Сердцебиение

      Никогда не представляла себя героиней детективных романов, но сегодня именно в этой роли я себя и почувствовала, как только осталась в доме одна. Тетушка Грейс, не забыв прочитать мне мораль напоследок, наконец‒то вернулась во Флориду. Папа, с которым мы за утро даже не виделись, укатил по делам и я, не желая продолжать вчерашнюю тему беседы, надеялась, что он не вернется до позднего вечера. Даниэла, успевшая накануне рассорится с Кевином, ускакала к подруге поплакать в жилетку, а что до меня... Я решила попробовать что-нибудь выяснить, пока моя крышечка окончательно не улетела из‒за вороха необоснованных, глупых, но, в то же время, и чертовски навязчивых мыслей.       В результате, я уже около получаса торчала в кабинете отца, пытаясь найти его дневники, датированные апрелем‒маем этого года. Если честно, я даже надеялась, что ничего не найду ‒ ни дневника, ни подтверждающую мои опасения запись мужским, но вполне каллиграфическим почерком. Что, если он действительно знает о маминой смерти больше, чем я могла бы представить? Что, если... Ладно, нужно перестать задаваться вопросами, ответов на которые я все равно не придумаю, а просто взять и найти. Как бы мерзко то ни было ‒ копаться в чужих дневниках, особенно ‒ своего же родителя. Уверена, для такого грешка даже отведено специальное место в аду, ведь любопытство зачастую до добра не доводит.       ‒ Черт, ‒ бормочу я, осматривая полки и выдвижные ящики в большом стеллаже, тянущемся вдоль стены до окна, в которое я то и дело воровато заглядывала, надеясь заблаговременно заметить машину. ‒ Меня точно сожрет совесть...       Шумно выдохнув, отхожу на пару шагов и, закусив губу, окидываю неуверенным взглядом сейчас кажущийся каким-то бесконечным стеллаж из темного дерева. Это я так до вечера ничего не найду. С чего я вообще решила, что папа ведет дневники? С того, что он однажды упоминал, как делал это, когда был подростком? Или с того, что я собственными глазами пару раз видела, как он что‒то записывал в небольшую тетрадку? Может, это вообще был какой‒то еженедельник, планировщик дел или типа того? Сходить за продуктами, сдать вещи в химчистку, прикончить жену. Пффф. Даже мысленно произнеся этот список, передергиваю плечами, недовольно скривившись. Нужно сосредоточиться.       Вытянув в сторону стеллажа руку, прикрываю глаза и, представив себе тетрадь в переплете из коричневой кожи, бормочу слова заклинания. С помощью этого небольшого волшебного фокуса искомый предмет должен был прилететь в мои руки, но раздавшийся в помещении грохот оповещает о том, что дело пошло совсем не по плану.       Неуверенно приоткрыв один глаз, в ужасе смотрю на тот п*здец, что я натворила. Половина содержимого стеллажа теперь валялась по полу, подняв собой облако пыли, от которого зачесалось в носу и я всхлипнула, готовое прямо сейчас начать рвать на себе волосы. Твою мать. Сколько же мне теперь здесь убираться?       ‒ Ааа, черт, ‒ шиплю я сквозь зубы, хотя есть огромное желание сорваться на крик. ‒ Мне конец. Угораздило же такой криворукой родиться...       Присев на корточки, спешно начинаю собирать с пола книги, бумаги и какие-то свертки, назначение которых меня сейчас мало волнует.       ‒ Боже мой! ‒ буквально подпрыгиваю на месте, когда дверь кабинета вдруг открывается, а на пороге... Фух. ‒ Кай. Спасибо, господи, что ты ‒ не мой папа.       Не знаю, с чего Паркер вдруг решил заглянуть, ведь прямо сейчас я никого не ждала, но даже представить себе не могу, как бы я объясняла внезапно появившемуся на пороге родителю устроенный погром в его кабинете.       ‒ Я тоже рад, что ты мне не дочь, ‒ насмешливо парирует Кай, сунув руки в карманы, и, удивленно присвистнув, окидывает взглядом бардак на полу. ‒ Ууу, Хейли... А ты та еще дебоширка, оказывается.       ‒ Очень смешно, ‒ протяжно вздыхаю, выразительно посмотрев на него. ‒ Не хочешь помочь?       ‒ Вообще не особо, ‒ ухмыляется Паркер, которого происходящее, Судя по всему, весьма забавляет, но, заметив мой недовольный взгляд из под бровей, добавляет. ‒ Ладно‒ладно, но с тебя шоколадные кексики.       Признаться, я сейчас и душу дьяволу готова продать, лишь бы поскорее разобраться с тем, что я натворила.       ‒ Ты становишься предсказуемым, ‒ не без Иронии в Голосе фыркаю я, продолжив собирать с пола книги.       ‒ Ты тоже. Всегда догадывался, что у тебя руки из...       ‒ Я в курсе, Паркер, спасибо.       Кай присаживается на корточки возле меня, сложив руки в замок, и, положив на них подбородок, продолжает загадочно улыбаться, не сводя с меня хитрого взгляда.       ‒ Поцеловать тебя? ‒ насмешливо уточняю, не совсем понимая, что за игру он затеял.       ‒ Ага. Подходит, ‒ улыбка парня становится шире. ‒ Знала ведь, что одними кексиками ты не отделаешься.       Испускаю короткий смешок, придвинувшись ближе к нему, и касаюсь губами его бледно‒розовых губ, легонько обхватывая верхнюю. Парень никак не участвует в поцелуе, не касается меня, даже не двигается, лишь улыбается, наслаждаясь процессом.       ‒ Так, ну, это уже просто наглеж, ‒ возмущаюсь я, на что тот самодовольно хихикает, наконец, углубив поцелуй и зарывшись рукой в мои волосы, другой притянув ближе к себе.       Цепляюсь пальцами за его плечи, обтянутые серой футболкой с каким‒то рисунком, и, увлекшись поцелуем, даже забываю о том, что сейчас есть дела поважнее. Кай всегда действует на меня слегка опьяняюще, заставляя чувствовать это тепло внизу живота, стоит лишь ему многозначительно сжать мои бедра ладонями. Единственное, что сейчас отрезвляет, не позволяя расслабиться ‒ мысль о том, что, если сюда войдет мой родитель и застанет нас в своем кабинете, то прикончит на месте обоих. Образно выражаясь. Наверное.       ‒ Надо... все тут убрать, ‒ бормочу я, неохотно выпутавшись из кольца его рук и вернувшись к своему предыдущему делу.       ‒ Как вчера вечер прошел? ‒ интересуется парень, распихивая книги обратно по полкам. ‒ Плохую девочку Хейли поставили в угол? Отшлепали? Рассказывай, я жажду подробностей.       ‒ Эмм... Нет, ‒ цокаю языком, вспоминая вчерашнее недовольство родителя. ‒ Прочитали мораль и... в общем‒то все, ‒ нет у меня никакого желания рассказывать ему о том, чем этот разговор завершился, вот правда. ‒ А у тебя что вчера было?       ‒ У меня? Ничего, ‒ Кай расплывается в самодовольной ухмылке, подмигнув мне. ‒ Я же дома сидел, никуда не ходил и делал проект для мистера Нэша.       ‒ Ага, именно это, ‒ хихикаю я, прекрасно зная, насколько все сказанное им далековато от правды. ‒ Слушай, я тут кое‒что вспомнила, ‒ продолжаю, задумчиво кусая губу. ‒ В тот день, когда мы только встретились после... моего переезда... Ну, помнишь, супермаркет, арахисовое масло и прочее... Ты тогда сказал, что мой отец что‒то обсуждал с твоим про нас с Даной. О чем именно он тогда говорил?       ‒ Нууу, ‒ задумчиво протянул парень, покрутив в руках какую‒то книгу и затолкав ее в полку. ‒ Только то, что вы нужны ему здесь, а его жена ‒ упрямая стерва, и это нужно как-то решать. Типа того.       Шумно выдыхаю воздух из легких и сажусь на пол, задумчиво потирая пальцами переносицу. Чем больше я слышу, тем больше распаляется моя паранойя, и я вообще без понятия, что с этим делать. Мне чертовски надоело держать это в себе, но я даже сестре не могу рассказать о своих подозрениях, потому как это, наверное, уже попросту слишком.       ‒ Ты как-то сказал, что знаешь моего папу лучше, чем я, ‒ облизываю пересохшие губы, пытаясь собрать мысли хоть в какую-то кучу. ‒ Как думаешь, он... мог бы... Ну, знаешь... Как-то поспособствовать ее смерти?       ‒ В смысле убить?       ‒ В смысле... Что? Нет, ‒ вспыхиваю я, ужаснувшись подобным предположениям. ‒ Нет, конечно!       ‒ А как еще можно поспособствовать смерти? ‒ брови парня удивленно, но, в то же время, насмешливо поползли вверх, встретившись на переносице.       ‒ Я... Фууух, ‒ протяжно вздыхаю, осознавая, что и саму себя перестаю понимать. ‒ Я без понятия. Просто скажи да или нет?       На самом деле мне хотелось, чтобы в этот момент он рассмеялся и сказал, что я сдвинулась. Что в моей голове полный бардак и мне, пока не поздно, нужно срочно лечиться. Хах. Наверное, это действительно бы хоть чуточку меня успокоило, как бы странно то не звучало.       ‒ Да.       Меня словно током прошибает от услышанного и я ошарашенно смотрю на Кая, пребывая в легком оцепенении, на что тот закатывает глаза и вздыхает, окинув меня каким-то ничего не означающим взглядом.       ‒ Боже, Хейли... Это слово, по сути, применимо к любому, ‒ он разводит руками с таким непроницаемым видом, словно объясняет мне вещи, известные даже младенцу. ‒ Кто угодно при необходимых на то обстоятельствах мог бы убить. Даже ты.       ‒ Спорно, ‒ хмыкаю я, хоть немного расслабившись. У кого я вообще это спрашиваю? У парня, который однажды рассказывал мне, как убил незнакомца лишь потому, что был в плохом настроении.       ‒ Наоборот, мышка‒малышка. Бесспорно, ‒ Кай нарочито вскидывает брови, как‒то хищно посмотрев на меня. ‒ Так и будешь сидеть или присоединишься к субботнику, м?       Вспомнив, зачем я сегодня сюда пришла изначально, поджимаю губы и поднимаюсь на ноги. Не знаю, есть ли смысл прямо сейчас разгребать весь этот бардак, потому как через пару секунд, не исключено, подобный погром снова может случиться. Колдовать в таком состоянии натянутых да звенящих струн нервов, судя по всему, как дубиной махать, но я не могу уйти отсюда с пустыми руками.       ‒ Подожди, хочу еще раз попробовать найти кое-что, ‒ прикрываю глаза, снова представив необходимую мне тетрадь в кожаном переплете, и шепчу слова заклинания. Через мгновение слышится Шорох и заветный искомый предмет прилетает мне в руки, заставив тем самым подпрыгнуть от неожиданности. ‒ Ееесть...       Не знаю даже, стоит ли радоваться находке заблаговременно, еще не будучи в курсе, какой неприятный сюрприз может оказаться внутри. Убедившись, что в дневнике стоят нужные даты и свободных страниц в нем не осталось, что, вероятнее всего, означало ‒ в ближайшее время папа этой тетрадки не хватится, цокаю языком и выжимаю из себя подобие милой улыбки.       ‒ Кажется, я нашла себе чтиво на вечер.       Для начала, правда, ещё стоит устранить следы своего пребывания здесь. ***       Открыв дверь после троекратного стука и увидев на пороге своего дома мистера Спенсера, Кай едва ли не поперхнулся глотком газировки. Почему‒то захотелось расхохотаться от мысли о том, как они с Хейли разгребали устроенный ею бардак в его кабинете, на что Паркер ни за что бы не согласился, окажись на ее месте кто-то другой. Он до сих пор с трудом понимал, почему его так сильно тянет к этой девчонке. Когда-то Кай был более, чем уверен, что все дело в банальном желании и что после первого же бурного секса это изменится, но все как‒то пошло не по плану. Не сказать, что Паркер был этим расстроен, хотя к отношениям он никогда не стремился. Хейли была какой-то... другой и, в отличии от большинства окружающих, не раздражала его, а еще ‒ с ней не было скучно. По крайней мере, пока. А вот ее папаша ‒ отдельная тема. Впрочем, к нему Кай относился не лучше и не хуже, чем к любому представителю идиотского ковена, с той лишь разницей, что он был другом отца и мелькал в этом доме чаще, чем муха над кучей.       Окинув мужчину, который явно ждал приглашения, не слишком заинтересованным взглядом, Кай сделал глоток газировки из баночки и таки сдвинулся в сторону от дверного проема.        ‒ Наверху, ‒ сообщил он местонахождение Джошуа, который часа два подряд безвылазно торчал в своем кабинете, однако Томас не двинулся с места.       ‒ Вообще я к тебе, ‒ заявил он и Паркер уже во второй раз едва не поперхнулся глотком, в то время, как его брови стремительно поползли вверх в удивлении.       ‒ О... Ого. Что‒то новенькое.       ‒ Выйдем? ‒ мужчина мотнул головой. ‒ Есть разговор.       Ой, красота‒то какая. Кай едва заметно поморщился от мысли выйти на морозный ноябрьский воздух в футболке, но любопытство было сильнее нежелания натягивать на себя куртку лишь потому, что этому мужику где‒нибудь в пределах прихожей диалог не ведется. Не нужно иметь дипломов по психологии, чтобы уже сейчас предположить, о чем пойдет разговор. Явно ведь не рецепт утки в маринаде захотел обсудить.       ‒ Ладно, ‒ неопределенно хмыкнув, Кай снял с вешалки свою куртку и, натянув ее поверх футболки, вышел на крыльцо, прикрыв дверь. ‒ О чем поболтаем?       ‒ О моей дочери, ‒ Томас закурил сигарету, задумчиво глядя куда‒то во двор, а потому не увидел, как парень театрально возвел глаза к потолку. Кто бы сомневался вообще. ‒ Хейли всегда была довольно упрямой. Если вобьет себе что-нибудь в голову, то это надолго. В ее возрасте, впрочем, я был таким же, ‒ он хохотнул, выпуская в воздух очередной клубок сигаретного дыма. ‒ Некоторые мои глупости обошлись мне не дешево. Но сейчас речь не об этом. У меня большие планы на Хейли и я надеюсь, что однажды она, как старшая из моих дочерей, займет мое место во главе Полуночников. По этой причине, а еще потому, что я ее отец, черт возьми, я не хочу, чтобы она тратила время на... хм... глупые увлечения, которые ни к чему не ведут. Понимаешь, о чем я?       ‒ Не‒а, ‒ с заметной язвительностью в голосе протянул Кай, сделав последний глоток газировки и ленивым движением руки швырнул пустую банку в ближайшую мусорку. ‒ Вообще без понятия.       Томас повернулся к нему и, заметив в глазах парня нотки издевки, усмехнулся уголком губ.       ‒ Я хочу, чтобы вы перестали встречаться.       ‒ Оп‒па, ‒ Кай сложил руки на груди, насмешливо фыркнув. ‒ Да ну? Как предсказуемо.       ‒ И поскольку убедить ее саму сложновато, ‒ продолжил мужчина, проигнорировав очередной сарказм в свою сторону. ‒ Я хочу, чтобы ты разобрался с этим вопросом.       ‒ В смысле?       ‒ В смысле пошли мою дочь к чертовой матери, ‒ раздраженно выдохнул Томас, отбросив сигаретный окурок в снег возле дома. ‒ Или тебе еще объяснить нужно, как это делается? Хейли расстроится, позлится, поплачет в подушку, как обычно поступают В таких ситуациях, а потом успокоится и продолжит жить дальше.       На самом деле Кай ожидал чего угодно, но явно не этого. Еще одно доказательство того, что Хейли знает своего папочку довольно паршиво.       ‒ Да, наверное, я мог бы, ‒ парень цокнул языком, ухмыльнувшись. ‒ Вот только я не хочу. А я обычно не делаю того, чего не хочу, особенно когда мне указывают. Как‒то так, в общем.       Томас сощурил глаза, не сводя с него какого-то странного взгляда и некоторое время сосредоточенно что‒то обдумывая.       ‒ У меня есть предложение, от которого ты вряд ли откажешься, ‒ наконец сказал он, глядя в глаза собеседника, который насмешливо приподнял одну бровь. ‒ Ты, насколько я знаю, хочешь стать главой вашего клана? Я могу это устроить. И поверь, Малакай, ‒ он слегка улыбнулся, добавив чуть тише. ‒ Свои обещания я выполняю.