Заспиртованные мальчишки

Салли бодрствовал еще недолго. Во-первых, он был пьяный в стельку, а, во-вторых, его силы исчерпались и ушли уже в минус. Чего стоили эти прыжки на кровати! Столько сил же надо! А тут еще перенапрягся с этим Ларри! — Хэй… Сал? Ты… чо помер что ли? — Джонсон опять не на шутку перепугался, а после приложил свое ухо на его грудь и, услышав немного учащенное сердцебиение, успокоился, — живой… Ларри вытер свою испачканную руку спермой Салли о влажную салфетку, которую удосужился взять с комода. Из груди постепенно выветривалось чувство беспокойства за Фишера, в особенности за его член, за который так приятно было держаться. Безусловно, Ларри еще сам не понял, каким боком не возбудился от всей этой эротической сцены. Наверное, чрезмерное волнение. Что же было бы, если он дичайше хотел кончить? Ничего хорошего или много хорошего и стыдного? Ларри долго думать не стал. Обычно это приводило к катастрофам. — Т-ты… спишь мило-о, — пьяно, но мечтательно протянул Джонсон, сидя рядом с парнем и любуясь его красотой. — Мож…можно чмокнуть тебя хоть разок? Джонсон по-детски смущенно улыбнулся, вновь нависая над худым телом Салли. Такой глупый! Глупый! Глупый! Но, это ругал его автор, но никак не Ларри. В данный момент Джонсон готов сам себе памятник за такую отвагу воздвигнуть. Ларри никогда не считал Салли отвратительным и некрасивым. Такого никогда не было и не будет! Джонсон видел в Фишере свою красоту, его привлекали эти шрамы. Но Ларри был уверен, что Салли бы был ровно также красив без шрамов. — Я ак-к-ккуратно… — Ларри опалил горячим дыханием лицо Салли, нависнув над парнем. — Молчание — знак соглас-сия, Сал… Так близко. Несмотря на всю размытость в своих глазах, Ларри видел точности в лице своего… друга. И темноволосый чувствовал себя каким-то особенным, ведь вряд ли есть такой человек, который нависал над этим хрупким парнем и вот-вот его поцелует. Да, и очевидно Салли никто не дрочил до сегодняшнего дня. Сто процентов. Ларри — вот прям точняк особенный! Ларри осторожно прильнул к теплым, чуть шершавым и неровным губам Салли. Все тело Джонсона обдало горячим кипятком эмоций. Хоть Фишер и не ответил ему, но Ларри без каких-либо сомнений отметил для себя, что это был один из лучших поцелуев в его жизни. И когда он успел стать таким сентиментальным? Но вскоре Ларри отстранился от желанных губ, чувствуя как его щеки и уши налились красной краской. — Стыдн-но… Еще как. Благо Салли об этом не узнает! Но это было так приятно, и если бы эти неожиданные угрызения совести, Ларри бы не отлипал от губ Фишера. Ларри подтянул нижнее белье и штаны Салли на его тело, прикрывая все самые откровенные и интересные местечки. Он также плюхнулся рядом с парнем, накрывая и себя, и Фишера мягким одеялом. Голова становилась тяжелой, как и веки, и вскоре оба плескались в сказочных объятиях крепкого сна. *** Утро наступило достаточно быстро, правда, жаль, что осознание пришло мгновенно в пустые и больные головы двух подростков. — А-а-А-А-а! — раздались два мужских, чуть хрипловатых ото сна, но громких криков на всю комнату. Двое нашли друг друга у себя же в объятиях. Салли обнимался с Ларри, а Ларри обнимался с Салли. Фишер проснулся, уткнувшись в теплую, крепкую чью-то грудь, чувствуя слегка потный, но приятный аромат кого-то родного. Салли обнимал кого-то настолько безмятежно, что казалось, что он вернулся в далекое детство, где спал с матерью в обнимку. Ларри прижимал к себе Салли, сам же сунув свой нос в шелковистые, пахнущие каким-то сладостным шампунем, который уже почти выветрился. Какая ирония, им было так сладко той ночью, а сейчас осталось лишь сладостное послевкусие. Но… просыпаться нужно было, и подростки поняли, что явно что-то тут не так. Парни резко сели почти одновременно, немного отпрыгивая друг от друга. — Ты чо делаешь в моей кровати?! — Салли закричал это настолько громко, что его голос захрипел и вовсе заглох. — ЭТО МОЯ КРОВАТЬ! — выкрикнул еще громче Ларри и закашлялся. Оба ощутили подкатившее чувство стыдобы и уже завидели активно машущую ручонкой головную боль. Салли хмурил брови, закусывая нижнюю губу. — Ох… как мне плохо… — протяжно выдохнул Салли, чувствуя как голова просто становится настоящей бомбой, что вот-вот взорвется. Ларри неспешно встал с кровати, оглядывая комнату, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. Салли боялся вспоминать вчерашнее, ведь обычно случалось то, отчего хотелось провалиться сквозь подвал или то, о чём потом крупно все жалели. Пьянки обычно хорошим не кончались и смысла в них как такового не было, но парням нравилось бухать вместе… это весело до тех пор, пока они не просыпались утром. — Ты в порядке, Сал? — Ларри обеспокоенно зыркнул сначала на медицинскую аптечку, а потом на Фишера, что начал себя оглядывать. — Вроде, да… правда мозги сейчас взорвутся… а ещё… — Салли задумался, а после испуганно и удивленно округлил глаза, — ой! Бля… Ларри теперь смотрел на голубоволосого вопросительно, ведь последний поменялся в лице кардинально. Салли, не в силах испытывать чувство стыда, вовсе закрыл лицо, издавая истошный стон осознания. — Сал? Ты чо-то вспомнил? Я ва-аще ни черта не помню… — Ларри с надеждой смотрел на Фишера. Обычно они сидели и вспоминали вместе, но, безусловно, не успевали, ибо обиженные и оскорбленные прибегали и давали им знатных пиздюлей быстрее, чем приходили воспоминания вечера и ночи, а порой и раннего утра. Позавчера прибежала к ним яростная миссис Гиббсон, которая серьезно обещала их убить, если они сотворят еще раз «такое». А что «такое» парни так и не узнали. — Бля… неужели… — Ты даже материшься, бро, что мы сделали? — Ларри вновь волновался, чувствуя, как не только головная боль его съедает, но и страх вместе с ответственностью. — Чувак… ты мне дрочил… — А-а... я-я еще и зас-сосал тебя… — машинально признался Ларри, сразу как вспомнил. Сейчас оба молча отвернулись друг от друга. Хотелось просто… исчезнуть. Осознавать такое сложно, а еще сложнее, принять сделанное. Вот же наделали делов-то, а еще и разгребать! Ларри начал отчетливо припоминать детали всей той ночи. В самых мельчайших подробностях он вспомнил это возбужденное лицо Салли, которое не сравнить ни с чем и ни с кем. Это как что-то отдельное. Салли хотелось бы забыть то, что он только что вспомнил, потому что это было слишком интимно. Это был процесс дрочки. Чертовщина, теперь эта картина будет служить вместо всех порно. — Ох... знаешь… я это… бро… Неловко. Салли пытался что-то сказать, но слова застревали в горле, из которого этой ночью вырывались страстные стоны. Ой… от этого нового воспоминания Салли совсем решился дара речи. Ой… как стыдно. Ой. — О-о-х… думаю, мы были слегка пьяны… — начал Ларри, поворачиваясь полностью с красным лицом, и такого лица Салли никогда не видел у Джонсона. — Хо-очешь сказать, что эт-то было прос-сто? — Салли запинался оттого, что был максимально смущен. Ларри быстро помотал головой из стороны в сторону, как только голубые глаза на него устремились. Между парнями повисло тяжелое напряжение. Что-то оба скрывали и не могли сказать об этом, как загнанные песики в угол. — То есть? — упрямился Салли. Фишер был один из немногих, кто обожал докапываться до правды, до деталей и скрытых вещей и мыслей. Тут Ларри точно проиграл. — Ну я же был пьян, и нихера не соображал! — Но все же... — Ты на что намекаешь? - Ларри невольно свел черные брови на переносице. — Ни на что… — Салли грустно поник головой, хотя, кажется, он не совсем понимал, почему ему стало так печально. Скорее всего оттого, что для него эта дрочка была далеко не пустяком… ведь… действительно, вообще-то это был его первый раз и этот первый раз был не с кем-то, а с Ларри. — Ты — черт! Хочешь, чтобы я сказал о том, что ты мне чертовски нравишься, болван?! — Чт… то… я… не эт… имел в виду… Ларри? - а, кажется, Салли, ты это и самое имел в виду. Ларри отвернулся. Салли не об этом говорил… ну ты и дурачок! Глупый, глупый ребенок! Джонсон ощутил огромную сквозную дыру у себя в теле, в районе сердца, что неприятно обдувалась воздухом и была абсолютна пуста. Что теперь будет? — Ты это… серьезно? — Салли до сих пор удивленно смотрел на Ларри, что стоял к нему спиной. На самом деле двое бы сейчас не отказались побывать наедине со своими мыслями, но, кажется, судьба решила так, что он должны разбираться везде и всегда вместе. Ларри обернулся, за что поплатился сразу же и мгновенно пожалел об этом. Эти выразительные глаза смотрели на Джонсона так открыто, так упрямо, так шокировано! Темноволосый подумывал о том, чтобы просто сбежать, но не будет ли это выглядеть слишком подло и трусливо? Ага, сбежать решил, но наломал дров, надрочил хуев, так изволь за это взять ответственность! — Нет. Забей. Я не понял тебя, — отчеканил парень, пытаясь быть настолько серьезным, что спалился на ровном месте. Щеки металлиста до сих пор алели, что его бесило. Ну чо как девчонка в младшем классе? — Но… я понял тебя… ты обещал никогда не врать мне… помнишь? — Салли обиженно поджал губы. Раскусить Джонсона во лжи — как палец о палец потереть! — Да и тем более… нет ничего постыдного в том, что тебе нравится другой человек, — Салли пятерней зачесал непослушные и растрепавшиеся волосы, опуская смущенный взгляд куда-то в паркет. Фишер всегда стеснялся личных разговоров, но всегда пытался поддерживать беседу на такую тему и не уходить от нее. Нынешний диалог был таковым, поэтому голубоволосый хоть и смутился, но продолжил говорить: — А я знал… все ждал, пока ты скажешь. Так что не я тут болван, а ты, — неловкая улыбка появилась на лице Фишера. Ларри широко распахнул глаза и его сердце застучало где-то в пятках. Это... подождите... как знал? — Не… неужели я настолько палевный? — Ларри отчаянно и судорожно выдохнул, чувствуя, как волнение его поглощает с каждым словом все больше и больше. А вдруг Салли его отвергнет? А вдруг они больше никогда не смогут тусить вот так вместе? А вдруг Ларри будет противен Фишеру?! А вдруг...! Фишер вновь заметил беспокойство в действиях Ларри. Тот быстро бегал глазами по всей комнате, будто бы пытаясь что-то ухватить, а пальцами он отстукивал у себя на бедре какую-то непонятную мелодию... были ли это вообще мелодией? — Не волнуйся. Это вз-заимно… — Салли аккуратно встал с кровати, чтобы подойти к парню и обнять, но… Штаны медленно начали сползать вниз, оставляя голубоволосого в одних трусах. Ну, конечно, Ларри же не удосужился ночью застегнуть штанишки. — Ларр-ри… — тихо, но яростно прорычал Салли, обратно натягивая красные штаны на бедра под громкое хихиканье Джонсона. — Прости… прости… ха-ха-ха! — парень попытался успокоиться, но, кажется, это нервное, и он рассмеялся еще громче, когда Фишер не смог застегнуть пуговицу дрожащими от злости руками. — Давай помогу, я ж их расстегнул, мне и застегивать… Пха-ха-ха… Спустя пару секунд между двумя подростками не осталось никакого расстояния. Ларри смотрел в голубые и глубокие глаза Салли, застегивая последнему ширинку и пуговицу. — Т-только попробуй прищемить! — сквозь зубы прошипел Фишер, смотря в карие глаза Джонсона. На удивление, все обошлось без происшествий, и тогда Ларри уверенно обнял Салли за пояс, прижимая его к себе еще ближе, хотя куда еще-то? Салли же опять почувствовал этот родной и приятный аромат тела Ларри. Фишер же поначалу растерялся, но после понял к чему это шло. Сердца обоих зашлись в быстром ритме, заставляя их грудь вздыматься чаще и неровней. Ларри также решительно накрыл своими губами губы Салли, не углубляя поцелуй, а наслаждаясь этой близостью и моментом. На этот раз голубоволосый отреагировал моментально, правда его ответ на поцелуй был таким неловким и неумелым, но, что было главнее всего, он был искренним. Этот поцелуй был самым лучшим в жизни Ларри и Салли. *** — Таблетку… — Нельзя так много херачиться таблетками, Сал! — Одну и все… голова взрывается… — Сказано: нет. — Ну пожалуйста… — Таблетку дать, говоришь? — Угу-м… Ларри аккуратно и мягко приложился своими теплыми губами ко лбу Фишера. — Легче? — Ес-сли еще раз так сделаешь, только чуть ниже, то будет легче… *** — Закинемся в следующий раз травой-то? — Пха-ха, Ларри-Схералли, не страшно? — А должно быть? — Вчера мы с тобой, кхе-кхе, сблизились, а что будет под травой? — Ну мы же уже так накидывались… — И чем это кончалось, помнишь? — Не особо... Чем-то интересным? — Судя по рассказам Лизы, да. Боюсь, чтобы я тебе случаем не вздрочнул под травой. — Ха… было бы совсем неплохо... — РАЗМЕЧТАЛСЯ! — Закинемся? — Закинемся.