Деперсонализация

26 августа, 2039

      Несмотря на непрекращающийся поток ругани, удаление швов прошло без приключений. Ничем непримечательные десять дней отдыха пролетали слишком быстро. Синяк почти сошёл, плечо не так сильно ныло от боли, поэтому неудивительно, почему Хэнку всё не сиделось на месте, а Коннор…       Коннор просто погряз в собственных мыслях.       Постоянно вёл внутреннюю борьбу, разрываясь между двумя сознаниями, каждое из которых желало занять своё место. Тело пыталось соединить их в одно целое, но это было бесполезно — всё равно что пытаться соединить два кусочка пазла, которые вроде бы выглядят одинаково, но всё равно не подходят друг другу.       Это всё Хэнк, это он во всём виноват.       — Блин, не шарю ни в одной из этих категорий. Вообще непонятные какие-то, — посетовал Хэнк.       Очередной их вечер был посвящён просмотру телевизора. Игровое шоу «Рискуй!» по-прежнему крутили по американскому телевидению, несмотря на все эти глобальные изменения в мире. Правда, ведущие менялись неоднократно. И кто-то бы наверняка сказал, что это из-за того, что шоу к чёрту уже никому не сдалось и пора бы его закрывать, однако оно ещё живёт.       — Просто они общие. С вопросами должно быть легче, — ответил Коннор. Хэнку всё ещё не рекомендовалось сидеть у телевизора, но Коннор смирился и вместо того, чтобы запрещать, пытался просто ограничивать просмотр по времени. Тем более Хэнк быстро шёл на поправку. — Что-то да угадаете.       — Что-то да угадаете… Вот спасибо.       Коннор учтиво на это промолчал. Участники играли не ахти, и всё же Хэнк был прав насчёт непонятности, да и сути в самих вопросах было как-то мало.       — Неужели тебе и вправду так нравится смотреть эту хрень, — сказал Хэнк, когда началась реклама. Они нечасто смотрели игру вместе. Редко, по будням, Коннору удавалось успеть к просмотру, но в это время Хэнк обычно ходил в душ.       — А что такого? — нахмурился андроид.       — Ну, не знаю… — Хэнк повёл одним плечом. — Разве для тебя, да и для всех остальных андроидов эта викторина не легкотня?       — Эта передача стимулирует мои мыслительные процессы. Для меня в большей степени важна не правильность ответа, а быстрота реакции.       — А если ответишь неправильно? — усмехнувшись, спросил Хэнк.       — Исключено.       — Ах, точно, как же я мог забыть, что ты у нас никогда не ошибаешься. Простите меня, глупого человека.       Коннор сложил пальцы в замок и улыбнулся, краем глаза смотря на Хэнка.       — Ну и какой у тебя рекорд по времени?       — Вам правда интересно это узнать?       — Блин, да, а что?       — Двадцать миллисекунд.       — Нихрена ж себе, — изумлённо протянул Хэнк.       — Просто некоторые вопросы легче других, — Коннор сжал руки вместе и наклонил голову.       Хэнк в ответ только промычал, и они продолжили смотреть шоу в тишине. Второй раунд уже был получше. По крайней мере, категории не казались такими замудрёнными, как в первом случае. Но, конечно, без вопросов, которые только кажутся простыми, не обошлось.       — Херня какая-то, — буркнул Хэнк.       — Тут вопрос с подвохом.       — Но ты-то ответ уже знаешь, да?       — Разумеется.       — Мда, во всём этом идиотском шоу одни сплошные сложности.       — Давайте тогда посмотрим что-нибудь другое.       — Не, — быстро ответил Хэнк. — Смотри, раз тебе оно действительно нравится.       — Да, но можете переключить, если хотите. Я не против.       Хэнк поёрзал на месте, пытаясь поудобнее устроить повреждённое плечо. Он придвинулся поближе к Коннору, положив правую руку на спинку дивана. Коннор продолжал смотреть на экран телевизора, игнорируя сигналы от датчиков приближения — левое плечо Хэнка почти что касалось его, и не обращать внимания на вновь поднимающийся жар было невозможно. Волны заряда, проходящие по корпусу, пробуждали в нём то, от чего Коннор так отчаянно хотел избавиться.       — Эм, знаешь, я тут вспомнил, — начал Хэнк. — Ещё до ремонта нашего участка у нас в подсобке стоял старый телевизор, и мы постоянно смотрели это шоу, когда работали допоздна.       — Почему бросили это дело?       — Не знаю, просто время шло, никому уже не было дела и вскоре все забыли про эту развлекаловку, — Хэнк снова поёрзал и посмотрел Коннору в лицо. — Не хочу, конечно, говорить, что это был ужас, но Джеффри с Беном пиздец как кошмарили меня, смотря эту передачу. Они всегда давали ответ на каждый вопрос. Иногда даже правильно.       — Я ожидал подобного от капитана Фаулера, но…       — Поверь, с Беном там вообще мистика, — тепло засмеялся Хэнк. — Знаю, в это трудно поверить, но этот козёл каким-то образом угадывал ответ в финальном раунде, когда ещё даже вопрос не был известен, а только сама его категория.       — Это вообще возможно?       — Блин, вот именно, что нет! Только если тебе вдруг не свалится удача на башку, и я вот что тебе скажу: Бену она никогда не сваливалась, — Хэнк покачал головой и слегка подтолкнул Коннора плечом. — Ну а как насчёт тебя? Для тебя ведь это вообще легче лёгкого?       — Не думаю, что смогу.       — Прекращай скромничать.       — Я не скромничаю, просто пытаюсь быть честным.       Хэнк только фыркнул. Второй раунд подошёл к концу, и пришло время для финала. На экране высветилась категория вопроса. «Добрые пожелания».       — Идеи есть? — спросил Хэнк после того, как передача прервалась на короткую рекламу.       — Нет.       — Эй, ну хорош выкобениваться! Просто скажи ответ и всё.       — Не буду.       — Да почему?       — Потому что если вопрос и, соответственно, сам ответ будут отличаться от моей догадки, то вы неделями отставать от меня не будете.       — Ага, такой шанс я бы не упустил, — широкая ухмылка заиграла на лице Хэнка. Посмотрев на неё, Коннор ощутил дрожь под кожей.       — Что ж, и вам спасибо за честность, — не удержавшись, он слабо улыбнулся. Отчего-то казалось, что в гостиной стало слишком темно.       — А ты вот, можно подумать, до меня бы не стал докапываться, да?       — Допустим, — согласился Коннор. — Но я бы помучил вас максимум один день. Это же не целые недели.       — Да не гони, — усмехнулся Хэнк. — Я достаточно хорошо тебя знаю. И ты один из тех, кто может надолго зациклиться на чём-то, а потом неожиданно начать лить поток своих шутеек, когда я буду меньше всего этого ожидать.       — День максимум, — подчеркнул Коннор. — И я не уточнял, какой именно это может быть день.       — О, выкрутиться ты умеешь.       — Вы же знаете, я не всерьёз. Я бы с вами так не поступил.       — Да кто тебя знает.       Реклама закончилась, и Коннор, в мыслях обрадовавшись, что больше не придётся смотреть прямо на Хэнка, развернулся к экрану. Собственное тело подводило его, в груди неприятно жгло, словно чья-то нагретая до предела рука вцепилась в регулятор насоса, прокручивая и надавливая на него. Похороненная им самим часть хочет занять своё место. Умоляет впустить то, что было забыто.       Коннор, пытаясь в очередной раз сдержать всё это в себе, совсем чуть-чуть наклонился ближе к Хэнку и проговорил, прямо в тот момент, когда ведущий начал зачитывать вопрос.       — Не поступил бы, потому что нельзя выводить вас из себя — плохо сказывается на здоровье.       Хэнк быстро схватил подушку и смачно залепил ею по руке Коннора, чтобы он заткнулся. Это было не со зла, и на его лице проступила улыбка, а Коннор только немного отодвинулся и дёрнул рукой в ответ на удар. Вопрос его особо не заботил, он только наблюдал боковым зрением за вдумчивым лицом Хэнка.       — Что пожелало НАСА Джону Гленну в 1962 году, когда он совершал первый в истории США орбитальный космический полёт, и в 2016 году после его кончины? Девять букв.       — Эм… — задумчиво протянул Хэнк.       — Что думаете?       — «Поздравляем»?..       — Здесь одиннадцать букв.       Хэнк провёл языком по зубам, посчитал буквы на пальцах и тихо ругнулся.       — Ладно, тогда «Удачи тебе».       — Это ваш окончательный ответ?       — Да… Слушай, не смотри на меня так! Ты-то ответ уже знаешь, по твоему лицу вижу.       — Сказать вам его?       — Коннор, я тебя умоляю, заткнись.       Время вышло, и на экране высветился ответ, который, естественно, угадали все три участника.       — «Храни тебя»? Вот блин. Что-то я протупил.       — Можно выразиться и так, — Коннор кивнул и повернулся лицом к Хэнку, когда шоу уже подошло к концу. — Просто надо было внимательнее читать вопрос.       — Я внимательно его прочёл.       — Вот и нет.       — Вот и да. Откуда ты вообще можешь знать, внимательно я прочёл вопрос или нет? — медленно проговорив, Хэнк тоже повернулся к нему. Коннору был знаком этот низкий и насмешливый тон. Он всегда оказывал значительное влияние на его процессоры, вызывая мучительную вспышку возбуждения и заставляя тириум бурлить во всём теле.       Надо быть осторожным. Нельзя быть так близко к нему.       — Ответ логически бы подошёл к первому случаю, но вот касательно его смерти…       Даже падающая на лицо тень не могла скрыть хмурого взгляда Хэнка.       — Я, конечно, не знаток, но я уверен, что по правилам поведения не принято желать удачи умершему, — Коннор хмыкнул, добавив: — Или что ещё хуже, поздравлять его с тем, что он умер.       — Ты сейчас доиграешься.       — Как там люди говорят? — с издёвкой произнёс Коннор. — Глупых вопросов не бывает, бывают только глупые отве…       Хэнк резко схватил ту же самую подушку и снова начал дубасить ею Коннора, отпихивая его от себя ударами.       — Говнюк… У твоего рта есть выключатель? Покажи мне, где он, чтобы я мог тебя заткнуть, — он бил сильно, совсем не церемонясь. Коннор выставил руки перед собой, защищаясь, а потом состроил каменное выражение лица и траурным тоном произнёс:       — Удачной кончины вам, Джон Гл…       — Коннор! — Хэнк вскочил со своего места и пихнул его в плечо. Коннор мог сопротивляться, мог не поддаваться, если бы не импульсная дрожь, проходящая по его коже. Тело не слушалось, и удовольствие, которое доставляли ему касания, брало над ним контроль.       — Напоминаю, что мне недавно дали по башке, и я до сих пор туго соображаю. Пожалей больного человека, — со смешком в голосе Хэнк пихнул его сильнее, из-за чего Коннор завалился на спинку дивана, продолжая держать руки перед собой. — Придурок.       — О, так вы теперь беспокоитесь о том, что у вас было сотрясение?       Хэнк засмеялся и, ухватившись за запястье одной рукой, потянул Коннора на себя, помогая ему сесть. На лбу проступила еле заметная капля пота, рука в бандаже рефлекторно сжалась. Слишком учащённое сердцебиение — а он ведь даже и не напрягался толком.       — Если я скажу «да», ты отвалишь от меня со своими расспросами? — Хэнк наклонился ближе и замер. Коннор следил, как его плечи поднимались и опускались от каждого шумного вдоха и выдоха. Он бы хотел протянуть руку ко лбу, провести пальцами по щеке, коснуться бороды. Хэнк был так близко. Нет, нет, нет, нельзя этого делать. Нельзя.       — Но вам почему-то плевать на это, когда вы хотите сесть за руль или посмотреть телевизор, — проигнорировав его вопрос, продолжил подначивать Коннор.       — Слушай, я прекрасно себя чувствую, когда вожу или смотрю телек.       — И внезапно ужасно, когда понимаете, что не справились с вопросом в игровом шоу, обвиняя в этом не свою невнимательность, а сотрясение.       Хэнк снова залился смехом. Таким заразительным, проникающим глубоко-глубоко под твёрдый пластик. Коннор на мгновение забылся, будто бы задыхаясь от давящих со всех сторон чувств. В его памяти промелькнули моменты из прошлого, и отдаваться всем тем мыслям было приятно. И от этого было только хуже вдвойне.       — Ну, не то чтобы обвиняю, но… да, типа того.       Коннор вздохнул. Томно, трепетно — так, как вздыхают только влюблённые. Но что-то в его голове твердило ему — это не ты, больше не ты.       — Глупая отмазка, ни за что бы не поверил.       Как странно ощущать, что собственное тело кажется тебе чужим.       Множество кодовых алгоритмов, принадлежащих другой его части, не соответствовали настоящим, но сейчас почему-то возникало обратное чувство. Снова череда ошибок перед глазами, снова пробегающее по телу тепло и яркое чувство блаженства. Как же он ненавидел всё это. Коннор не принимал эту часть себя. Он больше не любил Хэнка и не хотел испытывать к нему что-то подобное снова. Но так трудно думать об этом, когда Хэнк — центр его воспоминаний, и каждое произнесённое им слово, каждая эмоция на лице возвращали Коннора к прошлому.       — Это потому что ты засранец каких ещё поискать надо. Я тебе когда-нибудь говорил об этом?       Если бы Коннор мог, то толкнул бы Хэнка и молча ушёл к себе, но сейчас он чувствовал себя таким раскрытым и уязвимым перед ним.       — Вы так часто говорите мне это. Как такое забудешь? — он мягко улыбнулся ему и заметил, как лицо Хэнка при виде этой улыбки на секунду дрогнуло, взгляд его затуманился, а меж бровей пролегла складка. Он выпрямился, взял подушку и несильно кинул её в лицо Коннора.       — Ну а кто как не я будет напоминать тебе об этом? — Хэнк устало вздохнул и обогнул диван.       — Вы куда? — спросил Коннор, убрав подушку с лица.       — В душ, — Хэнк не оглянулся на него и зашёл в ванную, прикрыв за собой дверь.       Коннор ощутил, как тепло угасает с каждой секундой, и тело будто вновь заполняет пустота. То сильное тягучее чувство любви, которое въедалось в каждую строчку кода, ушло от него так же, как и Хэнк сейчас — быстро и без оглядки.       Коннор прижал подушку к груди, заглушая биение тириумного насоса. Он впился пальцами в ткань, не слишком сильно, боясь разорвать швы.

29 августа, 2039

      — Мать твою, да ты ни капельки не изменился.       Коннор уставился на Уилсона, после чего перевёл взгляд на планшет у него в руках и поджал губы.       — Есть что-то по делу, офицер Уилсон? — сухо спросил он.       — Ясно, типичный игнор. Какой же ты вот придурочный, Коннор, — хмыкнул офицер и передал планшет с подробным отсчётом и приложенными к нему снимками. — Вот он, тот самый фургон, с которым вы оба по полному облажались. Мы нашли его…       — Подождите секунду, — Коннор прервал его и синхронизировался с устройством, вытягивая из него всю нужную информацию. Уилсон в это время молчал и не сводил глаз с его побелевшей руки. Пусть это и было невежливо — Коннору на это в какой-то мере было плевать. Он бы больше беспокоился, если бы на его руку с таким же неоднозначным взглядом смотрел Хэнк. Закончив со сбором информации и подождав, пока восстановится скин, Коннор оглянулся в сторону.       — Лейтенант, — крикнул он, — не могли бы вы подойти?       Хэнк, что-то обсуждая с Беном и Джеффри, тут же откликнулся и направился к нему. Вокруг него и его возвращения на работу было столько ажиотажа, все расспрашивали и интересовались, но вот Коннор как-то даже не удостоился внимания. Но и понятно почему — он андроид, которому легко можно заменить любые части тела, и ведь никому не будет дела до его «ран», потому что от них попросту ничего не осталось. А Хэнка в участке многие любили, вот и крутились около него — всё предельно просто.       — Что такое?       — Мы нашли этот фургон, — ответил вместо Коннора Уилсон. — Он был…       — Они нашли его сожжённым под мостом вблизи Делрея, — снова прервал его андроид.       — Идиот невоспитанный, — Уилсон неодобрительно цокнул и ушёл, поняв, что без его помощи и так обойдутся.       — Сожжённый? — Хэнк нахмурился. — И как тогда определили, что это именно тот фургон, который мы ищем?       — Внутри было обнаружено тело.       — Андроида?       Коннор мотнул головой и передал Андерсону планшет.       — Человека.       — Чёрт, а вот это уже неожиданно, — Хэнк прищурился, смотря на экран. — Но ты всё равно не ответил на мой вопрос. Как определили-то?       — Во время вскрытия из трупа был взят образец крови, и он соответствовал тому, что был найден на парковке. Экспертиза показала, что кровь принадлежит подозреваемому, которого я тогда смог подстрелить. Его звали Деннис Кэллоуэй, — сказал Коннор и посмотрел через плечо Хэнка, заметив, как Джеффри, не отрывая от них взгляда, наклонился ближе к Бену и что-то сказал ему.       Хэнк сделал неглубокий вздох через приоткрытые губы, крепко держа планшет только одной рукой, не ощущая какого-либо дискомфорта. Он выглядел полностью вовлечённым в работу, несмотря на то, что только-только вернулся с больничного. Коннору, разумеется, было легко начать работать в привычном режиме, но он никак не ожидал чего-то подобного от Хэнка.       Удивительно, что он так был сосредоточен.       Коннор чувствовал какое-то облегчение: работа хоть как-то отвлекала его от ненужных мыслей. И вроде бы ничто его не тревожило, но в центре груди всё равно дико сводило. Это ощущение, поглотившее его уже целиком и полностью.       — Что ж, уже другое дело, — ответил Хэнк. — Хреновый поворот, если честно. Как думаешь, это облегчит нам работу или наоборот?       — Наоборот только усложнит, потому что на месте, где нашли фургон, больше нет улик.       — А ты у нас, смотрю, любитель задачек посложнее, — Хэнк посмотрел на Коннора и как-то зловеще ухмыльнулся. — Зашибись.       — Хорошо, что вы всегда можете найти хорошее в плохом, лейтенант, — плоско ответил Коннор. Вообще следовало упрекнуть его за шутки не к месту, но слова будто в горле застряли.       Хэнк издал тихое «пф» и вернулся к планшету.       — Так он умер ещё до сожжения?       — Да. Отчёт о вскрытии показал, что смерть наступила от удушения. У него был перелом нескольких шейных позвонков. Почти раздробленных.       — Оу, нифига. Хотя вообще плевать, так ему и надо.       Коннор выгнул бровь и молча забрал у Хэнка планшет.       — А что? Судя по гнусным делишкам, человеком он был конченным, так что этот подонок заслужил смерти.       Коннор уже давно научился с лёгкостью распознавать, когда Хэнк шутил, а когда говорил серьёзно. Возможно, в его словах и был какой-то смысл, но говорить подобное было уж крайне бестактно.       — Не следует так выражаться о мёртвом человеке.       — Твоё «не следует» никогда меня не останавливало, ты ведь знаешь это. Да, тебе это не нравится, но я что, должен оплакивать смерть парня, который чуть не убил тебя? — Хэнк нахмурился и добавил: — Чуть не убил нас обоих?       Коннор посмотрел на планшет, пролистнув пальцем по экрану. Слова Хэнка вызывали непонятную смесь ощущений — тепла и холода одновременно. Коннор сосредоточился на обработке полученных данных и отбросил из головы всё лишнее.       Легче отключить себя, чем чувствовать к Хэнку любовь. Коннор бы снова хотел забыть обо всём — так, как могли забывать только люди.       — Ладно, — ответил он и, не глядя на Хэнка, продолжил анализировать собранную из отчёта информацию.       — Ну давай, ещё скажи, что тебя взбесило то, что я сказал.       — Ничего подобного, всё нормально.       — Ты всегда отвечаешь мне односложно, когда злишься.       Коннор не злился, максимум — был раздражён. От того, что не мог выкинуть из памяти прошлое. Он не мог просто взять и прямо объяснить Хэнку причину своего раздражения, и все заранее смоделированные варианты реакции на слова Коннора были неутешительными. Всё, что отражалось бы на лице Хэнка, это ярость и огорчение. Самый лучший вариант — просто промолчать. Коннор сглотнул — нервно, совсем по-человечески. Сколько раз он хранил свою любовь ещё тогда, до всего случившегося? Следовало думать о последствиях раньше, но какой у него был выбор? Сейчас всё было по-другому. И будет — Коннор не позволит чувствам брать над ним верх, хотя знает, что попытки его будут бессмысленны.       — Я не злюсь, просто думаю.       — Твоё «думаю» никогда не занимало столько времени, — поддразнил Хэнк. — Ты вообще в норме? Мне стоит волноваться?       Коннор думал, что слабость к нему не будет беспокоить его хотя бы в участке, но стоило тому только пошутить, как к груди медленно приливало тепло. Его губы внезапно дрогнули в улыбке, и вряд ли это укрылось от глаз Хэнка.       — Мне о многом нужно подумать, — сказал Коннор, уткнувшись взглядом в экран планшета. Секундами ранее вспыхнувшая в нём радость начала вызывать только острую боль.       — О многом подумать, значит? — Хэнк улыбнулся ему. — Ладно, думай, но а мне что тогда делать?       — Подождите меня пока в машине.

* * *

      Анализировать отчёты о похищенных андроидах за последние девять месяцев было просто, но вот что касалось подробного изучения всех мест, где были совершены похищения — всё это заняло у Коннора мучительные пять минут. Хэнк был довольно раздражён тем, что ему пришлось просто сидеть и ждать всё это время в машине, но, к счастью, Коннор смог вовремя помочь ему выйти из угрюмого состояния. Они двигались на юго-запад, где находилась свалка для непригодных андроидов. В Детройте насчитывалось три таких места, правда, они уже считались заброшенными. Выбрасывать туда различный мусор было незаконно, хотя были особенно настырные люди, которые плевать хотели на ограничения и сам факт того, что территория закрыта от посторонних. Но и как выяснилось, попасть на саму свалку оказалось очень просто.       Хэнк что-то пробурчал, обойдя стороной сваленные в кучу корпуса андроидов.       — И вот в эту помойку ты хотел переться?       — Да, именно, — Коннор просмотрел несколько рук и ног, проверяя номера моделей, даты производства и предположительное время их нахождения тут. Из-за вчерашнего дождя вокруг была слякоть, поэтому искать что-то здесь — то ещё грязное дело.       — Ладно, ну и что ты хочешь тут найти?       — Части, которые могут совпадать с теми, что были у похищенных андроидов.       — О, ясно, — Хэнк глубоко выдохнул, — это надолго. Не хочу тут строить из себя умника, но вообще-то большинство этих похищенных андроидов не были… уникальными моделями, как ты, например. Как ты искать их собрался?       — Я примерно могу определить, как долго биокомпонент пролежал в этом месте, — Коннор поднял руку, осмотрел разъём для соединения и аккуратно бросил её к остальным конечностям. — Надо ещё посмотреть, была ли нарушена их целостность.       — Ох, понятно всё, — неопределённо ответил Хэнк. — Но, по-моему, это такая жопа — выбрасывать тела сюда, особенно когда тут ещё сетчатый забор мешается. Да и вдруг заметит кто-нибудь.       — Почему? Нам сюда легко удалось попасть. Как и удастся любому другому, у кого будут с собой кусачки.       — Да, если ты хочешь выбросить обычный мусор. Но мёртвых андроидов? Учитывая, насколько осторожны те люди, они бы не стали так рисковать и выбрали другое место.       Коннор взглянул на Хэнка: тот старательно пытался смотреть куда угодно, но только не на устрашающую картину в виде разбросанных конечностей по всей свалке.       — А по мне так это отличное место, чтобы незаметно избавиться от тела. Будто приходишь в лес и пытаешься спрятать дерево среди других таких же деревьев.       — Как поэтично.       — К слову, — проигнорировал его Коннор, — в такие места даже андроиды не ходят, а некоторые люди вряд ли бы совались сюда ради того, чтобы просто выбросить мусор. Никому не хочется отбывать тюремное заключение за взлом и кражу.       — Кражу? А здесь что, ценные детали отрыть можно?       — Какие-то можно. Тут найдётся много частей, производство которых всё ещё не возобновлено. Может, они сейчас и не в дефиците, но цены на них всё равно могут вырасти, — Коннор наклонился к туловищу и с трудом вытянул его из кучи валяющихся вокруг рук и ног. — Многие люди мало что знают о физиологии андроидов, поэтому наверняка не понимают, какие части на самом деле можно считать ценными.       Он несильно надавил на пластину в районе брюшной полости, и та плавно отодвинулась в сторону. Внутри тела не было ничего такого примечательного.       — Слушай, тебе… вообще нормально?       — В каком смысле?       — Ты копаешься во всём этом, — Хэнк, сильно нахмурившись, указал на груду рядом с его ногой, — так, будто это хлам какой-то, а не части от тел когда-то живых андроидов. Господи, Коннор. Давай прекращай этот ужас. Хоть капельку уважения-то прояви.       Эта странная озабоченность была так характерна для Хэнка. Говорить что-то подобное про андроидов, чьи части тел покоились здесь уже давно — так причудливо мило. Может, Коннор знал, от чего под регулятором от слов Хэнка что-то неприятно сдавливало, но он наотрез не хотел признавать этого.       — Это моя работа, лейтенант, — смерив его холодным взглядом, Коннор подошёл к другой груде. — А на работе нет места сентиментальностям.       Хэнк замолчал. Даже не попытался что-то бросить в ответ. Время тянулось ужасно долго, пасмурное небо тяжело нависало над свалкой, делая это место ещё более тёмным и мрачным. Где-то вдалеке слышался гул магистрали.       — Ладно, — после долгого молчания начал Хэнк, — не думаю, что от меня тут будет какая-то польза.       Коннор повернулся к нему. Да, тут он был прав — с повреждённым плечом и отсутствием нужных знаний о строении андроидов толку от него будет мало. Хэнк с каким-то опасением смотрел на руку на земле, аккуратно подталкивая её ногой.       — Простите, не учёл этот момент. Можете подождать меня в машине, если хотите.       — А ты здесь надолго?       — Не знаю. Есть ещё три места, которые я здесь не осмотрел. Может, это займёт максимум пару часов.       — Окей, ясно. Послоняюсь тогда тут неподалёку, чтобы не мешать тебе.       — Вы не мешаете.       — Мне вот кажется, что ты собираешься каждый грёбаный миллиметр этого долбаного места проверять.       — Вовсе нет.       Хэнк кивнул и глянул на заволакивающее чернотой небо. Дождь тут точно неизбежен, а погода ведь обещала быть хорошей — нет веры этим прогнозам.       — А если ты вообще ничего не найдёшь?       — Тогда поищу на других двух городских свалках, — Коннор вдруг замер и присмотрелся к разъёму ноги, которая принадлежала андроиду модели CX100. Такая же модель была похищена месяц назад. Только на этой ноге был слой въевшейся грязи, уже ясно говорящий о том, что конечность пролежала тут больше одного месяца.       — Хотя, — продолжил Коннор, — если я ничего не найду здесь, то смысла искать на других свалках нет.       — Почему ты так считаешь?       — Эта располагается ближе всего к тем местам, где были зафиксированы первые исчезновения андроидов. Да и в целом этот район известен многочисленными похищениями. Если те люди хотели как-то незаметно избавиться от тел, то выбрасывали бы их именно на эту свалку.       — То есть ты думаешь, что похищенных андроидов убивают, а потом скидывают сюда все тела? — совсем рядом послышалось задумчивое хмыканье, и Коннор, утонув в своих размышлениях, даже не успел заметить, как Хэнк оказался близко к нему. Он чуть вздрогнул и отступил назад.       — Именно так я и считаю.       — Ну ты же не можешь быть уверен в этом на все сто процентов, — выдохнул Хэнк, а после слабо ухмыльнулся. Коннор внимательно посмотрел на него: на волосы, отбрасывающие тени на лоб, на тусклые блики в глазах. Глаза могут говорить о многом, и Коннору не требовалось много времени, чтобы распознать этот взгляд — надменный и полный недоверия.       — Я и без вас это прекрасно понимаю, — сурово ответил он. — Однако я бы не стал исключать этот вариант, он вполне правдоподобен.       — Соглашусь, но… А что, когда мы были в участке, мысль про свалку была единственной, других вариантов не было, что ли? — в голосе Хэнка послышался упрёк.       — Их было много, но этот оказался самым логичным.       — Страшно представить, какие там остальные.       — А у вас есть варианты получше?       — Нет, но…       — Тогда прекратите вести себя так, словно я здесь пустое место.       — Да я разве… Господи, — Хэнк закрыл глаза и раздражённо провёл ладонью по лицу, размазав большим пальцем грязь на щеке. — Просто я хотел, чтобы мы вместе с тобой обсудили, что и как, но нет, ты будто сам по себе. Велишь мне сначала ждать в машине, а потом сам садишься за руль, толком не объяснив, куда мы собираемся ехать.       — Я думал, что с вами это обсуждать не было бы смысла. Вы бы всё равно начали возражать.       — Ладно, тут ты, возможно, прав.       — Вот об этом-то я и говорю, — едко ответил Коннор, через пару секунд поняв, что неосознанно перегнул с грубостью — совсем несвойственной для того состояния, в котором он пребывал последние два месяца. И к которому уже привык Хэнк.       — Да ты сейчас всполыхнёшь тут от злости. Ты правда так взъелся из-за всего этого? — настороженно и с прищуром спросил Хэнк, убрав ладонь с лица.       Да, ещё как.       Даже двух недель не прошло, а Коннор уже чувствовал, как трескается на его лице маска стойкости, как расползаются на ней трещины, и она начинает крошиться. Он — полностью запертый в своих воспоминаниях и чувствах, заполняющих и отравляющих каждую его часть. Погружение в работу было, наверно, единственным хорошим отвлечением, если бы только не Хэнк и его пристальные взгляды. Чем ближе он был к Коннору, тем сильнее ощущалась тяжесть во всём теле — будто его самого снова пытались всячески вытеснить. И бегущие в нём полотном строки кода, перечёркивающие лицо Хэнка, перечёркивающие иного себя и то, что он сделал с собой тем днём, стремительно распадались под гнётом его собственной беспомощности.       Он тонул, быстро и с пугающе реальным ощущением, что захлёбывается.       — Конечно. И учитывая, что произошло с нами, вы тоже должны быть на взводе.       Дело определённо зашло в тупик, и Коннор, разумеется, мог бы работать все двадцать четыре часа без продыху, но Хэнку такой расклад точно бы не понравился. Коннор подумал, что мог бы просто уйти от него — насовсем. Может, просто найти себе жильё, но… Хэнк. Оставлять его в страшном одиночестве? Мысль об уходе сковывала тело, посылая импульсные сигналы о нарушении работы в системе. Внутри что-то разошлось треском. Две его личности почти что сливались, символы программного кода путались между собой, разливаясь холодом по искусственным венам.       — Слушай, да, меня эта ситуация бесит не меньше тебя, — согласился Хэнк, — но я не хочу как ополоумевший хвататься за каждую соломинку, понимаешь?       Хэнк смотрел на него цепко, так изучающее, что взгляд казался почти ощутимым. Коннор на секунду стушевался и опустил глаза на его плечо, наблюдая, как ткань рубашки постепенно начинала мокнуть от мороси. Пылкий гнев, порождённый желанием отгородить от себя всё, что копилось в нём, быстро угас. Хэнк явно начинал понимать, что с Коннором что-то не так, что он совершенно другой. Коннор ощущал слабость — одно из тех чувств, которое он так ненавидел. Так и говорящее — ты ни на что негодный, ты бесполезный.       — И что вы предлагаете нам тогда делать? Или вы думаете, что мы должны сидеть сложа руки и ждать, когда произойдёт чудо, и дело само сдвинется с мёртвой точки? — чуть повысив голос, обвинительно спросил он. Хэнк на его тон лишь удивлённо вскинул бровь.       — Как бы по-идиотски это ни звучало, но да, просто сидеть и ждать чуда. Иногда это единственный и самый лучший вариант.       Программой было предоставлено несколько ответов на высказывание Хэнка, но Коннор всё же решил не давать ни одного из них. Дождь только усиливался, шум бьющихся о пластик и металл капель эхом разносился вокруг.       — Фургона нет, — продолжил Хэнк, — а единственный, кто мог вытянуть наше дело из жопы, мёртв. Мы можем и дальше продолжать опрашивать людей и заниматься другой бессмысленной хернёй, но какой смысл? Мне кажется, что если перед нами неожиданно не объявится тот, кто может быть замешан во всём этом и одновременно быть тем, кого мы знаем, то тогда мы всё просрали.       Слова Хэнка вызвали в системе Коннора неясный отклик. Он зацепился за одно единственное воспоминание. Его кровь растекается по бетону. Всё пестрит красной рябью. Сквозь помехи он слышит знакомое имя. Тимоти. Тимоти Бёрнс.       — Надо… надо проверить ещё кое-что, — немного подумав, ответил Коннор. И он почти был уверен, что шансы на то, что Хэнк скажет ему «нет», были очень велики.       — Хм, да? Даже не знаю, что ещё можно проверять.       Коннор, попытавшись придать лицу нейтральное выражение, поднял взгляд на лицо Хэнка. Пряди его волос мокрыми паклями липли к щекам. И даже несмотря на его слегка неопрятный вид, гудящий жар внутри груди всё не утихал. Очередное подтверждение тому, что бесполезно было бороться со всеми чувствами, разве что их можно было только усердно прятать.       — Лейтенант, у меня к вам всего одна единственная просьба.       — Конечно, валяй.       — Я хочу поговорить с Нэнси Фланаган.       — Ты что… серьёзно?