Хэнк. Его улыбка чуть ослабла, но тепло в глазах только росло.       Коннор наклонил голову и отключил функцию автоматического сканирования, чтобы сфокусироваться исключительно на выражении лица Хэнка. Андерсон смущённо переступил с ноги на ногу и оглянулся на него, смотря так, будто хотел что-то сказать. Коннор приоткрыл губы, но осёкся и буквально заставил себя оторвать взгляд от Хэнка.       — Вы голодны? — спросил он, посмотрев на стол.       — Очень, — голоса казались громкими и неприятно отражались от стен. Шанс что-то выяснить, пусть и совсем маленький, растворился, оставив все мысли и смущение позади. — Меня в больнице пытались напоить порошковой хренью. Сказали, что из-за травмы жевать будет больно, а этот гадкий растворимый в воде порошок мне полноценный ужин заменит. Ага, как же.       — Тогда приготовлю вам что-нибудь лёгкое для пережёвывания.       — Ладно, но… ты только после обработки. Точно готов сейчас что-то делать?       — Готов, не переживайте.

* * *

      Хэнк мастерски скрывал боль аж до вечера и, судя по нескольким шрамам на теле, которые Коннор мельком успел заметить, мучиться ему было не впервой. Может, поэтому он неохотно ковырял ужин в тарелке и толком нормально не поел. Пока Коннор мыл за ним посуду, слушая краем уха телевизор сквозь шум льющейся воды, Хэнк, согнув колени, лежал на диване и с безынтересным взглядом пялился на экран. Коннор выключил свет на кухне и направился в гостиную. Подключившись к телевизору, он снизил яркость до минимума и краем глаза посмотрел на Хэнка.       — Коннор, ну какого чёрта? — возмутился он, подняв голову.       — Вам лучше воздержаться от просмотра телевизора, — сказал андроид, заодно сбавив громкость. — Думаю, что врач вам об этом тоже говорил, и не один раз.       — Ага, а ещё он запретил мне читать. Сказал не напрягаться и больше отдыхать.       — И я с ним полностью согласен.       — А я нет. По его словам, мне вообще ничего нельзя делать, получается. Да я от скуки быстрее сдохну, чем от какой-нибудь там болезни.       — Почему для вас выздоровление — это что-то такое ужасное? — Коннор подошёл ближе к дивану. Хэнк откинул голову обратно на подушку. — Будете развлекаться, когда вам станет лучше.       Андроид опустился на колени у дивана, и Хэнк, пересекаясь с ним взглядом, улыбнулся, а затем тихо произнёс:       — Тебе-то легко говорить.       — Да, легко.       Хэнк улыбнулся шире и фыркнул. Всего пару мгновений назад, когда Коннор устроился около него на полу, на лице Хэнка читалось смятение, но оно удивительно быстро растворилось, сменившись спокойствием. Коннор глядел на него всё таким же холодным взглядом — как все эти последние два месяца. Он пристально осмотрел синяк вокруг его глаза. Опухоль на ране после удара начала уменьшаться, правда менее болезненной всё же не становилась.       — Вам больно.       — О, и как ты догадался? — всё ещё улыбаясь, спросил Хэнк. — Твои супер-пупер-мега навороченные глазки помогли или синяк размером с мой кулак подсказал?       — Вам же назначили принимать обезболивающее.       — Ой, не, я после них чувствую себя тупым овощем.       — Но они помогают унять боль, — упрекнул его Коннор.       — Прекрасно себя чувствую и без них.       — Нет, не прекрасно. Вы терпите её, а это пагубно влияет на ваше состояние.       — Слушай, надоели уже мне твои нравоучения, — убрав улыбку с лица, Хэнк шумно вздохнул, обдав горячим дыханием кожу андроида, и перевёл взгляд на стену.       Три недели назад Коннор бы не стал докапываться до него. Три месяца назад он готов был рвать и метать от беспокойства. А теперь он не знал, что выбрать — позволить решать старым воспоминаниям или же отвергнуть всякие желания и остаться тем, кем он являлся сейчас.       — Что мне такого сделать для вас, чтобы вы приняли их? — он старался звучать не слишком отчаянно, но трудно контролировать себя, когда другая часть буквально скреблась внутри, намереваясь вырваться. А рядом ещё и Хэнк, вот прямо перед ним, и всё это так давило, мешало дышать. Датчики сбились, срабатывая каждые несколько секунд.       — Ничего. Я всё равно эту дрянь принял бы только по своему желанию, так что хоть вверх ногами пляши — не уговоришь, — Коннор уже подозревал, что на его серьёзность Хэнк ответит исключительно шуткой. Он вновь переместил взгляд на Коннора и поморщился от боли. — Ай, чёрт. Мне кажется, что от разговора башка ещё больше трещать начинает.       — Простите, — быстро отрезал Коннор, положил ладони на колени и начал подниматься с пола.       — Эй-эй, куда, — правая рука Хэнка, лениво свисающая с дивана, потянулась к плечу андроида и легко коснулась его. — Я же не сказал, что против этого.       — Если так, то, — неприятный комок осел в горле, — может, всё-таки примете обезболивающее?       — Хорошо, как-нибудь подумаю над твоим предложением, — ухмыльнулся Хэнк и спустя короткую паузу добавил: — Честно.       — Хорошо, верю.       — Раз мне запрещено смотреть телевизор, а заняться больше нечем, придётся с тобой болтать.       — Придётся? О, вот как, значит, — сухо выдал Коннор, почувствовав, как дрогнула челюсть. — Ну спасибо.       — А, да блять. Да я… да я же в шутку просто, — измученно застонал Хэнк и зажал пальцами переносицу — и очень зря. Он вновь поморщился от боли и резко вдохнул носом воздух.       — О чём поговорим? — проигнорировав его, всё так же сухо спросил Коннор.       — Скажи мне честно, я тебя заебал?       — Нет, что вы.       — Вообще-то это ты первый пришёл сюда, уселся на пол и начал задушевную беседу со мной вести, — возмутился Хэнк.       Коннор просто хотел проверить его состояние, хотя мог просто провести сканирование с дальнего расстояния. Всё, что он сейчас делал, сидя около него на полу, было бессознательным.       — Я просто хотел проверить ваше самочувствие.       Лицо Хэнка, освещённое лишь одним тусклым светом, было прижато к подушке, и Коннору в такой момент особенно тяжело было разглядеть какие-либо эмоции.       — Ну, проверил. Доволен?       Довольство — понятие непостижимое для него. Коннор не мог испытывать этого, когда Хэнк мучился от боли, но намеренно терпел её, будто бы думая, что такая выдержка идёт ему на пользу. Коннор не мог испытывать положительных эмоций, постоянно страдая от внутренних конфликтов, а Хэнк — их источник. И, наблюдая за его глупым упрямством, Коннор поражался тому, как он вообще мог полюбить такого человека. Но только почему-то он всё ещё мог ощущать блаженное тепло, растекающееся по телу, заставляя исходить дрожью весь корпус.       — Когда вам снимут швы? — неуверенно спросил он.       — Через неделю. Точнее эти придурки хотят через пять дней снять их сначала с раны на голове, а потом на седьмой уже с плеча. Но хрена с два я попрусь в больницу целых два раза. Я им так и сказал, что либо они мне всё делают в один день, либо я сниму эти чёртовы швы сам.       — В этом весь вы.       Хэнк рассмеялся и случайно коснулся ладонью колена андроида. У Коннора зарябило в глазах от количества поступающих сигналов от тактильных датчиков.       — Терпеть не могу больницы, — лицо Андерсона вмиг помрачнело.       — Я могу отвезти вас, — решив пойти навстречу, сказал Коннор.       — Зачем? Сам доехать могу.       — У вас было сотрясение, вождение вам противопоказано.       — Да нормально всё будет, — Хэнк явно негодовал, не особо сильно, но это куда лучше, чем видеть, как он хандрит. — Швы будут снимать только через неделю. К этому времени я буду здоровее некуда.       — Хэнк. Прошу вас, — Коннор наклонил голову и нахмурил брови.       — Твою мать, — Хэнк охнул и возвёл глаза к потолку, а потом тяжело вздохнул. — Ладно. Я так понимаю, можно не заикаться про то, чтобы я их сам снял, да?       — Правильно понимаете.       — А ты, — Хэнк насупился, всё ещё глядя в потолок, — снять их можешь?       Единственным разумным ответом было бы чёткое и решительное «нет». Коннор в принципе мог оказать такую услугу Хэнку, но поощрять его нежелание ехать в больницу было в корне неправильным.       — Я могу взглянуть на них? — тихо спросил он.       — Эм, конечно. Делай там с ними, что хочешь, — Хэнк повернулся лицом к Коннору. Андроид приподнялся на коленях и наклонился к нему, аккуратным движением отодвинув пряди волос. Он касался их невесомо, боясь случайно задеть чувствительную кожу. Хэнк от лёгких касаний прикрыл глаза. Тёмный синяк не вызвал у Коннора трудностей найти рану. Неровной покрасневшей линией она проходила над ухом, зашитая тонкими чёрными швами.       — Хэнк, я не думаю, что смогу безопасно снять их, — почти шёпотом произнёс он, задерживая взгляд на волосах и ощущая их текстуру между большим и указательным пальцами.       — Оу, — просипел Хэнк. — Что ж, ладно.       — Больно?       — Не, только если случайно задену. Хуже этого только головная боль.       Коннор медленным движением сгладил волосы Хэнка, отметив про себя, что это было лишним, но пробегающие электрические импульсы от самого насоса до пальцев говорили об обратном. Слишком много нежных касаний. Как простое извинение за причинённый дискомфорт.       — А плечо? Тоже болит?       — Да, ноет иногда, но бывало и похуже. Хотя если тоже задеть, то болеть будет просто пиздец адски. Чёртов мерзкий клей для срастания костей.       Коннор сел обратно на пол, и Хэнк открыл глаза — такие неестественно голубые из-за переливающегося в них тусклого света.       — Да, я слышал, что из-за него могут возникать боли какое-то время.       Подобная операция была довольно простой и чудесным образом помогала восстановлению костей после переломов. Но прошло столько лет и столько медицинских исследований, а способа устранить боль, которую вызывала эта процедура, так и не нашли. У Хэнка перелом был не таким уж серьёзным и мучительных страданий не приносил. Андерсон был сильным человеком, несмотря на свой возраст и вредные привычки.       — А знаешь, я думал, что будет ещё хуже, — Хэнк сухо усмехнулся. — Наверно, мне просто повезло.       — Сколько вам нужно носить бандаж?       — Две недели.       — Не так много.       — Ага, да это такая жопа столько времени его носить. Тебе не понять.       — Может, я буду помогать вам?       — С чем?       — С переодеванием, принятием душа — всё в таком роде.       — Господи, — пробормотал Хэнк. Он нахмурился и отвернулся, пытаясь скрыть лёгкий румянец. Коннор заметил, как покраснела его шея от смущения и как быстро забилось сердце. — У меня просто перевязана рука, Коннор, я не лишился ноги.       — Да, верно, — тихо проговорил андроид, не сводя глаз с груди Хэнка. Он потянул за край футболки, щупая пальцами плотную ткань. — Если вам скучно, то могу что-нибудь почитать.       Эм, — Хэнк медленно сглотнул, а после равнодушно ответил: — Ну, можно. Что ещё остаётся делать.       Коннор на это слегка дёрнул щекой, улыбнувшись.       — Смотрю, тебе так не терпится понянчиться со мной, — натянуто улыбнулся Хэнк. Что-то ещё промелькнуло на его лице, чего Коннор не мог понять. — Твоя вчерашняя обработка проапгрейдила твой протокол няньки, и ты теперь можешь читать сказки на ночь? Или что, вирус подцепил?       От его слов Коннор ощутил что-то странное, похожее на жгучую боль. И он хотел как можно быстрее избавиться от этого, прекрасно понимая, что было бы очень нелогичным воспринимать эти слова близко к сердцу. Воспринимать их так, как будто они по-настоящему ранили. Хэнк не знал. Он ведь не мог знать, что Коннор всё вспомнил. И сейчас у него не было особого повода рассказывать ему обо всём, но даже если б и был, что бы он сказал?       Я любил тебя, Хэнк. Любил тебя так сильно, но, вспомнив твою чёрствость и грубость, мне хочется забыть всё то, что я ощущал. И я не знаю, просто не знаю, что делать со всеми этими воспоминаниями. Я хочу передать эту любовь тебе — я хочу раздавить её, сжав так сильно, чтобы больше не думать о ней. Я знаю, что я тот прежний — я ощущаю пустоту внутри себя. Никакой это не вирус, Хэнк. Хэнк. Хэнк, я…       Нет, он ничего из этого не скажет ему.       — Я уже говорил вам, что такого протокола не…       — …не существует, да. Знаю. Что, опять пошутить над тобой нельзя?       Коннор вовсе не был против подобных шуток, но почему ему от них так больно?       — Обидно немного, — коротко бросил андроид. Да, обидно, это ещё мягко сказано. Он надеялся, что Хэнк не начнёт расспрашивать его и просто пропустит это мимо ушей. Коннору всегда было проще солгать. В груди снова защемило, другая часть всё рвалась и рвалась. Может, потому что ему хотелось, чтобы Хэнк спросил его? Потому что только так он бы выдал всю правду? Коннор стиснул челюсти и опустил глаза.       К счастью, Хэнк даже и не собирался выяснять, в чём дело. Он попытался взъерошить его волосы, но лишь неловко провёл тыльной стороной ладони по голове.       — Прости, — Хэнк смутился и, прекратив водить ладонью по волосам Коннора, переключился на прядь, свисающую с его лба, и шутливо дёрнул за неё.       — Хэнк.       Андерсон послушно убрал руку, положив её на плечо. Его ладонь тяжёлая и такая тёплая, что Коннор мог фиксировать это тепло сквозь плотную ткань футболки.       — Кстати, — спустя минуту тихо начал он. — Когда я лежал в больнице, там кто-то говорил про твоё состояние. Я не особо помню, что именно, но, судя по всему, выглядел ты хуёво. Прости за мой французский.       Коннор медленно поднял глаза и посмотрел на Хэнка.       — Я спрашивал про тебя, хотел узнать, живой ли ты там, — продолжил он, — но мне толком ничего не сказали, потому что сами не были в курсе, — Хэнк замолчал и облизнул губы. — Ты что… прям всмятку был?       Хэнк задал этот вопрос неуверенно, смотря на Коннора вопросительно, но всё же настороженно, будто уже ожидал услышать худшее. Будто думал, что затрагивает весьма болезненную для него тему.       — Нет, не всмятку. Не знаю точно, но, наверно, выглядел я и вправду ужасно. Но ничего такого серьёзного.       — Ничего серьёзного? Да Крис вообще сначала подумал, что ты мёртв, — нахмурился Хэнк.       — Офицер Миллер хороший полицейский, но его практические знания касательно андроидов оставляют желать лучшего. У вас с этим тоже проблемы, но какое-то представление вы всё же имеете.       Хэнк закатил глаза на его насмешку.       — Знаешь, если тебе не хочется говорить о том, что случилось, то всё нормально, ты не обязан, но… не знаю. Так странно слышать, что ничего такого ужасного не было, как будто для тебя твоя жизнь в тот момент ничего не значила.       Вряд ли Хэнк был зол, говоря подобное. Но его слова, пропитанные болью, резко и неприятно отдавались в голове Коннора, напоминая о различии между людьми и андроидами.       — Пусть я и выглядел жутко, но всё, что мне потребовалось — это простое восстановление некоторых частей и диагностика, — вновь сухо ответил Коннор. — Во мне ничего не изменилось. Я всё тот же Коннор, которого вы всегда знали.       Хэнка на последних словах пробила дрожь, и он отвёл взгляд.       — Да знаю я, что ты… это ты. Просто я… — он закрыл глаза и с трудом сглотнул. Мышцы на его шее заметно напряглись, — реально испугался, понятно? Крис подумал, что ты мёртв, врачи сами не знали, что с тобой — как тут не паниковать? Я очень за тебя волновался. Да, ты сидишь сейчас передо мной, живой, с руками и ногами, но чувство волнения так и не отпускает.       Хэнк коротко усмехнулся, а после сдавленно засмеялся, будто пытаясь сбросить напряжение и придать своим словам шутливость. Может, по внешности так и не скажешь, но Хэнк человек ранимый, правда редко кому открывается. И когда всё же делится чувствами, то становится скованным, а иногда даже вспыльчивым. Открытость Хэнка Коннору нравилась больше, и отчего-то боль в груди в очередной раз сменилась знакомым теплом.       — Я понимаю вас, но вам больше не стоит переживать за меня. Со мной всё хорошо.       — А что насчёт той херни? Вся вот эта непонятная ерунда с обработкой данных будет ещё раз?       — Нет, это только на один раз.       — Ладно, — напряжённо ответил Хэнк. — Хорошо.       Между ними повисла неловкая тишина. По гостиной разносился только еле слышный звук телевизора. Коннор изо всех сил старался не смотреть Хэнку прямо в лицо, но трудно было отвести от него взгляд. Они были близко друг к другу, но это совсем не та близость, которая могла быть между ними. Рука предательски дёрнулась — как же сильно ему хотелось дотронуться до плеча Хэнка, но Коннор, именно тот, который держал все его чувства под контролем, не позволял этому случиться.       — Ну и всё-таки. Может… обезболивающее? — попытался снова уговорить он, на что Хэнк безвыходно вздохнул, не открывая глаз.       — Ах, ладно, чёрт с тобой. Тащи сюда.