Натурал

      — Э-эл! Как я по тебе скучал! — на этот раз Сергей первый начал целовать друга, попутно тиская его за попу и подталкивая к дивану.       — Серёж, Серёж, — смеялся в поцелуй Элек, — да ты ж пьяный! В середине недели! Серёжа… А-а… Ах, — больше Эл не смеялся и причиной, по которой его друг нетрезв, не интересовался. Потому что Сергей дотолкал-таки его до дивана, усадил поудобнее, а сам устроился на полу между ног Элека, приспустил его штаны и достав уже вполне эрегированный член, принялся его вылизывать.       Делать минет Сергей, конечно, не умел. Когда ему сосали девушки, он просто откидывался в блаженстве и прикрывал глаза. Приятно же, возбуждает!.. А что уж конкретно там выделывала (и выделывала ли вообще?) языком девица, втягивала ли она при этом щеки или нет, это даже в голову Сыроежкину не приходило поинтересоваться. Единственное, что он мог сказать, так это то, что все они помогали себе руками, целиком ни одна не заглатывала. Вроде. Поэтому, можно сказать, технику минета Сергей не знал и делать как приятно себе, в его случае не подходило. Но! Сейчас же есть интернет, где куча порно на любой вкус — можно посмотреть, поучиться. Правда, всё равно не понятно, что там во рту происходит. Поэтому Сергей полез на всякие женские сайты, где дам учат правильно сосать своим кавалерам. Почитал, проникся и… купил себе фаллоимитатор. Тренироваться. Потому что задеть зубами в первый же раз очень не хотелось.       Больше всего Серёжа боялся, что ему будет противно взять в рот чужой член. Может, так бы оно и было. С кем-нибудь другим. Но это ж Эл. У него член точно такой же как у Серёжи. А свой ему лизать и сосать было бы не противно. Правда, не факт, что возбудило бы… Что впрочем, и произошло. Серёжа так увлекся техникой оральной стимуляции, пытаясь произвести хорошее впечатление на друга, что совсем упустил из виду, что надо бы и себе подрочить параллельно. А то Эл очень удивится, что Серёжа ничего и никак. Решит ещё, что он из жалости его удовлетворяет. А этого допустить никак нельзя (хоть частично это и правда. Но только частично!). За всеми этими размышлениями Серёжа прозевал как Элек кончил — просто в какой-то момент пальцы, нежно поглаживающие затылок исчезли из его шевелюры, сладкие стоны стихли, а во рту помимо слюны оказалась вязкая терпковатая субстанция. Сергей тут же вытолкнул её языком и сплюнул остатки на пол. Может, потом он и приноровится глотать сперму, но пока хватит с него и простой фелляции.       — Прости, прости, пожалуйста, — Эл стянул с себя майку и стал вытирать Серёжин подбородок. — Я тебя не предупредил… Но мне никогда ещё так хорошо не было. Спасибо, Серёж, — Элек сполз к Сыроежкину на пол и принялся вылизывать его рот. Уж что-что, а учился Электроник быстро и в искусстве поцелуев уже превзошёл своего учителя. А потом Сергей сам не понял как оказался лежащим на спине со спущенными штанами, а над его пахом уже двигалась вверх-вниз голова близнеца. Вот тут он понял, что разницы, в плане сексуального влечения, между мужчинами и женщинами, доставляющим оральное удовольствие, нет никакой. По крайней мере для него. Возбудился он мгновенно, и кончил быстро. Элек, в отличие от самого Сергея ничего выплёвывать не стал. Наоборот, всё проглотил и даже вылизал — можно в душ не ходить.

***

      Засыпал Сергей полностью счастливым. В объятиях любимого друга, самого близкого человека. Хоть и андроида. С Элом ему всегда было хорошо, всегда он чувствовал себя счастливым, какая бы херня не творилась вокруг. Главное, чтобы друг был рядом. А если для того, чтобы другу было хорошо, с ним надо иногда заниматься любовью, что ж, не такая это и высокая цена. Тем более, что и в таком случае есть свои плюсы. Как сегодня, например.       Дальше Серёжины мысли совсем стали путаться, перед глазами почему-то возник Макар, он укоризненно качал головой, потом появился Вовка… И вдруг на крыше ресторана оказался сам Серёга. Это он стоял на краю и говорил Элу: «Мне больно жить без тебя». А потом прыгнул.       В момент удара об асфальт Сергей проснулся. Когда он в ужасе открыл глаза, то сразу же увидел перед собой обеспокоенное лицо Электроника.       — Всё хорошо, Серёж, всё хорошо, — успокаивал его андроид, — это просто сон, — Эл вытер краем одеяла испарину с его лба и поцеловал в губы.       — Вовка… приснился, — прошептал Сергей и притянул к себе Элека.       Вовкина смерть стала ударом для всех них. Макар с Зоей, например, никогда не отмечают годовщину свадьбы, а ходят вместо этого на могилу Королькова. Парочка ребят из класса полностью завязали с алкоголем — по официальной версии несчастный случай был вызван опьянением. Электроник тогда в шоке вцепился в Сергея и не отпускал его от себя почти сутки. Даже Майка с пониманием отнеслась. А Серёге, вот, с тех пор иногда снятся кошмары. Правда никогда ещё в роли Королькова не бывал он сам. Наверное, это от того, что сегодня он узнал истинную подоплеку происшедшего. Господи, а каково же Макару с этим жить?

***

      — Ну, как там у тебя с твоим роботом? — поинтересовался Макар у Сергея в пятницу, когда они по традиции сидели в местном баре и пили разливное пиво. Макар Элека не то чтобы недолюбливал, но относился с некоторой иронией. А после того, как узнал о его ориентации, да ещё с прицелом на Сыроегу и вовсе стал подсмеиваться. За глаза, разумеется.       — Да вроде неплохо, — ответил Сергей, хрустя чипсами. — Я у него теперь почти каждый день бываю.       — Пфф, как и всегда, когда тебя бабы бросали, — фыркнул Гусь.       — Ну… — теперь мы ещё спим вместе.       — А раньше ты, типа, на коврике в прихожей спал? — опять съязвил Макар. — Насколько я помню, у андроида, кроме его диванчика, в хате других спальных мест не имеется.       — Гусь, не придуривайся, ты понял, о чём я, — Серёга пресёк поток своеобразного гусевского сарказма. — Сексом мы занимаемся.       — О, как! То есть ты всё-таки смог?!       — Мм… Не совсем. Оральным. Так я могу.       — Ну, что, тогда тебе мой совет — готовь задницу.       — Да иди ты, Гусь.       — А я шо? Это от тебя твой скоро большего захочет. А ты, извини, сверху не смогёшь. Поэтому, готовь задницу, — изрёк Гусев с умным видом и запихнул в рот целую горсть жареного арахиса.       — Может, ты и прав, — вздохнул Сыроежкин, разом погрустнев. — А может, я смогу, может, я этот… бисексуал!       — Такой бисексуал, что пока мы тут сидим, ты мужиков, которых здесь большинство, в упор не замечаешь. Но стоит пройти мимо бабе — ты аж шею себе выворачиваешь, пиво даже мимо рта пронёс, — Макар ткнул пальцем в маленькую лужицу на столе рядом с Серёгиным бокалом. — А бабы здесь, заметь, далеко не все красавицы.       — Ну-у… — что ответить на этот аргумент, Серёжа не нашёл.       — Я только одного не понимаю, — серьёзно заметил Макар, — какого х… хрена ты во всё это ввязался? Вы ж хорошо с этим Электроником твоим дружили. Вот и дружили бы дальше. Зачем в койку-то прыгать?       — Ты не поймёшь. Он сказал, что любит меня и поцеловал. В губы. Это не та любовь, когда просто дружишь, и всё хорошо. Ему надо больше. Он столько лет ждал этого, мучился… а я… С девицами, практически у него на глазах! — под конец своей тирады Сыроежкин совсем раскис.       — А тебе не кажется, что его половые проблемы — это только его проблемы? Или ты теперь всем даёшь, кто тебя захочет? — не унимался приятель.       — Я люблю его.       — Опять двадцать пять.       — Я действительно люблю его. С двенадцати лет. Всё время о нем думаю. Что он скажет, что сделает, как отреагирует… У меня реально все планы в жизни с Элом связаны. Мне плохо, когда его рядом нет, а с ним я счастлив. Да мне от одной мысли, что он меня бросит или умрёт раньше меня, плохо становится. И я жутко его ревную. Не к женщинам, нет. К мужчинам. Как представлю, что он с другим, так же как со мной… хоть в петлю лезь. И если ему для полного счастья нужен секс со мной, он его получит, — решительно заявил Сыроежкин. А потом как-то совсем тоскливо добавил: — Макар, ну почему он не по девочкам, а? — как будто Гусев мог знать ответ на этот вопрос. — Впрочем, — опять издал тяжкий вздох Сергей, — ты меня не поймёшь.       — Я всё понимаю, — мрачно сказал Гусь. — Я не какой-нибудь чурбан бесчувственный.       — Нет, — не поверил Сыроежкин. — Не понимаешь. У тебя к Зойке и высокие чувства, и половое влечение. И всё взаимно. А у меня не так. Я люблю Эла, а встаёт у меня на женщин. Которых я, по большому счету, по-настоящему не люблю.       — Эх, Серёга, Серёга… Рано или поздно природа своё возьмёт. И как бы тогда вашей с андроидом крепкой мужской дружбе, во всех смыслах, конец не настал. Тоже во всех смыслах. Но… это твоя жизнь, тебе решать в конце концов.

***

      Электроник предложил Серёже переехать к нему. «Зачем тебе деньги тратить на аренду, — говорил он, — если ты всё равно бОльшую часть времени у меня проводишь?» Серёжа медлил. В том, что с Элом они прекрасно уживутся и не будут спорить и ругаться по поводу не помытой посуды и разбросанных носков, он ни секунды не сомневался. Беспокоило другое — совместная жизнь — больше времени вместе — больше секса. А следовательно, меньше Серёжино влечение. Сейчас-то он, когда не с Элом, держит себя «на голодном пайке», т.е. даже не дрочит. Чтоб, так сказать, желание росло, и вставало на всё подряд. Даже на Эла. А ну как всё время вместе они будут? Элек ведь с него тогда не слезет, и всё, считай, Серёга в постели андроида превратится в полного импотента. И Электроник, как существо даже более разумное, чем простой хомо сапиенс, тут же догадается, что Сергей всё это время занимался с ним любовью из… жалости (Сергей бы так, конечно, не сказал. Он бы сказал: «Из симпатии и желания сделать приятное»). А жалость к своей персоне Электроник не перенесёт. Тем более в таком вопросе. Тем более от Сергея. Да ещё напридумывает себе, что это потому, что он не совсем человек. А быть человеком для Эла — задача первостепенной важности, идея фикс, так сказать. Хотя, Сергей, например, его никогда машиной и не считал. Но, у каждого свои тараканы, тут уж ничего не попишешь.       Или того хуже — Элек решит, что всё это время насиловал Сергея. Это, кстати, тоже очень вероятный исход, потому что, как и предрекал Гусев, Серёге пришлось-таки подставить другу зад. И да, для него это было добровольное изнасилование. Потому что удовольствия он не получил ни капли, было больно и неприятно. И это несмотря на то, что дома он готовился, по совету всё того же Гусева. Растягивался как мог, даже фаллоимитатор свой многострадальный в себя запихнул (с третьей попытки) — не зря покупал, деньги тратил. Но всё равно, вживую было больно. И что там народ пишет, что стимуляция простаты происходит, а это офигеть как приятно, даже кончить без рук можно? Врут, наверное… Своих страданий во время того, первого раза, Сыроежкин старался Элу не показывать, благо поза «раком» это позволяла. Тем более, что сам Элек ловил от своего первого в жизни полноценного полового акта настоящий кайф. И какими только ласковыми словами при этом Серёжу ни называл — и «Серёженька», и «любимый», и «счастье моё», и «солнце», и «жизнь моя» и много чего ещё. Сыроежкин, например, Майке и половины таких слов не говорил. В общем, такое обращение было приятно и здорово скрашивало всю «процедуру». А уж как потом Эл сожалел, что раньше Сергею в своих чувствах не признался, и они столько времени потеряли — лет десять, не меньше!       И вот, после всего этого Элек узнает, что «насиловал» своего друга? Сыроежкин боялся об этом даже подумать, ибо мучимый чувством вины андроид — явление страшное. Саморазрушительное. Может просто навсегда исчезнуть из Серёгиной жизни, а может и сам себя того… В обоих случаях для Сергея это будет тоже означать конец. Потому что, ну, какая жизнь без Эла? Выход один — постараться научиться получать удовольствие от анального секса. В кратчайшие сроки! Так-то Сергей взял у Электроника небольшой тайм аут в плане анальных утех, якобы на восстановление попы. Хотя, объективно, ничего такого с его задницей, от чего она должна восстановиться, не произошло.       И пришёл со своей проблемой… Ну к кому Серёге ещё идти, как не ко второму лучшему другу?

***

      — Что значит, «сделай мне массаж простаты»? — не понял Гусев. — Если у тебя простатит, то это к доктору надо. Там и сделают. Если необходимость есть. Потому что, вообще-то, простатит антибиотиками лечат. Я точно знаю, у меня был.       — Да нет у меня простатита, — проныл Сыроежкин. — Мне просто так нужно, для удовольствия.       — Для удовольствия робота своего проси, — удивился Макар. — Он тебе всё сделает… с большим удовольствием! Или ты опять хочешь со мной в доктора поиграть? — кокетливо повёл бровями Макар.       Дело было ещё в школе. Серёга, чтоб не позориться после «подвигов» Электроника перед специально приглашенным на урок физкультуры тренером, решил изображать из себя больного. И они с Гусём ничего лучше не придумали, как разукрасить спину и живот Сыроежкина «сыпью». Ну Макар ему и нарисовал. Акварелью. Зелёной. Потому что в Серёгином сарае, где они тогда тусили, освещение было плохое. Зато, когда Сыроежкин майку свою перед ним задрал и наклонился, предоставляя «фронт работ», Гусев чуть в трусы не спустил, до того откровенно эротичным был его и без того всегда желанный друг.       — Макар, ты мне друг или кто? — в отчаянии поставил вопрос ребром Серёга.       — Друг, — сразу ответил Макар.       — Так вот и слушай, друг. Не могу я Эла сейчас просить. У нас с ним недавно было. Первый раз по-настоящему. И я снизу был.       — А я ж тебе говорил!.. А ты меня не слушал.       — Короче, хреново мне было, писец, просто. А как я из себя пассива изображать буду, если я удовольствия не получаю? Вот то-то! Только я даже не представляю, что там чувствовать-то надо… Мне бы потренироваться. С человеком, которому я доверяю и перед которым не надо притворяться. С тобой, то есть, — Макар, слушая стенания друга даже не знал плакать ему или смеяться над всей ситуацией в целом. — Ну чо ты ржёшь, — обиделся Сыроежкин. Ему было совсем не до смеха. — Ты вообще умеешь это делать?       — Простату массировать? — постарался принять серьёзный вид Гусь. — Ну, лечебный массаж я не знаю. А для удовольствия могу.       — Вот и поехали сейчас ко мне, — Серёга потащил Гуся к своей машине. Макар не стал возражать. Живут они с Серёгой рядом, а так он с комфортом доберётся. Потому что на работу Гусев предпочитал ездить на метро — давка, конечно, но зато куда быстрее, чем по пробкам стоять и бензин жечь.

***

      — Ну, ты располагайся тут, скучно станет — в кухню зайди, может, найдёшь чего съедобного, — Сергей проводил друга в комнату, а сам пошёл в ванную — готовиться.       — Эй, ты там только много в себя не заливай, — крикнул вслед ему Макар, — пронесёт.       Теперь Серёгино жильё, в котором не раз доводилось бывать Гусеву, представляло собой типичную берлогу холостяка — никакого уюта, бардак и тоска. Не то, что при Майке — та была аккуратистка и любила всякие красивости. Хотя, тогда Гусю у Сыроежкина тоже не нравилось — излишний порядок и подобранные в тон занавескам салфетки угнетали. В идеальной, по мнению Макара, квартире на кухонном столе должна затеряться пара цветных карандашей, на полу — валяться кубики лего (заодно развивает внимательность), а в кровати — машинки и куклы.        Пока Гусев предавался размышлениям о жилом пространстве, из ванной вышел замотанный в полотенце Сыроежкин. Макар до этого ни разу не видел его голым, но и в одежде было понятно, что сложен Сергей хорошо и за собой следит.       — Ну, давай, принимай позу, — сказал ему Макар. — Я пока руки помою. И это… лубрикант мне выдай.       — Э… А какую мне позу лучше принять? — когда Макар вернулся, Сыроежкин сидел на кровати по-турецки, прикрывшись полотенцем и держал в руках тюбик со смазкой.       — Ну, ложись на спину, — предложил Гусев. — Чтоб я мог твоё лицо видеть. Да. Теперь подхвати ноги под коленями и разведи их в стороны. Вот так, — Сергей лежал в максимально открытой позе, весь красный от смущения. Макар невольно залюбовался им. Стройным телом, гладкой кожей, выбритым пахом, розовым колечком мышц ануса… Сколько можно себя обманывать? Он хочет его, как и десять лет назад. — Закрой глаза, — с несвойственной ему нежностью в голосе произнёс Макар. — Не надо на меня смотреть… Представляй Эла своего… или бабу какую. Посимпатичнее… С большими сиськами и задницей. Как… ты любишь, — на этих словах он перестал разминать и поглаживать мышцы сфинктера и ввёл в анус Сергея один палец.       Серёжа сначала совершенно не был возбуждён, но по мере того как Макар, нащупав его простату, стал легко ритмично надавливать на неё, появилась эрекция, Сергей стал часто и тяжело дышать, смущение его прошло полностью, на щеках появился яркий румянец, а с губ стали срываться тихие стоны. Гусев же добавил второй палец и стал не просто мягко надавливать, но совершать пальцами нерезкие возвратно-поступательные движения. Другой рукой он начал массировать промежность, воздействуя на предстательную железу с двух сторон.       Живот у Сергея был уже весь перепачкан в постоянно стекающем из уретры секрете предстательной железы, сама простата стала твёрже и увеличилась в размерах. И вдруг Сыроежкин сквозь свои стоны и вздохи остановил Макара.       — Не надо, пожалуйста, пальцами.       — Что, больно? — испугался Гусев и убрал руку.       — Нет, хочу… по-настоящему. Трахни меня… Я знаю, можешь.       — Не дури, Сыроега, — Гусев вернул пальцы на место и продолжил начатое. Через пару минут Сергей кончил. Без рук.       — Вау! — открыл глаза Сыроежкин, придя в себя после оргазма. — Это круче, чем обычным способом. И дольше. У тебя талант, Гусь! — Сергей был явно впечатлён и новыми ощущениями, и неожиданными умениями своего друга.       — Ну, теперь ты знаешь, чего требовать от своего робота. Ладно, иди мойся, — сказал Макар, вытирая руки о валяющееся на кровати полотенце.       — А ты? — Сергей смотрел на заметную выпуклость в районе ширинки Макаровых джинсов. — Хочешь, отсосу? Я умею! — и потянулся к штанам товарища. За что тут же получил по рукам.       — Не трожь! — усмехнулся Гусев. — Зойке больше достанется! Минетчик хренов, мойся иди уже.       Как только Серёга скрылся в ванной, вся напускная веселость Макара исчезла без следа. Сыроежкин едва не нарушил хрупкий баланс его душевного спокойствия. Макар сдержался с огромным трудом — он не просто хотел вставить Серёге, как тот его просил, будучи сам не свой от возбуждения. Он хотел заняться с ним любовью, покрыть поцелуями каждый миллиметр его тела, заласкать до потери сознания. Последние пять лет, прошедших с момента женитьбы, Гусев запрещал себе думать о подобном. В конце концов, он любит Зою, требует от неё верности, следовательно, и сам должен её соблюдать. Мысли о женитьбе неизбежно вернули Макара в день смерти его любовника. На глаза опять навернулись слёзы, захотелось выпить.       А Серёжа, приведя себя в порядок и проводив друга, стал собирать дорожную сумку: сэкономить на аренде — идея заманчивая. Может, что у них с Элом и получится.