Заспиртованные мальчишки

Где же ваши здравые мыслишки, заспиртованные мальчишки? Понятно, они уже давно улетучились. К добру это или нет, сейчас мы и узнаем все вместе. Салли был настолько напуган, но решителен, что каждый бы актер позавидовал ему. Правда, жаль, что голубоволосый вовсе не играл какую-то роль, а в действительности считал, что его могут лишить дружка. Все это так глупо выглядит со стороны, но оба парни серьёзны. Тут уж думаешь, а точно они не принимали ничего, кроме алкоголя? Ларри как мог аккуратнее навис над Салли, устроившись между его расставленных по сторонам худощавых ног. Фишер видел перед собой чуть туманно, но он уверен, что Ларри волновался. Что точно носитель протеза мог определить, так это то, когда темноволосый беспокоился. Бегающие по сторонам глаза и пальцы, которые что-то обязательно должны сжимать, теребить или просто на чем-то отстукивать неритмичную мелодию. В данном случае, Ларри сжимал простыни и бесконечно бегал глазами туда-сюда, пытаясь уловить все, но в итоге, все просто размывалось. — Лар-ри… ты почему-у волн-нуешься? — у Салли даже голос дрожать начал от появившихся страшных предположений в голове. — Тебе… что член отрезали? Ларри замер. Нет, он беспокоился вовсе не из-за этого. Просто… трогать любимого человека за член, ну знаете, это достаточно волнующе. Да и тем более, если никогда в жизни чужих членов не трогал, то это вдвойне тревожно… К тому же, это Салли. И совсем не хотелось бы огорчать того неприятной и грустной новостью о том, что ему могут отрезать член. Джонсон меньше всего хотел бы видеть это отчаянное и печальное лицо Фишера. — Нет… не отрезали. Только-о, ты не в-волнуйся, ладно? Сейчас существует… о-о-очень много всяких там неебических операций, поэтому твоего дружка… это… как его там… приклеить можно, — Ларри остановил свой взгляд на паху Салли. — А-а-а! Прос-сто сдела-ай это! Ларри громко сглотнул. В какой-то мере Джонсон хотел физической близости с Фишером, но не при таких обстоятельствах. Ларри подумал о том, что это, может быть, единственный раз, когда ему выпадет такой шанс стать ближе… Но… нет времени на размышления. Да и тем более его размышления в его пьяной голове ни черта не значат для него сейчас. Все адекватные мысли пропадали. Нужно спасать братана. Джонсон осторожно расстегнул пуговицу и молнию красных штанов Салли, стягивая их вниз. Фишер отвернул голову в сторону, закусывая губу. Слишком смущен, чтобы смотреть на Ларри. Салли мелко дрожал. От страха? Или от чего? Ларри просто был не готов к такому повороту событий в своей жизни. Хотя, конечно, пару минут назад он сам предложил Салли помощь. Но все же он раздевает своего лучшего друга! — Салли… эм… ну у тебя… эт стояк, — растерянно. Ларри закусил губу сильно, смотря на что-то ярко выпирающее и растягивающее серую ткань нижнего белья. Он смотрел настолько долго, что в голове всплыли пошлые фантазии. Блять. — Ст-тояк?! — Салли широко распахнул голубые глаза и удивленно уставился на пах. — Тем более трогай! Вдруг я вообще ничего не чувствую?! Ларри облизал обсохшие губы, стягивая с Салли и его трусы. Вот, черт, его ноги и бедра выглядят слишком красиво и возбуждающе. Кожа Фишера такая белесая, что любому бы хотелось оставить на ней алые следы. Ларри — не исключение. А что насчет члена… Джонсон заинтересованно сверлил его взглядом, но все же не стал больше тянуть времени и играть на своих нервах и нервах Салли, поэтому он аккуратно обхватил плоть у основания прохладными и дрожащими руками. — А-а-а-ах-х… Как сладко! Двое покраснели как раки. Салли сильно зажмурился, закрывая лицо своими руками и громко, стыдливо всхлипывая. Выпив охуевшее количество алкоголя, голубоволосый до сих пор может вообще что-либо чувствовать. Сейчас его с ног до головы покрыл стыд. Застонать так при своем друге! Ну не пиздец ли? Хотя, дружба — это делиться со своим другом всем сокровенным. Пожалуйста, Ларри, с тобой поделились! Джонсон в недоумении, а если выражаться точнее, то в полном шоке, хотя это еще не совсем точно, а если говорить прям точно: он был в полном ахуе. Ему понравился этот стон. Ни какой порноактер такой стон не сымитирует. Это было дрожащее и страстное «Ах!», тем более от самого Салли, про которого ходили слухи, что он не дрочит даже. Отгадайте, кто распространял слухи? Безусловно, кто кроме Ларри? Салли был в такой густой пелене стыда, что прослушал вопрос Джонсона «Ты что-нибудь почувствовал?», поэтому Ларри, подумав, что Фишер ничего до сих пор не почувствовал, провел рукой от основания к головке. Порой, когда Ларри думал, случалось всякое дерьмо. Однажды металлист по пьяни подумал, что Салли было бы неплохо с короткими волосами. В то время голубоволосый долго еще не разговаривал с другом. Неужели логика совсем отсутствует у напившихся в хламину людей или такая особенность только у Джонсона? Ведь был стон, а значит, Салли чувствовал свой член. Но тогда до этой весьма сложной мысли сообразить никто так и не смог… — Ха-а-а-ах! Ла-а-а-рри! Салли настолько возбужден, что не в силах даже сказать: «прекрати!» Хотя, скорее всего это прозвучало ровно также, как: «натяни меня полностью!» — М? Т-ты… эт его чувствуешь? — вопрос Ларри вновь проигнорирован Фишером, так как последний находился на грани реальности и падения в обморок. Салли сжал простыни и выгнулся в спине. Явно осторожные действия Ларри ему доставляли огромное удовольствие. Да, и как такие движения не могут заставить стонать девственника? Также Фишер готов был провалиться в обморок, ведь перед глазами, если он осмеливался их открыть, все бесконечно плыло и туманилось. Салли никогда прежде не испытывал ничего такого мощного и яркого. — Не чув-вствуешь? — Ларри взаправду испугался за своего лучшего друга. Неужели он реально не чувствует своего члена? — Сал? И тогда Ларри неожиданно для себя, для Салли, для всех призраков, что были в этих удивительных апартаментах, для всей необъятной Вселенной, для всех кустиков и собачек, для желтых кирпичей и зеленых мышек начал быстро водить рукой по возбужденному члену. Ларри просто хочет помочь! Процентов так на 71,1321 он реально хотел помочь Салли, а в оставшихся процентах он сам ловил лютый кайф от всего происходящего, и в свое удовольствие двигал рукой вниз-вверх по стволу. Салли был на небесах. То ли от стыда, то ли от наслаждения. Возможно, от всего сразу. Впервые ему дрочили. Безусловно, голубоволосый дрочил сам себе (Ларри — лох и его предположения оказались липовыми). Впервые Ларри и сам кому-то дрочил, но он делал это действительно хорошо, ведь частенько тренировался на себе, представляя в последнее время один и тот же образ в своей голове. Салли извивался под телом Ларри, а последний же упрямо смотрел в его приоткрытые глаза, которые были настоящей палитрой эмоций: в первую очередь, Ларри видел в них получаемое удовольствие, дальше стыд и смущение, желание и страсть. Джонсону еще никогда не доводилось замечать одновременно столько чувств в глазах Фишера, да что уж говорить, он не видел вообще так много точных эмоций у кого-либо. Сжимая член Салли, Ларри не переставал двигать рукой. Кажется, ему и самому это нравилось, ведь сейчас он пытался доставить наслаждение голубоволосому. Каждый раз, когда его рука была у головки члена, он с напором проводил по ней большим пальцем, а после вновь спускался к основанию. Комната наполнилась тяжелым, прерывистым и хриплым дыханием Ларри и слегка приглушенными, страстными стонами Салли. Еще пару ловких движений Джонсона, и Фишер с громким, бесстыдным криком «Ах!» изливается в ладонь своего… кхе… друга. Салли дрожал и немного дергался. Это был самый яркий оргазм в его жизни. Интересно, запомнит он его? Ларри недоуменно глядел на густую, тягучую слизь, будто бы видел сперму впервые. Неожиданно он поднес ее к своим губам и слизал небольшое количество. — Ха… Ларри! К…какого хера… — Салли вовремя распахнул глаза, все еще подрагивая. — Сладко… — Джонсон облизал губы. — Ты — п-придурок!