The Art of Survival/Искусство выживания

День: 19 Все еще не спасены. Я не позволяю себе просыпаться, даже когда я чувствую, что мою кожу начинает сильно печь солнце, и я знаю, что должна переместиться в тень большого камня, чтобы не сгореть. Но я не обладаю достаточной энергией, чтобы что-то делать, кроме как увлекаться темным, аморфным сном. Во сне мое тело сливается с землей. Я вроде жива, но я не могу двигаться. Это не ужасно, это даже расслабляет. Я провожу неисчислимое количество времени во сне, плавая, как кусок коряги, по реке с плавным течением, будучи тем, кто не обеспокоен, что он проснется и не обнаружит своего единственного друга живым. Внезапно капля воды падает мне на лоб. Затем ещё одна попадает на мои ресницы — я дергаюсь, потирая лицо. На мгновенье мне кажется, что кто-то плачет надо мной. Нет, это не так, я списываю эту мысль на свой драматизм. Я сижу в тумане, не очень понимая что происходит вокруг. Обычно жаркое солнце больше не печет мою кожу. Небо затянуто тяжелыми облаками, серыми и громоздкими, нависающими над нами. Идет дождь. Я позволяю своему рту приоткрыться, откинув немного голову назад. Капля дождя попадает мне в рот, который высох настолько, что вода сжигает слизистую, как кислота. Потом еще одна капля и еще одна. Вода, падающая с неба легкая, холодная и освежающая. Каждая новая капля сравнима с каплей тайного эликсира — бодрящего и заставляющего меня чувствовать себя живой. «Проснись, Миранда». «Я проснулась», — удивленно отвечает Миранда. Она с трудом поднимается из своего положения сна, вытягивая руку вперёд и увесистая дождевая капля падает в неё. Много мелких капель усеивает ее волосы, затем множество падает на ее колени. Дождь усиливается, он уже идет частый и сильный, пока не перерастает в ливень. Над нами нависает тёмное небо, когда обремененные тяжестью дождевые тучи сбрасывают с себя груз, и капли падают в лабиринт Миранды из пластиковых пакетов. Немного теплой воды накапливается в моих ладонях, я пью её. Я хватаю воду своими потрескавшимися губами, глотая ее и продолжаю стонать. Гул благодарности исходит от Миранды. Ее голова откинута назад, горло двигается вверх и вниз, когда она пьет из искореженного металла, в настоящее время используемого ею в качестве чаши. Песочные часы с последними песчинками нашей жизни переворачиваются, обнуляя время. Теперь мы можем продолжить жить пока другой самолет не пересечёт небо и не заметит нас внизу. Глаза Миранды широко открыты и красные, в них читается явное неверие, даже когда я вижу как она пьёт. Я набираю еще воды в руки и смеюсь. Миранда пристально смотрит на меня. Ее губы поджаты, но медленно… очень медленно… они начинают растягиваться в ухмылке. На данный момент мы обманули остров; ему придется ждать дольше, если он хочет забрать наши души. Несколько часов спустя дождь все еще продолжает лить нам на головы, и не похоже, что он собирается прекращаться. Все небо затянуто темными облаками полными воды; не видно ни одного синего пятна неба, но нет ни грома, ни молний. Миранда и я помогли друг другу взобраться на скалу, которая возвышалась над лагерем, таща над собой большой лист того, что раньше было частью крыла самолета. Теперь Миранда подперла его один конец острой палкой, которой ей не удалось когда-то поймать рыбу, и мы скрываемся под ним. Капли дождя безжалостно врезаются в металл над головой. Миранда поджимает губы, глядя на наш затопленный лагерь. Остров по щиколотку в воде. «Нам надо воспользоваться зажигалкой, чтобы зажечь огонь сегодня вечером, — говорит она. — Мы не должны спать мокрыми».

***

«Согласна». «Могу ли я найти это в океане?» «Возможно», — подтверждает Миранда с нейтральным лицом. Я подозреваю, что она раздражена тем, что я настолько точно задала свой первый вопрос. Конечно это плохо для нее, потому что я великолепна в этой игре! «Это больше, чем машина?» Голубые глаза Миранды сужаются в созерцании: «Это может быть больше или меньше, в зависимости от того, сколько этого находится вместе». «Это… остров?» Миранда выглядит шокированной. Дождь замедлился, и стал легким и моросящим. Небо все еще серое, но солнце определенно проглядывает сквозь щели между облаками. Миранда и я по-прежнему лежим на животе, находясь на вершине скалы в безопасности под железным укрытием. Наш лагерь все еще представляет большое болото, а не твёрдую почву. «Это живое?» Миранда пожимает плечами. «Технически, я полагаю. Если это можно назвать жизнью…» «Это то, что я могу съесть?» — осторожно спрашиваю я. «Ты — вероятно, в какой-то момент». «Планктон!» «Что? Как ты так быстро догадалась?» «Благодаря твоим ответам, они были слишком подробны, ты должна отвечать более размыто. Только «Да» или только «Нет». «Я даю нормальные ответы. Твои ответы робота надоели мне». «Так играют в эту игру». «Эти правила надоели мне. Они должны утомлять любого умного человека». «Ууу». «Что это за слово?» — потрясенно говорит Миранда. «Ух, — говорю я и закрываю голову руками. — Это единственное подходящее, что я могу ответить на этот вопрос». Я приподнимаю край крыла, пока Миранда убирает палку, которая подпирала его. Я осторожно позволяю металлическому куску скользить, иногда скребя по скале. Дождя больше нет. Однако самые низкие части острова находятся под водой. Пляж вообще исчез, съеденный морем, которое неуклонно движется вглубь острова. Все, что нам остаётся — это только ждать. Часы тянутся. Уровень воды достигает двух футов, хотя дождя уже нет. Очень странно, но это то что мы имеем. Когда же этому настанет конец? Я дважды победила Миранду в двадцати вопросах, и мне нужно было не более десяти вопросов для каждого выигрышного предположения. Мы спорим о том, насколько лазанья является правильным питанием, и еще раз обсуждаем технику ответов Миранды. Это удивительно приятно, сидеть здесь вместе на вершине и просто разговаривать. Может быть, это потому, что Миранде некуда деваться. Потом внезапно она чувствует, что достигла квоты на разговор за день. Также я думаю, что у Миранды есть некая квота на зрительный контакт. Ух. Это происходит совершенно внезапно каждый раз. День близок к закату. Я снова хочу пить, но все пластиковые пакеты Миранды все еще развешены на ветках деревьев. Миранда застегивает свое пальто, когда сильный ветер растрепывает ее белые волосы, как веер. Мои волосы тоже развиваются во все стороны. В один момент вода подступает вплотную к нашей скале, и большая волна с силой врывается в нашу безопасную среду обитания. Теперь вся наша скала окружена водой со всех сторон. Морская вода находится вокруг и достигает не менее пяти футов и продолжает подниматься. Зеленые водоросли плавают всюду кусками на поверхности воды. Самые легкие обломки самолета, которые собрала ранее Миранда, плавают около, ударяясь друг о друга. «Почему это происходит?» — спрашивает Миранда. «Она же собирается отступить, верно?» — спрашиваю я, уже зная, что Миранда не может ответить на этот вопрос. Она качает головой, неуверенно: «Дождь прекратился. Я этого не понимаю». «Наверно, это не имеет никакого отношения к дождю», — говорю я со знанием дела. Конечно, это не дождь — это прилив, который поглощал этот остров понемногу день за днём. В конце концов, мы давно замечали это. Мы просто никогда не придавали этому особого внимания. Я тут же вспомнила об отсутствии насекомых, о редкой растительности, об обилии листьев на верхушках деревьев, и отсутствии их на нижних ветвях, о гладкой коре, которая становилась более шероховатой по мере того, как она поднималась выше по стволу. Кусочки пазла идеально сочетаются друг с другом, я не могу поверить, что мы не поняли этого раньше. Мы задавали правильные вопросы, но никогда не размышляли слишком усердно, когда не могли найти ответы. Миранда и я были слишком заняты собой и своим выживанием. Миранда пристально смотрит на меня. Ее лицо больше не обладает той бледной, гладкой кожей, как раньше. Ее щеки впали, они загорелые от солнца и грубые от сна на земле. Она выжила, адаптировавшись как могла. Я не знаю, как она сможет справиться со всем этим, хотя, и я сама не знаю смогу ли. Теперь я понимаю, что это такой тип острова, который иногда существует, а иногда нет. Тот самый, что картографы не отмечают на своих картах. Вода с каждой минутой поднимается, чтобы поглотить этот остров целиком. Я чувствую сжатие на своём бицепсе. Это рука Миранды, сжимающая мою руку, как тиски. Она погружена в то состояние, которое я ненавижу всей своей душой: мрачное принятие. Как будто это наша неизбежная судьба, как будто это то, как непременно должна закончится наша жизнь после долгого выживания. Она давно потеряла всякую надежду на нашей спасение, и сегодня ее правота подтвердилась. Это не может быть концом. Должно быть ещё что-то, что мы можем сделать. Скрипящий шум притягивает мое внимание. Часть крыла все еще опирается на нашу скалу, нижний конец которого начинает качаться на воде. «Миранда, смотри! Мы можем использовать это как плот». «Зачем?» — голос Миранды срывается. «Зачем? — у меня отвисает челюсть. — Ты шутишь?» «Это бессмысленно, Андреа, — она указывает на бьющиеся вокруг нас волны. Океан все еще поднимается, и это уже не спокойное наводнение, а бушующее море. Ее голос дрожит. — Нам некуда плыть. Там ничего нет. Мы сделали все что могли». «Мы все еще можем сделать это!» Миранда печально качает головой: «Я не верю в это, Андреа. И я не думаю, что ты тоже в это веришь. Не на полном серьезе». «После всего, что ты сделала, чтобы выжить? Теперь ты сдаёшься?» «Оглянись». Миранда замирает, когда я хватаю ее за воротник пальто и соскальзываю с выступающей скалы, таща за собой ее слабо сопротивляющееся тело. Мы вдвоем врезаемся в поверхность воды с огромным всплеском. На секунду я нахожусь под водой — я втягиваю воздух в свои легкие, прежде чем осознаю, что это вовсе не воздух. Ноги и руки Миранды дрожат рядом со мной, пузыри вырываются повсюду из-под ее распростертых конечностей. Рыба с открытым ртом вылетает прочь откуда-то из-под нас. Вдруг мои ноги оказываются на твердой поверхности. Я поднимаюсь, задыхаясь, чтобы откашлять соленую жидкость из моих легких. Лицо Миранды — это лицо шока и ужаса. Она находится ниже меня и по шею в воде. «Эй, все в порядке, давай, — я переворачиваю часть крыла так, чтобы полая часть была обращена вверх. — Заползай сюда, Миранда, сейчас же». Я протягиваю ей руку. Она хватается за нее. Я помогаю Миранде вскарабкаться на крыло. Я карабкаюсь за ней. Я хватаюсь за длинную плоскую полосу стали, которая плавает поблизости. Миранда ловит свою острую палку. Наш временный плот бросает то вверх, то вниз. «Мы должны забрать твои мешки с водой». Миранда только на секунду колеблется, прежде чем резко мне кивнуть. Её костяшки пальцев побелели, когда она крепче сжимает палку. Сопротивление, которое она оказывала мне раньше, сейчас улетучивается, за что я очень ей благодарна. Я подталкиваю сталь в воду, и начинаю яростно грести. Миранда использует свои руки с другой стороны, палка слишком тонкая, чтобы ее можно было использовать как весло. Мы добираемся до первого полиэтиленового пакета, прежде чем на нас обрушивается большая волна. Я отплёвываю соленую воду и смотрю направо. Миранда торжествующе сжимает в руках пакет. Ура! Мы приближаемся к следующему пакету, когда волна врезается в нашу заднюю часть, полностью скручивая нас. «Черт возьми!» «Просто надо подплыть ближе», — Миранда наклоняется над водой, держась за край крыла и тянется к пакету. Я знаю, что она опять потерпит неудачу, потому что я вижу как чудовищная волна, нападает на нас снова. Волна опрокидывает Миранду и я хватаю ее за запястье, оттягивая от края, в тот момент, когда заостренный конец палки пробивает пластиковый пакет. Собранная дождевая вода бесполезно выливается в океан. Миранда еле сдерживает крик. Волны, бьющие в остров, приходят из открытого моря все больше и быстрее с каждой секундой, которую мы проводим, плывя к следующей сумке. Остров исчезает совсем. Наше последнее убежище полностью погружено в воду. Бум! Пенистая волна бьет в плот, толкая нас вперёд на пятьдесят футов. Пластиковый пакет, к которому мы стремились, также падает в воду, отрывая ветку дерева, на котором он висел. Более легкий гребень волны подхватывает нас, и мы с Мирандой беспомощно отдаляемся, потому что бесполезно грести против течения. Несколько деревьев нашего бывшего острова торчат из воды, словно из океана растет редкий сад зеленых кустарников. Вокруг них плавают мягкие полиэтиленовые пакеты. Темные воды отбрасывают нас все дальше и дальше от водной могилы, которую раньше занимал остров; с каждой новой волной, на которой Миранда и я изо всех сил пытаемся удержаться, остров отдаляется. Сама скалистая часть полностью погружена вместе с десятками тел, которые мы оставили позади. Остров скрывается под поверхностью воды, определенно, завидуя двум жизням, которые он должен был забрать себе. Наши жизни теперь принадлежат бурлящему океану.