Натурал

      — Да-а, Сыроега, — протянул Гусев. — Не ожидал от тебя такого.       — Что, противно стало? — зло усмехнулся Сыроежкин. — Не будешь с пидором дружить?       — Ты не пидор, Серёга, ты — дурак, — глубокомысленно заметил Макар и принялся за очередной бокал пива.       — Чего это? — обиделся Сергей.       — А то, что, если ты по бабам, нечего было с этим своим лизаться. Ты ему так только хуже сделал.       — Почему? — удивился Сыроежкин.       Ответить Сергею сразу Макар не смог — у него зазвонил телефон, и ещё минут пять Гусев оправдывался перед женой за опоздание и клялся и божился, что вот-вот они уже заканчивают и расходятся по домам. А в конце разговора Сыроежкин даже услышал: «И не вздумай больше пить с этим каз… Сыроегой! Он на тебя дурно влияет!»       — Извини, — Макар сидел красный и пытался придумать как бы оправдаться перед другом за жену. — Сам понимаешь, женщины, ПМС, дети ей нервы треплют, она ж целый день одна с ними…       — Да ладно тебе, — вздохнул Сыроежкин. — Зоя меня не любит. Я это знаю. Причём со школы ещё. Не понимаю только за что. Я ж ей ничего не сделал. Неужели из-за того портрета в шестом классе?

***

      Супруга Макара — Зоя Кукушкина тоже училась в одном классе с Серёжей, Макаром и Элеком. Когда Сергей только познакомился с Электроником, то пользуясь их с андроидом очевидным внешним сходством, предложил тому походить в школу вместо себя, окунуться, так сказать, в человеческую жизнь. А то бедняга Электроник до этого целый год просидел дома под крылом профессора и жизни как таковой не знал. Затея эта в итоге вышла боком обоим приятелям, но за время своего «замещения» Эл поразил учеников и преподавателей разнообразными «талантами», которые были изначально встроены в его операционную систему. В том числе и художественными. Когда в школу вернулся Серёжка, от него, естественно стали ждать новых экстраординарных успехов. И на уроке рисования учительница дала Сыроежкину индивидуальное задание — нарисовать портрет Зои Кукушкиной. Что неудивительно — девчонка она была хоть и стервозная, но очень красивая. Делать нечего — Серёга стал рисовать. Как умеет. А умел он, прямо скажем, — никак. Да ещё и руки у него после физры дрожали. В общем, портрет Кукушкиной, мягко говоря, не понравился. Более того, она сочла его форменным издевательством со стороны Сыроежкина и жутко на пацана обозлилась.

***

      — Да причем тут портрет?! — фыркнул Гусев. — Ревнует она. Всегда ревновала.       — Кого? Меня? — искренне удивился Сыроежкин. В то, что Зойка всё это время к нему не ровно дышала, верилось с трудом.       — Меня, — спокойно сказал Гусев. — Она в меня влюблена была чуть ли не с первого класса. Только я, дурак, этого не замечал. А она стеснялась признаться. Вот так вот, — теперь Макар почему-то выглядел печальным.       — А к кому она тебя ревновала? — поинтересовался совсем сбитый с толку Сыроежкин. Бабником Гусь никогда не был.       — А то ты не знаешь? — вздохнул Гусев.       — Нет… Ты за девками никогда не бегал.       — Конечно, за девками я не бегал, — усмехнулся Гусев. — Я до десятого класса бегал исключительно за тобой.       — Э… Чего?       — Того! Забыл, что ли? — почти обиделся Гусь. — Я к нему со всей душой, а он… забыл, — Гусев начинал тихонько ржать.       — Ты, это, про по подъезд, что-ли? — догадался Сыроежкин, вспомнив, как приятель любил поджидать его на лестнице и зажимать у перил, тиская за разные места.       — Ага, — весело кивнул Гусь. — Да и вообще, я ж за тобой как приклеенный ходил везде, жамкал при каждом удобном случае. Ты тогда такой хорошенький был, — ностальгически вздохнул Гусь, — как девчонка. Не, сейчас ты тоже ничего, но уже видно, что мужик. А тогда… Эх… Кудряшки эти белобрысые, губки пухлые. Смущался так забавно, когда я тебя тискал, краснел. Ну и ржал всё время. Ты вообще такой смешливый был, мне ужасно нравилось. Это сейчас ты какой-то замороченный стал…       — Макар, так ты — гей? — Серёга постепенно отходил от шока, вызванного столь откровенными воспоминаниями друга.       — Что? — Гусев так ушёл в свои, вызванные светлым Серёжиным образом и двумя литрами пива, грёзы, что не сразу понял вопрос. — А, нет. Жизнь показала, что я самый обычный натурал.       — Ты так говоришь: «Жизнь показала», что можно подумать, что ты и с парнями и с девками пробовал и остановился на девках.       — Ну, где-то так оно и было, — кивнул Макар.       — Охренеть!.. — всё, что смог сказать на это Серёга.       — Знаешь, в школе-то я успехом не пользовался. Зойка морозилась, другие девки не давали, ты, — Гусь опять хихикнул, — тоже не давал. Но, поскольку очень уж ты мне нравился, я даже стал задумываться, а не гомосек ли я? Думал-думал и решил попробовать, чтоб, значит, точно убедиться. И уговорил одного пацанчика, — тут Гусев стал вдруг мрачнее тучи. — Мне казалось, он ко мне не ровно дышит. А парень тоже хорошенький был. Как куколка. В общем, я угадал, мальчик оказался голубым как небо в ясную погоду. И мы с ним того-этого. Переспали, короче. Прикинь, у меня первый раз с парнем был! Я у него, кстати, тоже первый… был. И по ходу, единственный, — Макар резко заморгал покрасневшими глазами, а Сергей сидел тихо и боялся сказать что-нибудь не то. Было похоже, что это не просто пьяные слёзы у Гуся — дело серьёзнее. Так и получилось. — Мне с ним хорошо было, но… Всё равно какая-то неудовлетворённость чувствовалась. Ну, как бы он мне даёт, я ему тоже… иногда. Всё ведь хорошо должно быть? Да? Мы встречались с ним так года полтора наверное. Никто и не подозревал ничего. А потом ко мне Зоя подкатила. Устала, видно, шифроваться. И ты знаешь, я как загипнотизированный за ней пошёл. И понял, что никто мне в общем-то больше не нужен. А уж когда мы с ней в кровати оказались, у меня прям крышу снесло. С ним ничего подобного не было. С женщиной всё другое, хотя действия вроде бы почти те же. Короч, после Зойки я понял, что я именно баб люблю. Влюбился я. Да я и сейчас её люблю, ты ж знаешь.       — А с этим своим ты расстался, да? — спросил потрясённый откровениями друга Сергей.       — Попытался, скажем так. Объяснял, говорил с ним. А он всё одно: «Люблю, жить без тебя не могу, не бросай». Когда я его первый раз бросил, он вены порезал. Я вернулся. Зря, наверное. Ещё целый год так на два фронта жил, мучился, даже сердце барахлить начало. Аритмия там какая-то появилась. Из хоккея пришлось уйти… А потом Зойка залетела. Сразу двойней, ну ты знаешь. И я решительно ему, любовнику своему то есть, сказал, что так, мол и так, я отцом скоро стану, семья это святое. Расстанемся друзьями. Больше я с ним не спал. Вроде он меня понял. И даже действительно друзьями расстались. Ну, мне так казалось. Только я, идиот, на свадьбу его позвал, думал, всё в прошлом у нас, друзья мы… Ошибся, — Макар опять стал часто моргать глазами и шмыгать носом.       — Бля… Вовка… — прошептал Сергей в ужасе. Вова Корольков тоже был их другом и одноклассником. Умный и перспективный парень, которому преподаватели прочили большое будущее. — Только зря ты себя винишь, это ж несчастный случай был. Следствие установило…       — А что следствие? Они на факты опирались. На те которые у них были. А по фактам Владимир Корольков, будучи в состоянии алкогольного опьянения, вышел на мансарду ресторана «Элегия», перегнулся через ограждения и выпал на мостовую, где мгновенно скончался от травм, несовместимых с жизнью. Только вот, я дома, когда из полиции вернулся, в кармане своего пиджака письмо от Вовы обнаружил. Держи, я его всегда с собой ношу, — Макар порылся в своей сумке и из какой-то папочки достал сложенный вчетверо тетрадный листок. Протянул его Сыроежкину. — Надо бы уничтожить, да всё рука не поднимается. Дома, боюсь, Зойка найдет, а на работе тоже стрёмно. Вот только в сумку ко мне никто не лазает.       Сергей развернул листок и стал читать.       «Любимый, прости, что так и не смог тебя забыть. Я желаю счастья тебе и твоей семье, но мне слишком больно жить без тебя. Ещё раз прости за возможные неудобства. Всё ещё твой В.К.»       Серёжа сразу узнал аккуратный Вовкин почерк. Ещё бы, у «Профессора» Королькова списывали пол-класса. Дрожащей рукой он вернул записку Макару — как будто снова с Вовкой встретился. А ведь пять лет уже прошло… Подумать только!       — Он мне как-то незаметно его подсунул, — Макару было тяжело об этом говорить, но раз уж начал… — А я скрыл это от полиции. Почему, говорить?       — Из-за Зои, да?       — Да. Не хотел, чтобы она психовала. Ей и так-то понервничать пришлось со всеми этими делами, а узнай она тогда, что её муж до последнего с мужиком путался? Может, и не доносила бы. И так потом полсрока на сохранении пролежала.       — Писец просто… Гусь, я… даже не знаю, что сказать, честно… — Сыроежкин отодвинул от себя тарелку с закуской — у него от таких «новостей» аппетит пропал и эль в горло не лез.       — Да не говори ничего, — пожал плечами Гусев. — Дело прошлое. Главное, ошибок моих не повторяй. Надеюсь, вы с этим твоим андроидом дальше поцелуев не зашли?       — Ну… — замялся Серёга. — Он так возбуждён был, тёрся… Мне его жалко стало. Он же никогда ни с кем… Его даже не трогал никто… там.       — Трахнул? — с осуждением в голосе спросил Гусь.       — Не, я б не смог. Так… Подрочил только.       — Ну, Сыроега! — только и мог сказать на это Макар.

***

      Элек покрывал поцелуями Серёжино лицо и шею, гладил везде, где мог дотянуться, тёрся членом о его бедро, и Серёжа… растерялся. Что делать? Выглядел Элек совершенно невменяемым. Ежу понятно, что он нуждался в разрядке, но как? Вот так вот взять и заняться с ним любовью Сергей не мог физически — у него просто напросто отсутствовала достаточная для проникновения эрекция. Занять нижнюю позицию самому? К этому он не был готов морально. Минет? Возможно, но надо тоже хоть как-то к этому делу подготовиться. Пока что у него банально не хватит на это духу.       Наконец, Серёжа решился. Он перевернулся, подмяв двойника под себя, запустил руку в его штаны, стал мять его ягодицы, вызвав тем самым у андроида то ли стон, то ли хнык, а потом спустил до колен домашние штаны Эла вместе с трусами. У него был точно такой же член, как у самого Сергея — прямой, средних размеров, с крупной головкой. Сейчас, правда, в отличие от Серёжиного, он слегка подрагивал от возбуждения, а из уретры на живот стекала тонкая ниточка смазки. Волосы в паху и на мошонке у андроида отсутствовали. И, если Сергей предпочитал просто коротко стричь их, то Эл сбривал под ноль или даже делал эпиляцию. Сергей не удержался и провел пальцами по мошонке, больше даже из любопытства. Кожа на ощупь была бархатная. «Может, мне тоже так сделать? Прикольно…» — подумал Сыроежкин, потом вспомнил, зачем вообще стащил трусы с Элека, обхватил ладонью ствол и стал дрочить.       — Серёжа, — шептал андроид, — Серёженька, любимый мой.       Подумав, что не только гениталии близнеца нуждаются в ласке, Сергей вытянулся рядом с Элеком на диване, обнял одной рукой его за шею, стал целовать и продолжил дрочить в том темпе, в котором бы делал это себе. Через пару минут Эл выгнулся, выстонал Серёжино имя, и Сыроежкин почувствовал как на его пальцы потекло теплое семя близнеца.       Сергей поцеловал разомлевшего Эла в губы, встал и собрался, было, пойти в ванну за полотенцем, как Эл вдруг спросил:       — Серёж, а ты?       Сергей к такому вопросу готов не был. Не скажешь ведь: «Да мне что-то не хочется, Эл».       — Да я всё, пока тебе… — предусмотрительно не поворачиваясь к Электронику передом, соврал Серёжа. — Сейчас полотенце принесу, вытру тебя, — и скрылся в ванной. Намочил теплой водой полотенце и вернулся в комнату. Эл всё так же лежал на диване, в себя приходил.       — Ты такой гладенький везде, — сказал Серёжа, вытирая близнеца. — Не любишь волосы?       — Не люблю, — согласился Элек и поспешно добавил, — на себе не люблю. Если ты их оставляешь, то я не против, — и улыбнулся.       «Он рассчитывает на продолжение. Что ж делать-то, а?» — в панике подумал Серёжа. Эл, как будто прочитал его мысли — сел на диване, обнял друга за шею и, уткнувшись носом ему куда-то под ухо, прошептал:       — Давай вместе в душ пойдём?       — Э-э… Я спать уже хочу. На работе устал, нервотрёпка сплошная была. Давай ложиться, — и принялся раскладывать диван.       Спали они всегда вместе. Квартирка у Эла была однокомнатная, но пространства вполне хватило бы ещё на одно спальное место. Которое Элек под любым предлогом покупать отказывался. Хотя финансы ему позволяли сделать это не задумываясь в любой момент. Зарабатывал Электроник очень хорошо. Теперь-то Серёжа понял, почему в комнате был один раскладной диван скромных размеров и всё. Сергей настолько часто бывал у Электроника с ночёвкой, что здесь были не только его зубная щётка, тапочки и пять пар сменных трусов с носками, но и половина его гардероба, как домашнего, так и уличного. И даже костюм с галстуком имелся. Надо ли говорить, что всё это в разное время купил Элек специально для него? Впрочем, пользовались этой одеждой (и ещё всей одеждой Эла) они вместе — фигуры, размер и вкус у близнецов были одинаковые.       Сергей привычно сгрёб Элека в охапку, укрыл обоих одеялом и стал изображать спящего. Элек тоже сразу вырубился. Хотя, это несколько обманчивое состояние — андроид спит только человеческой частью своего мозга. Электронная его часть входит в спящий режим днём, когда она не особо нужна, и включается по команде самого Элека. А ночью процессор работает и регистрирует все внешние сигналы, будить или нет при этом человеческий мозг, система принимает решение в каждом случае индивидуально.       Поэтому Сергей лежал тихо и думал. Например, что же делать дальше в принципе? Как строить теперь с Элом отношения? На это ничего толкового он не придумал и решил, что с проблемами надо разбираться по мере их поступления. В частности, что делать на этих выходных и конкретно завтра утром. Эл ведь опять захочет, к гадалке не ходи. Надо придумать себе какое-нибудь дело. «О! — Тут Серёжу осенило. — Надо написать родителям и напроситься на дачу. А Элу скажу, что они меня с утра вызвали.» Он аккуратно, чтобы не потревожить спящего близнеца, достал телефон и написал матери сообщение.       А утром Сергей чуть свет вскочил, принял душ и, даже несмотря на уговоры Элека, не позавтракав, показал ему последнее сообщение от матери, где она просила приехать помочь отцу со строительством бани, чмокнул его в губы и укатил на сто первый километр. Элек расстроился.

***

      — Хм. Так значит вы с пятницы не виделись… — Гусь задумчиво стучал пальцами по столу. Пиво они уже допили и, в принципе, пора было расходиться по домам. Тем более, что Макару уже два раза звонила Зойка и что-то угрожающе шипела в трубку.       — Ага, не виделись. Только переписываемся. Я его типа избегаю. Потому что не знаю что делать. Что мне делать, скажи, Гусь? — вид у Сереги был жалкий, он действительно нервничал и не знал как правильно разрулить ситуацию.       — Знаешь, — выдал наконец Макар. — Ты определись, Сыроега. Либо ты, не виляя как маркитанская лодка, прямо говоришь своему андроиду, что ты стопроцентный натурал, и никакого секса между вами не происходит. Либо спишь с ним как полагается — орал, анал и всякое такое. Типа играешь роль женатого гея. Только наоборот — замужнего натурала, в твоём случае. Но я не верю, что ты так долго протянешь. Даже я с мужиком бы отношения заводить не смог, а ты знаешь, что у меня по части трахнуть симпатичного парня физиологических проблем не возникнет. А у тебя, вон, даже не встаёт.       «Что, ж, — подумал Сыроежкин, — бесконечно уходить от решения проблемы действительно невозможно», — и набрал сообщение Элеку: «Жди меня, скоро буду».