Глава 2, в которой рвётся Завеса и любимые штаны Вестницы
7 февраля 2019 г., 00:30
Сложив руки на груди и внимательно смотря на Раннвейг, Дамьен де ла Тур, казалось, даже не моргал. Уже в который раз отходя от темы, Вестница вспомнила какую-то смешную историю, но не смогла её рассказать, потому что от собственного гогота не могла отойти минут десять. Дамьен же, воспользовавшись моментом, незаметно спрятал корешок книги под авторством Варрика Тетраса под стопку листьев на столе. Женщина угомонилась и сделала большой глоток вина, затем шумно выдохнула и положила руки в двимерите на стол.
— Я начал с одного вопроса, Раннвейг, а закончу несколькими. Как ты умудряешься это делать?
— Этот вопрос тоже считается, капитан?
— Почти. Как ты познакомилась с Трисс Меригольд? Что она такого для тебя сделала, что ты теперь у неё в вечном долгу?
— Не-не-не, так не пойдёт. Я дорасскажу историю, а потом, возможно, вернусь к Трисс. Или умело вплету между делом.
— Видно, что друг твой — Варрик.
— Да? А что это у тебя за книжечка такая спрятана?
***
В первую ночь в Боклере Раннвейг спала из рук вон плохо. Не беспокоивший её в последний месяц Якорь снова начал болеть. Пока что терпимо, но всё равно приятного в этом было мало. Она просыпалась от тупой, тянущей боли в левой ладони, ворочалась из стороны в сторону, затем снова засыпала и просыпалась, но для того, чтобы вытрясти всех клопов с кровати. Когда кровать и честь Вестницы были чисты, она больше не смогла уснуть и просто смотрела в окно до самого рассвета. Геральт явился в её комнату с первыми лучами и в на удивление приподнятом настроении. Пользуясь случаем, женщина уведомила ведьмака, что она поедет с ним, на что хорошее настроение Геральта махнуло рукой и свалило. Позавтракав странного вида похлёбкой от не менее странного трактирщика, они запрыгнули на своих лошадей и поехали по ведьмачьим делам. — Значит, тебя угораздило принять заказ от самой княгини? Ты же понимаешь, что невыполнение грозит минимум тюрьмой? — Разумеется. И я тебе больше скажу: с тобой на моих плечах вероятность удачного выполнения задания приравнивается к нулю. — Но ты всё равно не против, — удовлетворённо проговорила Раннвейг. — Но я всё равно против, — устало возразил Геральт. Красота Туссента с каждым днём радовала глаз всё больше и больше. Вестнице казалось, что в таком месте априори не может быть никаких тварей, нарушающих идиллию виноделов. Конь её весело отфыркивал мух и жевал трензель, недовольный Геральт ехал молча, а сама Раннвейг наслаждалась теплом, покуда не пришлось возвращаться в Скайхолд. От ночной боли в руке осталось лишь неприятное покалывание, которое раньше ассоциировалось у женщины с Разрывами. Чем ближе был Разрыв, тем сильнее кололо ладонь. Но здесь, в Туссенте, она никак не ожидала зелёных вспышек и демонов. Первая Брешь, самая большая, появилась в Ферелдене. От неё уже и начали расходиться небольшие Разрывы, выплёвывающие демонов. Вскоре они плавно перешли на Орлей, явно не без помощи приспешников Корифея. По спине Раннвейг прошёлся холодок, когда она поняла, что Орлей находится в опасной близости от Туссента. — Сейчас от твоей кислой мины виноград сам в вино будет превращаться. Вестница помотала головой, отгоняя неприятные мысли, и с немым укором уставилась на Геральта. Подняв указательный палец, магичка хотела было что-то ответить, но осеклась на полуслове. — Не могу придумать, что язвительное тебе сказать, вот. Ведьмак улыбнулся уголками губ, но быстро, незаметно. Он знал Раннвейг достаточно долго, чтобы успеть привыкнуть и к переменам настроения, и к глупым шуткам, и к завидной любви к вину. Трисс когда-то давно притащила её с собой в Каэр Морхен на небольшую передержку, а Раннвейг прилипла к ней, как банный лист к одному месту, да так никто и не смог её оторвать. Меригольд действительно спасла тогда ещё юную Тревельян, и было это... — Что там за крики?***
Дамьен де ла Тур громко хлопнул ладонью по столу, да так сильно, что Раннвейг выплеснула новую порцию вина себе на и без того грязную рубаху. — Вестница, ты издеваешься? — Да ничуть, капитан. Вино в голову ударило, и мне показалось забавным сделать парочку интересных сюжетных ходов. — Если ты не прекратишь, то в голову тебе кое-что другое ударит. Тревельян, ехидно улыбнувшись, поддела пальцем бумаги на столе и извлекла книгу, которую Дамьен старательно пытался от неё спрятать. То была «История Защитницы» под авторством её любимого друга Варрика Тетраса, заложенная закладкой по середине. — И как тебе книга, капитан? Знаешь, в конце Андерс и Защитница... — Только попробуй. Я тебя на плаху сразу отведу и всем историям конец. Продолжай давай, на все мои вопросы ответишь в конце.***
Остановив Плотву, Геральт быстро слез и, вытаскивая на ходу серебряный меч, крикнул Вестнице: — На месте сиди, я быстро. Раннвейг, которая уже почти слезла на землю, замерла в позе ласточки, а затем снова уселась обратно в седло. Спорить с Белым Волком она не решилась. Медленно заплетая уже пятую косичку на гриве Коня, женщина подумала, что скрывшийся под склоном Геральт как-то очень уж долго возится с... чем бы он там не возился. Плюнув на приказ ведьмака, магичка вновь слезла с лошади, привязала свою животинку и Плотву к покосившемуся забору и направилась к другу. Рука стала неприятно покалывать, когда Раннвейг спускалась вниз по склону, но на это она почти что не обратила внимания, потому как внизу, среди кустов винограда, находилось кое-что интересное. — Ёб твою мать, — красноречиво заметила Тревельян. — Угу, — согласился Геральт, задумчиво почёсывая бороду и спокойно, словно на картину, смотря на сияющий зелёным светом Разрыв. Вестница поняла, что опасения её подтвердились, и сила Бреши растёт. Решив не дожидаться прихода демонов, Раннвейг поспешила поближе к зелёной полосе, рассекающей воздух. Сердце заколотилось, словно загнанный зверь, и магичка вновь ощутила знакомый приступ страха — такой она испытывала всегда, когда подходила к Разрывам. Демонов и монстров опасаться не стоило — все они штабелями лежали рядом с довольным от своей работы Геральтом. Тревельян по привычке дёрнула рукой, словно стараясь сбросить маленькие искры с Якоря, и подняла её вверх. Метка на ней завибрировала, причиняя дискомфорт, и женщина зажмурилась, когда зелёный разряд прошёлся от ладони до Разрыва, соединяя их. Больше всего она ненавидела моменты закрытия: демоны, сидящие у порога, гневно кричали и проклинали Раннвейг, грозя разорвать её на части. Звуки Тени давили на Вестницу каждый раз, когда она закрывала такие точки, не позволяя монстрам ворваться в мир. Якорь, создавая связь с Тенью, делал всё за неё: магичке надо было только продержаться и сжать кулак, развеивая силу. Разрыв закрылся с громкими криками демонов, рассыпаясь градом зелёных искр, а Раннвейг устало вздохнула и поднесла дрожащую руку к лицу. — Ты молодец, — Геральт мягко, на сколько мог, погладил подругу по спине. — Болит? — Чертовски. Словно схватилась за раскалённое железо. — Хм, — многозначительно протянул ведьмак. — Может тогда водки? — На руку? — На горло.***
— То есть, мы быстро с ней потолкуем и дальше будем расследовать? — Нет. Я потолкую, а ты постоишь в сторонке и попинаешь ху... хм, камни. Попинать «камни» в сторонке не получилось, потому как герцогиня Анна-Генриетта, при встрече с Геральтом, позволила себе обратить особое внимание на Тревельян. Хмурый капитан стражи по имени Дамьен де ла Тур на контакт почти не шёл, а магичка не особо-то и стремилась. — Не представишь нас, Геральт? — Разумеется. Раннвейг Тревельян, моя давняя знакомая, а ныне — глава Инквизиции Ферелдена. — Весьма впечатлена, — глаза герцогини сощурились, рассматривая женщину. — Леди Инквизитор, значит? Будете ли вы удивлены тем, что недавно я получила интересное послание от некой Жозефины Монтилье? Раннвейг мысленно крикнула, внешне улыбаясь, и попятилась на шаг назад. — Надеюсь, без похабных приписок? — Без. Я наслышана о вашей Инквизиции, леди Тревельян. И, надо сказать, я заинтересована. В письме леди Монтилье просила оказать Инквизиции поддержку в обмен на будущие услуги. Меня не интересует такое предложение, можете ей так и передать. Однако, я готова сделать встречное предложение. Ежели вы окажете значимую помощь в устранении бестии, то я гарантирую поддержку Туссента. Раннвейг задумалась. Перспектива была заманчивой и маячила перед носом простотой выполнения, ведь Вестница была уверена, что Геральт справится. В силу своих способностей она также могла помочь ему, если, конечно, удастся выбить дурь из головы. — Я готова рискнуть, герцогиня. Геральт что-то недовольно пробурчал, но спорить не стал. На том и порешили. В течение длительного разговора с Аннариеттой и Дамьеном выяснились интересные подробности о предыдущих жертвах бестии и о том, кто может быть следующим. Некий Мильтон де Пейрак-Пейран, который должен был сейчас находиться в замке. Раннвейг, на несколько минут выпавшая из реальности, не успела сообразить, как Аннариетта, в одном исподнем, ускакала в замок вместе с Геральтом. Засуетившись, Вестница кинулась к привязанному Коню, но возникла проблема. — Твою мать, где мой конь?!***
Поиски лошади затянулись, а пользоваться магическими порталами Раннвейг не хотела, потому что не умела. В итоге выяснилось, что Конь просто отвязался и ушёл щипать траву. Вестница нашла его, беззаботно жующего одуванчики, смачно выругалась и помчалась в замок когда уже стемнело. На недовольный вопрос о том, почему он не прибегает, как Плотва, по свисту, жеребец многозначительно промолчал — интересно почему. Геральт и Анна-Генриетта нашлись в саду замка около теплиц с растениями, а Раннвейг пребывала в отвратительном расположении духа, потому что запыхалась как горный тролль и порвала любимые штаны с оглушительным треском. Дыша так, словно сама неслась весь этот путь на своих двоих, она добежала до теплицы, стараясь позвать ведьмака, но тот юркнул в двери с быстротой убегающего от мужа любовника — только герцогиня, в одних портках, осталась стоять и наблюдать. Проследив за немым укором в глазах женщины, Тревельян вдохнула побольше воздуха и продолжила марафон, надеясь, что не умрёт по пути. Белая макушка Геральта мелькала где-то вдалеке, но Раннвейг всё равно сильно отставала от ведьмака, а посему, сняв посох со спины, использовала трюк, которому не так давно научил её Дориан Павус, позволяющий отлично уклоняться от врагов на поле боя и быстро перемещаться. Умудряясь как-то прикрывать заметную дыру на ягодицах, Тревельян всё же смогла окончательно догнать друга, когда тот уже успел вступить в бой с... кем-то. В бестиариях Вестница разбиралась хуже некуда, но, присмотревшись, поняла, что ведьмак завёл себе нового друга в лице высшего вампира. И дружба явно началась не с той ноты. Уклоняясь от молниеносных атак, Геральт двигался мастерски и так же мастерски рубил, но дела явно шли так себе. Желая хоть чуточку помочь, Раннвейг ударила посохом по земле, отделяя ведьмака от вампира ледяной стеной. Увидев преграду, высший грозно зарычал и кинулся на неё. По инерции Вестница уклонилась магическим приёмом, оказавшись на другом конце пустого дома, а вампир, с лёгкостью сломавший ледяную стену, снова кинулся на Геральта. Но тут произошло то, чего не ожидал никто. В резко появившейся фиолетовой дымке тумана возник... человек? Рука с длинными когтями прошла насквозь, проделывая огромную дыру в животе неизвестного. Бестия, словно очнувшись от приступа злости, взвыла и пропала, превратившись в красный туман. Всё произошло настолько быстро, что Раннвейг даже толком понять ничего не смогла — только смотрела на отвратительную кровоточащую дыру и обрубки костей, стремительно срастающиеся. — Давно не виделись, Геральт. — Регис! Ты жив? Тревельян непонимающе смотрела на расплывшегося в неестественной улыбке ведьмака и мужчину, с которым, кажется, имела возможность познакомиться ранее. Причём при не очень удачных условиях. Когда обмен любезностями был закончен, мужчины обернулись на застывшую с открытым ртом Вестницу. — Раннвейг, познакомься. Это... — Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой, к вашим услугам, сударыня. Не сборщик податей, — прервал Геральта Регис, заставив женщину залиться краской. — Неловко вышло.
