Добрый дядя

      Хаширама пробегал глазами по строчкам и как раз подписывал, не смотря на руку, какой-то документ. В итоге подпись оказалась на середине листа, мужчина скучающе вздохнул и положил «подписанный» лист в отдельную папку на столе. Да, пусть уже сами разбираются дальше. Им нужна была подпись — пожалуйста.       В это время младший брат Хокаге восседал на диванчике, чуть ссутулившись, и что-то увлечённо записывал в свою тетрадь.       — Ну, как обстоят дела? — поинтересовался шатен, потягиваясь.       — Я уже почти закончил, — пробубнил Тобирама и, поставив точку, подошёл к брату. — Я составил список того, что нужно решить в ближайшее время, а что может ещё потерпеть. Эти несколько проектов должны улучшить положение Конохи. А то в нынешней ситуации мы на грани.       — Ага, на грани жизни и выживания. Тоби, я же говорил, в бюджете нет лишних денег, и мы их не выпускаем, чтобы разбрасываться ими направо и налево. — Хаши потёр виски. — Я вот всё не пойму, откуда эти пробелы в моей памяти? Я вроде выделяю средства на улучшение жилища, помощь людям, а всё равно как-то не доходит. Вот, что я делаю не так?       — Может, всё дело в твоём склерозе? — услышав возмущённое сопение, Тобирама усмехнулся. — Во всяком случае, дыры эти неспроста. Да и вообще, вот одно предложение по бюджету, — перелистнул страницу назад, — давай построим центра-банк, получим лицензию и будем печатать деньги.       — Ты издеваешься? Нас же с потрохами за это сожрут. Это прерогатива даймё, вот пусть он ею и занимается, а мы будем добывать деньги уже проверенным путём.       — Ага, пахая, как волы. Я вот не пойму, тебе важнее твоя гордость или всё-таки благополучие твоей деревни?       — Не путай эти понятия, пожалуйста, — прохладно осадил Хаширама, хмыкнув. — Я пекусь о благополучии своей деревни так, как и о своей семье и родных.       — То есть, никак.       — Тобирама! — воскликнул Хокаге, приподнимаясь. — То, что у меня нет времени побыть с семьёй, это не значит, что я им не помогаю и не люблю их.       — Вот поэтому я ни за что не буду Хокаге. Я, в отличие от некоторых, дорожу своими близкими.       — Да тебе никто и не предлагает, — буркнул обиженный Хаширама. И тут же просветлел, когда в кабинет медленно проплыл его давний друг. — Мадара! Что-то мы давненько не виделись. Как насчёт пропустить пару стаканчиков саке? Где-то у меня была заначка…       — Я по делу, — отрезал Учиха, не меняясь в лице.       Ноку, на свой страх и риск, Мадара всё же отпустил из темницы и поселил в небольшом домике на окраине, чтобы тот лишний раз не мозолил никому глаза. Не без своих людей, конечно. А вот один всезнающий Сенджу открыто высказался, что идея эта — дерьмо, и у Мадары на старости лет развился маразм и мягкотелость. И только Хаширама пресёк кровопролитие, вмешавшись в перепалку дорогих ему людей.       — Да ну хватит уже собачиться, сколько можно? Мы все должны быть в союзе и принимать общие решения. А также помогать друг другу.       — Он уже сам всё решил в свою пользу, мы тут причём? Говоришь, дела Учиха это их проблемы. Однако, находясь на общей территории под названием «КОНОХА», они поселили у себя преступников и требуют средства на восстановление квартала из ГОСбюджета, и с хера ли мы должны это делать? Хаширама, ты, конечно, извини, но это уже свинство.       Мадара стоял и еле сдерживался, чтобы не проломить одну слишком заносчивую черепушку. Всё ведь совсем не так. Как бы Тобирама не плевался, Мадара слишком хорошо знал эту маску — сделать всё, чтобы снова отвадить его от Хаширамы. От власти. Даже если сам Мадара в этом заинтересован не был.       — Мы и сами в состоянии восстановить жилища, со временем. Я пришёл дать отчёт о пересчёте людей и поставить Хокаге в известность, что мы НЕ имеем каких-либо видов на госбюджет. Подавись им, — холодно отрезал глава Учиха и чуть не сплюнул, глядя на постепенно выходящего из себя Сенджу.       — Думаю, будет справедливо выделить деньги из кланового счёта и попросить льготы у Верхов для не имеющих жилища людей.       — А тебя тут вообще никто не спрашивал, — процедил альбинос, буквально испепеляя глазами вошедшего Изуну. Тот аж подзавис чутка от такой ауры. «А что я сказал?» так и говорили его глаза. Ведь смысл был ясен и логичен.       Так как клан находится в непосредственном подчинении деревни, то и государство должно отплачивать тем же. Например, дать в трудную минуту возможность обрести временный кров до того момента, как клан не отстроит новые дома. Ведь Коноха теперь отвечает за все семейства поголовно.       — Ладно, и что ты предлагаешь? — вздохнул Хокаге, морща губы и смотря на брата.       — Выпустить тот самый указ, о котором мы договаривались. Касательно их, — Глаза шатена обречённо прикрылись. — Или ты не помнишь условий нашего разговора?       — Помню… — вздохнул Хокаге. — Но ты уверен? Разве нет другого выхода?       — Что ещё за указ? — вклинился Мадара.       — Согласно ему, клан Учиха остаётся на территории Конохи и приносит присягу о защите граждан. А взамен Коноха обязуется помогать клану и его жителям, по мере сил и возможностей казны в бюджете.       — Это с хера ли? — парировал Мадара, прищурив глаза. — Не припомню, чтобы указы закреплялись без согласования главы клана.       — Понимаешь, ты шлялся непонятно где, пока мы занимались важными вещами. И я настолько обеспокоился твоим положением, что придумал вам работёнку. Ты мне должен быть благодарен. — Альбинос нарочно не замечал нарастающей ауры жажды крови сзади. — Но с условием. Учиха на пожизненное остаются в полиции, либо квалифицируются в ограниченные по численности отряды АНБУ, приближённые ко власти в плане охраны и просто… идеальных солдат.       — Что ты имеешь в виду? — недовольство внезапно сменилось обеспокоенностью за свой народ, который бесцеремонно уже зарезервировали. Что за чёрт? И что ещё за… — идеальные солдаты?       — Тобирама предлагает создать новый отдел АНБУ, направленный на углублённый курс защиты и верности Конохи. И, так скажем, дав присягу верности, человек автоматически становится до конца жизни обязанным, не способным покинуть свой пост. И приказы они выполняют только из уст одного лидера — доверенного лица главы деревни, то есть меня.       — И что, у вас даже лидер есть? — скептически поинтересовался Мадара. В глубине души он даже заинтересовался этой идеей. Будет куда пристроить своих бездельников.       — Его зовут Шимура Данзо. Один из советников Конохи и вообще по жизни очень разумный человек, помогающий и не дающий стране уйти в кризис.       — Брат, и ты решишься отдать какому-то старпёру наших людей на пожизненную службу в безликом отряде? — Изуна дёрнул бровью.       — Если будет надо, так и сделаю.       Все проводили Мадару задумчивыми взглядами, пока тот не скрылся в коридоре.       — Ну, а ты говорил откажется.       — Да, думал, ведь ты не сказал ему главное.       — Что же? — навострил уши Учиха.       — В Корне могут быть лишь конченные отморозки, коими Тобирама считает клан Учиха. Это значит, что люди, попавшие туда, уже не смогут вернуться к прежней жизни. Их личностей уже не будет существовать. Они — идеальные солдаты, охраняющие свой дом и лидера.       Да уж, если бы это слышал брат, он бы тут всё разнёс по камешку.       — А в целом, к чему эти реформы?       — Мы собираемся присвоить себе статус города, а не деревни. Коим давно уже являемся. — Отчеканил альбинос, перебирая бумаги на столе в поисках нужной. Хотя, на самом деле, он просто не хотел встречаться с недоумённым взглядом и всё объяснять. Ведь это прерогатива Хокаге, но, так как Зам предложил реформу, ему её и объявлять.       — Так это… у всех деревни, а у нас только город?       — Не только. Другие тоже стремятся к урбанизации. Осталось их только подтолкнуть к действиям. А Корень в этом нам очень поможет, — альбинос чуть вздёрнул уголки губ.       — Не понял, вы типа войну что ли новую решили устроить? — задохнулся Изуна, на что оба Сенджу переглянулись. Ну конечно, на словах между собой всё просто, а вот как другим объяснить?       — Слушай, Учиха, это долго рассказывать, но ты, я полагаю, уже не отвяжешься. Тогда приходи к нам сегодня домой, я попытаюсь тебе всё рассказать поподробнее. Племянника можешь с собой взять, Цуна обрадуется и мешать не будет. А вот козла возьмёт на себя Хаширама, да, братец?       И посмотрел так строго, что вопрос мгновенно стал риторическим. Изуна неуютно повёл плечами. И что эти Сенджу скрывают на самом деле?

***

      Неожиданно на землю стали посылаться морозы. И теперь страна Огня уже не оправдывала своего названия. Что ж, наверное, это было даже к лучшему. Ну, по крайней мере у одного человека так точно уже выработался к морозам иммунитет — что внутри, что снаружи.       — Я всегда хотел заниматься медициной. Даже в какой-то момент начал собирать свою команду, дабы изучать степени рака. И разрабатывать способы лечения. Но на войне, как на войне — развернуться нам не дали. Маленький лагерь пришлось свернуть, как и мне закатать губу о своём возможном будущем специалиста.       — А как же военный менталитет? Ну, типа, за лечение рака, все дела… это же всё важно.       Парень грустно усмехнулся, пропуская сквозь пальцы толстые хлопья снега. Они, подтаивая, оседали на пушистом воротнике тёмно-зелёной куртки. А ветер кружил вокруг, обжигая щёки и нос. Рук он уже не чувствовал, настолько покраснели.       — Боюсь, малыш, на войне никто не заботится о том, задыхаешься ты на двадцатой минуте бега или у тебя чакра на исходе. Откачали от смерти, и снова в бой. Ведь тогда никто ни с кем не церемонился.       — Я думал, у Мадары не осталось братьев, — глухо сказал Обито, что-то стараясь рассмотреть сквозь пока ещё несильную метель. — Все так думали. А прошло столько лет, и вы решили вернуться. Почему?       — Понимаешь, в то время у нас возникли некоторые конфликты с твоим отцом. Да и с кланом, в общем-то. — Нока поджал губы. — Ну, и мне пришлось позорно сбежать.       — Учиха не сбегают с поля боя! — упрямо заявил подросток, просверливая в затылке родственника дырку. — Если на это нет особой причины, конечно, — и многозначительно дёрнул бровями. Но младший брат Мадары даже в лице не изменился.       — По себе, видно, судишь, а? — и улыбнулся. Обито аж замер от внезапной волны тепла, колыхнувшейся внутри. Может, он так реагирует, потому что в человеке напротив есть частица Мадары, и они между собой связаны? Чувствовать, что на свете есть ещё один кровный родственник, оказалось на удивление приятно. Да что скрывать, чем больше, тем лучше! Губы дрогнули в ответ.       — Ты теперь вместо казни решил умереть от обморожения? — послышался сзади абсолютно невозмутимый голос. Сёдзи скрипнули, отъезжая, и на веранду ступил мужчина, облачённый лишь в чёрное кимоно. Нока обернулся и с неожиданной улыбкой сказал:       — Если и соберусь умирать, то уж точно подберу место поэпичнее. Например, на фоне великого уничтожения. Ты только представь, такие ракурсы!       — Обито, замёрзнешь ведь, иди в дом, — также спокойно он сказал… приказал Обито, и тот не решился перечить. Когда он пролизнул в двери, Мадара дал волю чувствам. Вздохнул. — Ну и чего ты подростку втираешь? Дай хоть послушаю.       — Говорю, вы, изверги, остановили мой проект с наукой. Может, всё бы сложилось иначе.       — Ты — Учиха, а не Сенджу, чтобы лечить. Ты был нужен на передовой.       — Да Учиха всегда называются убийцами, почему нельзя было поверить хоть раз, что клан может быть не столько жестоким, но и полезным?       — Я не понял, ты сейчас спорить со мной собрался? — Ни в коем разе. — Всё, я сказал. Тогда шла война, нужны были руки для поверхностного лечения. И что бы ты в то время открыл, м? Новый микроб?       — Очень смешно, — фыркнул Нока, отворачиваясь. — Я вообще-то хотел принести в мир что-то полезное, открыть новый путь лечения к какой-либо болезни. У меня же есть эти задатки, ты сам говорил.       — А ещё я тебе говорю не пороть чушь, по крайней мере при мне.       Тут Ноку словно ушатом воды окатило. А ведь точно! Раз не получилось заниматься желаемым тогда, почему нельзя мечту реализовать здесь? В Конохе есть госпиталь с медицинским оборудованием, где он сам проходит обследования под чутким присмотром врачей. И треклятого Сенджу-альбиноса, но это можно потерпеть. Наверное. Нока не уверен. На что не пойдёшь во имя мечты?       Увидев умоляющие родные глаза, Мадара понимающе вздохнул: — ты был сегодня в госпитале?       — Вот собирался, — начал что-то искать по карманам, вытащил сигареты и зажигалку. Прикурил; и всё это время чувствовал на себе хмурый взгляд. — Ой, хватит нравоучений. Я взрослый человек, сам принимаю решения.       — Как бы я решение не поменял такими темпами, если ты прислушиваться ко мне не будешь. — Высокомерно хмыкнул Мадара, на что младший брат лишь закатил глаза. Вот и вернулись к тому, с чего начинали. Опять он всем показывает своё высокомерие, но ведь за этим скрывается нечто хрупкое? Грозящее перерасти в настоящую лавину. Нужно только подтолкнуть…       Нока выкинул окурок и, дождавшись, пока Обито выскользнет из дома, пошёл вместе с ним в госпиталь. И параллельно взлохмачивал и без того растрёпанные волосы пацана, улыбаясь и припоминая моменты из детства, когда он также умилялся со своих младших братьев. Когда Изуна держался за него, как чуть ли не за последнюю соломинку в мире. Когда старший брат ещё не был таким ублюдком, коим сделала его жизнь.

***

      — Я надеялся, что тебя по дороге убьёт кто-нибудь, но ты вылез, как амброзия.       Нока широко улыбнулся на данное приветствие и прошёл в светлый просторный кабинет. Обито шмыгнул следом, пролез под рукой и чуть не сбил с ног стоящего у стола с колбами и записями зама Хокаге;       — И тебе привет, мой вечно ворчливый враг. Обито, смотри не поранься обо что-нибудь. Не хочу, чтобы ты заразился занудством и отсутствием вкуса.       — Была бы моя воля, ты бы уже давно валялся в канаве спиной кверху.       — А-а, твоя вредность никуда не ушла. Она даже скопилась в огромный узел, который так и распирает тебя изнутри, чтобы едва успеть добежать до дома и облегчиться.       Послышался звон скальпеля о другие металлические инструменты, вызвав оглушительный звон.       — Твоё счастье, что этот козёл решил сохранить тебе жизнь, когда ты успел разворотить четверть деревни. Спрашивается, какого хрена? — альбинос процедил и развернулся корпусом к… ещё одной головной боли. Да твою-то мать! Он этих-то двух еле переваривает, а тут ещё один нарисовался. Нет, тут нужно успокоительное. Но в умеренных количествах и вообще в подсобке где-нибудь, а то если это чучело увидит — будет гнобить до конца жизни над своей победой. А у Тобирамы уже сдают нервы…       — И ещё сказал вылечить! Да что ж ты не оставался в своём гробу?!       — Спокойствие, только спокойствие, — Нока примирительно поднял руки, мысленно радуясь маленькой победе. Вот Изуна обзавидуется. — Зачем так нервничать? Я, между прочим, и не умирал даже, так что возвращаться мне некуда. А в прочем, ты всё пытаешься меня задеть, но поверь, гиблое дело.       Холодное лезвие прикоснулось к бледной коже, а малиновые глаза мужчины оказались непозволительно близко.       — Дай мне повод, умоляю.       — Тогда тебе придётся подбирать свои же печень с пола и кишки с люстры, — прошипел Нока, плотно сжимая челюсти и начиная терять терпение.       — Тобирама-сан, а какой документ мне нужно отнести в исследовательский центр? — мужчина оторвал испепеляющий взгляд от таких же неприязненных очей и взглянул на мелкого Учиху с меньшей враждебностью. Ребёнок же не виноват в косяках взрослых.       — На краю стола, там нужно поставить печать. Потом придёшь через часа три за этим оболтусом, если от него, конечно, что-то останется к этому времени. А теперь приступим… к нашим «исследованиям» и харакири заодно.       — Э, ты чего городишь?! — но вопли Ноки уже смолкли, едва за Обито закрылась дверь.

***

      Обито шёл по коридору в приподнятом настроении. Ещё бы, сегодня он на законных, так сказать, правах находился в госпитале и мог спокойно гулять по определённым этажам. В основном там, где работала в свободное время Рин. И нет, Обито никогда (ну, иногда) ей не мешал, не путался под ногами. Ему было достаточно перебрасываться с ней парой фраз за полчаса, а то и вовсе молча разглядывать сокомандницу. Это доставляло ему… эстетическое удовольствие.       Сейчас у команды номер семь был пробел в их совместной работе. Поэтому все разбрелись, кто куда. Рин отправилась в госпиталь постигать науку лечения, Обито приставили к своему недавно отловленному дяде, который в чакроподавляющих наручниках не смог бы угрожать деревне. А вот Какаши, от безделья чуть не сошедший с ума, решил временно работать в АНБУ. Естественно, Обито это не понравилось. Ведь из АНБУ нормальными не возвращаются (это он ещё о новом проекте Корня не знал), а Какаши, хоть и был заносчивой задницей, всё равно не заслуживал ещё большего погружения во тьму. Но на попытки достучаться лишь отмахивался.       — О, ты снова здесь, — Рин как обычно улыбнулась, семеня мимо. Но на этот раз в её мимике что-то дрогнуло и едва не треснуло. Обито пошёл следом.       — Привет, Рин. Я тут хотел тебя спросить, как насчёт сегодня… ну… погулять?       Девочка остановилась и посмотрела в глаза храбрившемуся другу. Ну, и как ему отказать? Он уже в который раз приглашает её на прогулки и каждый раз терпит неудачу, но ведь не сдаётся. И если раньше это вызывало умиление и уважение, то сейчас уже лёгкое раздражение. И добивается он её не из дружеских наклонностей…       — Учиха, я сегодня здесь допоздна. И, увы, не смогу составить тебе компанию. Тебе поручено следить за своим новообъявленным дядей, вот и иди к нему, а мне нужно бежать. У меня важный урок.       И скрылась за поворотом, взлетая по лестнице. Грубо, да, но по-другому уже было нельзя. И Рин уже было откровенно плевать, обидится её друг или нет.       А Обито тем временем хлопнул глазами, вздохнул и молча отправился к ближайшей лавочке. Ну нет так нет, чего ж так нервничать?       Внезапно взгляд уловил проходившего в другом конце коридора сенсея, о чём-то беседующего с местным главврачом. Обито помнил, что Минато-сенсея ранили ещё до боя в Конохе, и тот пролежал здесь около шести часов с несбиваемой температурой и ломотой суставов. Но вот что именно послужило такой реакции организма шиноби — ученик уже не знал. А спрашивать было боязно.       -… очень твёрдый по своей структуре, не напоминающий ни одну горную породу в природе. Возможно, она была создана искусственно.       — Есть вероятность, что необычный камень может вызывать мутацию. А вот чего именно, мы узнаем уже позже. Разрешите взять?       — Да, конечно, — шорох плаща и клацанье между собой небольших камней в руках. — Могу ли я присутствовать на практике? И что с людьми из Учиха? Они… ну, вы сами знаете.       — Можете, под личную подпись господина Хокаге. А людей мы пока определили в удалённое отсюда место. Не волнуйтесь, там тоже всё законно. Мы не собираемся их убивать или пытать. Хотя сами понимаете, наука требует определённых жертв, и чего-то конкретного мы сейчас обещать не можем.       — Понимаю, и поэтому хочу присутствовать при процессе, — голос сенсея был на удивления серьёзным и тихим, словно он опасался того, что их могут услышать. — Ну ладно, я пошёл. Всего вам хорошего.       И уже бодрым шагом скрылся из больницы, а Обито в это время прикрыл рот ладонью, широко распахнув глаза. Это что, получается, на наших людях будут ставить эксперименты? Минато-сенсей?! Что происходит?

***

      — Заходите, располагайтесь. — Не скажу, что рад вас видеть, сам ведь пригласил, и вот приходится отдуваться.  — Хаширама немного задерживается, но обязательно подойдёт. Мито уже на стол накрыла.       Брат главы красноглазых на удивление миролюбиво кивнул и прошёл внутрь, сразу направляясь по запаху. Там на нём уже повисла Цунаде, от которой буквально все таяли. Изуна не исключение: повертел вокруг своей оси, смеясь, а затем блондинка его куда-то увела, заставив глаза пришедшего с ним Обито прищуриться.       — А, это ты. Ну проходи, раз припёрся. — Холодно сказал и не удостоил Мадару даже взглядом, уйдя в другую комнату.       — Я смотрю, твой поток яда бездонен. А с Изуной ты такой, ах как обходительный, — подцепил Мадара, у которого просто грех пройти мимо спокойного Тобирамы. У того как раз чуть кружка вдребезги не лопнула от напряжения, а по спине пробежались мурашки нахлынувшего бешенства. Но Сенджу сдержался: ещё не хватало нервировать беременную женщину в его доме. Да, это единственное, что его останавливало. Но и фантазировать, как он размазывает высокомерного козла по стене — никто же не запрещает?       — Бать, не надо, — Обито заметно занервничал, когда между мужчинами стали проскальзывать молнии раздражения, и подёргал отца за руку. Тот неохотно отозвался и ушёл, за спиной услышав извечное: козёл. Ухмыльнулся, да так злорадно, что Обито невольно поёжился. Это ж как нужно раньше собачиться, чтобы так друг друга сейчас цеплять?       Тёплые руки закрыли глаза и прижали к выпирающему животу, и на лице тут же нарисовалась широченная улыбка. Обито развернулся, перехватил женские запястья в широченных рукавах и поцеловал тыльные стороны ладоней. Как раз в это время подоспел и сам Хокаге, умилившийся от этой картины. Мужчина стряхнул с волос насевший снег и прошёл в дом, поцеловал жену в щёку, не преминув погладить живот и Обито по волосам, и тут же исчез в гостиной, куда гордой скалой уплыл Мадара. Ну ничего, он его уже расслаблял, и в этот раз отвлечёт от плохих мыслей, пока Тобирама решает вопросы с Изуной.       Надеюсь, из этого выйдет толк, а не мордобой. И лишь бы Изуна отреагировал адекватно.       Уже после двух бутылок саке атмосфера заметно поостыла, и Мадара даже улыбался и изредка смеялся, вызывая абсолютно у всех удивление и неожиданное облегчение. Двое молодых людей удалились в другую комнату, чтобы не мешать другим. Им предстояло обсудить… достаточно спорный вопрос, а так как клан Учиха держался во власти не на последнем месте, его мнение тоже учитывалось. И, Тобирама надеялся, Изуна примет правильное решение.       — Давайте жить дружно. Я всю войну в рот ебал! — послышалось из коридора, а затем звонкий шлепок от подзатыльника и болезненное шипение. Видимо, Мито не сдержалась. Да так и надо этому матершиннику.       Собравшись с мыслями, Тобирама разлил по пиалам саке и потёр лоб.       — Во-первых, хочу сказать спасибо, что вообще пришёл.       — Ты удивительно сдержан в последнее время, — заметил Изуна. — Что случилось?       — Да у нас множество проектов, которые необходимо обмозговать и реализовать, и крайне мало на всё времени. Ты представляешь, куча макулатуры, с которой даже мы с Хаширамой не справляемся. И то, это ещё фигня — разбор документов. Реализация — вот это настоящий дурдом.       — Вообще, представляю, что это такое. Но чтобы всё так запущено… н-да, — вздохнул брюнет. — Я хочу снова поднять вопрос «города». Чем вам не нравится Деревня?       — Понимаешь, сейчас идёт стремительное развитие стран, и просто деревень уже не хватает. Необходимо разграничение между ними. Для этого надо провести ещё несколько реформ, которые касаются непосредственно экономики, с которой сейчас идут разрозненные отношения по всем параметрам, политики и, на удивление, науки. Ибо в последнее время появилось так много работы для исследовательского центра, что нам поставили ещё один камень в бюджет. Интересно, почему? А я отвечу на твой немой вопрос: у Учих шило в жопе вертится, поэтому они не сидят на месте и… «развивают» наш исследовательский центр. Нет, с одной стороны это, конечно, хорошо, — с новым оборудованием и добросовестными кадрами можно значительно продвинуться в медицине, — но с другой, где на это всё выделить средства?       — Дело говоришь, — уставился в стенку и поджал губы Учиха. — Бюджет действительно не резиновый. По твоим словам получается, чтобы стать на уровень города, необходимо улучшить все показатели, наладить торговлю. — альбинос кивнул. — Причём тогда тут Корень?       — Никто не говорит, что мы должны налаживать общение со всеми. Достаточно просто прикинуться белыми и пушистыми, а в случае форс-мажора пустить яду. — Собеседник так спокойно пожал плечами, что у Изуны закралось сомнение, а не поменял ли кто их местами. — А Корень делает исключительно целенаправленную работу по защите, устранению и, если понадобится, зачистке.       — Короче, делать всю грязную работу. — Изуна почесал подбородок. — И почему ты решил, что в организацию пойдут только Учиха?       — Не только. Все, кто желает служить Конохе верой и правдой, могут вступить в эти ряды. Разница с АНБУ только лишь в том, что личности его уже не будет существовать. Новое имя, новые повадки, новая легенда. Совершенно новый человек. Конечно, туда попадут далеко немногие, я бы даже сказал «избранные»       — А вы не боитесь предательства со стороны Данзо, закрепляя за ним право командования?       — Нет, ему хоть и за сорок перевалило, но многое знает и умеет, так же как и его напарник Хирузен.       — Я слышал, что Данзо хотел быть Хокаге. Почему вы не сомневаетесь, что с новым отрядом идеальных солдат он не попытается свергнуть власть?       — Было дело, но амбиции ему пришлось поумерить. Изуна, пока мы у руля, мимо никакая муха не пролетит. Особенно такая жилистая, как он. Так что расслабься и скажи лучше, что думаешь?       — Не хочу тебя расстраивать, но планку вы подняли сейчас непомерную. Лет так пять назад ещё ничего не было, Коноха строилась, а вы сейчас пытаетесь выжать лимон, из которого уже всё выжали за столько лет стремительной работы. Тобирама, я всё понимаю, но без обид. Кстати… насчёт науки. Как продвигаются дела с Нокой?       — Да через одно место, я бы сказал, если бы нас не подслушивало двое несостоявшихся шпионов. Входите уже, — альбинос вздохнул, не чувствуя злости, лишь усталость. Цуна села рядом с ним, а Обито с Изуной, переглядываясь. — Вы чего тут вынюхиваете?       — Ну-у… — ребята одновременно протянули, переглядываясь друг с другом. И что там делают шпионы, когда их ловят с поличным?       Некоторое время назад       Помявшись в нерешительности, Обито дождался, когда Мито уйдет в другой конец дома, и незаметной тенью прошмыгнул на кухню. Пальцы трясло от необъяснимого волнения, а в голове творилась настоящая чехарда из мыслей и сомнений. Он не знал, стоит ли рассказывать подруге о том, что ему удалось узнать в больнице. Но и молчать Обито уже не мог. Не пойдет же он с такой информацией к отцу. Да тот сразу уничтожит Минато и весь пласт ученых в Конохе — включая Тобираму. Ведь если над представителями Учиха проводят какие-то опыты, брат Хокаге не может об этом не знать. И отсюда вырисовывается очень серьезный вопрос: кому сейчас можно доверять?       Цунаде развернула очередную конфету и уже хотела забросить леденец к себе в рот, как вдруг на плечо легла чья-то рука. Глаза расширились от страха, и девочка медленно повернула голову назад — боясь увидеть там ужас всех детей. Однако там стоял лишь Обито — а не Мито, которая ей вскоре руки оторвет за жуткое пристрастие к сладкому.       — Фух… — смахнула со лба несуществующий пот и со спокойной душой съела уже черт знает какую конфету. Хотя, видимо, лишнюю — ибо живот начал болеть. — Я думала, что это тетя. Ты чего подкрадываешься? — и треснула друга по макушке, отчего тот на секунду выпал из реальности. Ведь бьет она ого-го-го.       — Поговорить хотел, — обиженно буркнул, потирая ушибленную головушку. — Но уже…       Внезапно Сенджу хрустнула кулаками, намекая на очень болезненные обстоятельства его молчания.       — Раз напугал, давай уже говори.       Еще раз осмотревшись по сторонам, при этом выглянув в коридор, Учиха приблизился к подруге вплотную и заговорщическим шепотом начал:       — Сегодня я кое-что узнал, — и тут же замолчал, когда на бледных щечках проступил алый румянец. И чего это она? Жарко, что ли? — озадаченно подумал и, решив, что это всё из-за конфет, наклонился к ее уху. Цунаде тотчас замерла, ощутив, как его волосы защекотали ее лицо.       Градус смущения мгновенно подскочил к критической отметке.       -…Минато замешан в чем-то нехорошем.       Девочка быстро проморгалась, отодвинувшись от друга.       — Что ты имеешь в виду под нехорошим? — и выгнула светлую бровь, когда не смогла уловить связи между верным шиноби Конохи и чем-то незаконным. Хотя она и половины не услышала, ибо пыталась справиться с внезапным волнением.       — Как ты знаешь, мой сенсей помогает научному отделу. И тот разговор натолкнул меня на не очень хорошие подозрения.       Осознав, что этот оболтус опять накрутил себя по полной программе, Цунаде скрестила руки на груди.       — И какие же? — со вздохом спросила, отчего глаза Обито загорелись еще сильнее.       — А если научный отдел проводит опыты над Учиха, чтобы найти способ сдерживать нас?       — Бред, — монотонно парировала, чего Обито даже не заметил. Ибо продолжил вываливать на нее всё то, что скопилось в нем за этот день.       — Особенно после инцидента с Нока. Ты только представь, что будет, если клан с мощным доудзюцу восстанет против руководства Конохи. — На лице Сенджу на секунду промелькнуло понимание; в этих словах есть доля правды. — А с таким авторитетным лидером, как Мадара, клан вообще практически непобедим. И теперь давай представим, что кто-то в верхушке разделяет подобные мысли…       — Обвиняешь моего дядю? — и угрожающе прищурила глаза, заставив мальчика резко выставить ладони вперед.       — Нет-нет, это может быть другой. Хаширама ведь тоже не за всем способен уследить. Есть же еще и старейшины, и другие кланы, которые по-прежнему имеют претензии к Учиха. Поэтому и пытается отыскать способ ослабить нас. А может даже подчинить…       На выдохе выпалил и замолчал, давая подруге возможность хоть чуточку уложить эти слова. Да, он сам не хочет верить, что такое возможно. Но если учесть прошлое и случившееся с Нокой, то эта теория не лишена смысла. Ведь проблем сразу станет меньше, если один из великих кланов станет марионеткой в чьих-то руках. Или его и вовсе уничтожат ради всеобщего спокойствия и процветания.       — Не знаю, Обито, — Цунаде помотала головой, отводя напряженный взгляд к столу. — Это очень серьезное обвинение, не подкрепленное никакими доказательствами. Но мы можем попытаться развеять все твои сомнения.       — Как?       Ничего не говоря, девочка схватила Учиха за руку и насильно потащила его за собой, по дороге скрывая свою чакру. Со стороны гостиной доносились приглушенные голоса Изуны и Тобирамы, что сразу заставило её выдохнуть. Ибо разговор явно был о чем-то важном. И что-то ей подсказывает, что он как-то связан с метаниями Обито…

***

      Он ликовал. В душе, конечно, и в чёрном сердце, в наличии коего многие сомневались. Ведь он нагонял ужас лишь своим видом перебинтованной головы и глаза. Никто не знал, почему и как это случилось. Всё осталось в строжайшей тайне, ведь узнай об этом общество, сразу пойдут шепотки, слухи, гонения. Оно надо? Лицо не выражало эмоций, и лишь уголки губ подрагивали в предвкушении улыбки, когда он, наконец, получит своё. В хорошем же смысле.       — Хватит уже мельтешить перед глазами, ты весь обзор загораживаешь.       Данзо скривил губы и отошёл к окну, вслушиваясь в тихое бормотание телевизора на тумбочке.       — Как будто там есть, на что смотреть.       — Вообще-то, обсуждают новые реформы, которые Хокаге выдвинул в совет. Некоторые из них непонятно зачем, некоторые заоблачные. Нет, ты послушай: увеличить ВВП на пятнадцать процентов. У нас до шести еле переваливается. Это додуматься надо, где он взял эти цифры, с потолка?       — Он просто пытается отсрочить момент, когда экономика припрёт его и его союзников. А в плане кризиса мы с тобой, я надеюсь, солидарны.       — Ну, если ты рассчитываешь, помогая, получить выгодную партию в совете, то это вряд ли. Куда уж выше. Тебя и так оставили за красивые глаза на бывшем месте. Если только замом самого Хокаге. Но Тобирама вряд ли тебе отдаст эту должность.       — Знаешь, было лучше, когда ты не открывал свой рот понапрасну, — буркнул брюнет, поправляя перебинтованную руку, висящую на ткани через плечо. Мысленно вздохнул. — Да, прошлый раз был неудачным, и они сделали какие-то выводы, но это не повод отступать.       — Я бы, на твоём месте, подумал ещё разок. — Хирузен, не замечая хмурого взгляда товарища, подкидывал орешки и ловил их ртом. — Уважающий себя человек и, более того, хотящий жить, не тягался бы с Тобирама-самой.       — Да мне никто не указ! — возмутился Шимура, вцепившись пальцами здоровой руки в подоконник. — Я сам кого угодно построю! И если мне одобрят создание Корня, я приложу все усилия, чтобы люди, вошедшие в него, имели возможность подчиняться только мне. И тогда, ослабив бдительность, наступит день, которого мы ждали так долго…

***

      Как бы Обито не гложило чувство «так-им-и-надо», но всё равно… людей одной крови отдавать на опыты было боязно. Ведь за столько лет никто не позволял этого делать, так что изменилось? У Мадары должна быть слишком веская причина, чтобы так сделать. И Обито должен в этом разобраться.       Помимо этого беспредела назревала ещё одна проблема. Подросток замечал, что его дядя постепенно, но верно катится в какую-то пропасть своих же мыслей. Постоянно смотрит в одну точку, иногда прикладывается к бутылке, а на людях пытается держаться бодрячком.       — Привет, — парень вошёл за калитку и приветливо помахал рукой. Обито, потерев ладонью лицо, постарался сбросить то напряжение, что он в себе пережёвывал всё время. А ещё его мучил вопрос, как Исобу может так быстро отойти от смерти любимых друзей?       — Ты как? — вместо приветствия подошёл и приобнял, давая ментальную поддержку и сочувствие. Исобу шумно вздохнул и положил подбородок на макушку пацана.       — Ну, как… нормально, — криво улыбнулся. — Все мы шиноби и скрываем истинные чувства. Ибо, в противном случае, от такого горя слабый человек и вовсе может сойти с ума.       — Ты прав.       — Вижу, ты уже полноценно вжился в свою роль.       — К хорошему быстро привыкаешь, — улыбнулся Обито, но тут же посерьёзнел. — Исобу, у меня к тебе будет просьба.       — Всё, что угодно наследнику клана, — шутливо поклонился…

***

      Ветерок теребил шторки у окна, приподнимал исписанные страницы. Утро оказалось на удивление тёплым, светлым и заманчивым для прогулок, но только не для одного учёного, уже битый час ломающего голову над новой задачкой. Необычная горная порода, чьё описание и состав не совпадает ни с чьим другим. Это ещё они свойства камня не проверяли.       Мужчина соскрёб небольшую стружку и на стёклышке поместил под микроскоп. Ну, раз исследовать, то всё и сразу. И в воду, и в огонь — предстояло изучить породу вдоль и поперёк и ответить на самый главный вопрос: откуда он взялся? Уж не с неба ли прилетел?       С добавления капли воды реакции не произошло. Вздохнув, записал в полу-пустую тетрадь. Примитивные были уже изучены, а к сложным Хан приступил только сейчас.       — Ты долго, — заметила Ли, его ассистентка с густыми каштановыми волосами и прямоугольными очками, протиснувшись через высокие шкафы с колбами и толстыми томами отчётов. Её искренне раздражало маленькое вместилище своего начальника. А тому хоть бы хны. Дай волю, всю неделю провёл за своими опытами без всяких перерывов. Ведь наука — такая хрупкая и интересная вещь, от которой трудно оторваться! И когда Хан так увлечён своей работой, что не замечает ничего вокруг, то всем ясно, что у него в руках настоящий «самородок». Только, на этот раз чёрный… — Не собираешься прерваться на обед?       — Пока я не проведу исследование, никуда не пойду.       — Но ты здесь уже почти двенадцать часов безвылазно. Я принесу воды, — и направилась к выходу. В конце, правда, затормозила, услышав, учащённое дыхание мужчины. Обернулась, чуть приоткрыв рот. — Хан?       Мужчина глядел на переливающуюся разными цветами горную породу, словно зачарованный, а вслед за этим тело начало легко потряхивать и выделять пот. Девушка подошла ближе и заглянула через плечо на то, что же могло послужить такой реакции. И тоже подзависла, едва взгляд коснулся причудливых отсветов. А в следующее мгновение из коридора можно было слышать учащённое дыхание двух людей, приглушённый низкий стон, подозрительный хруст и… могильная тишина метаморфоз, что случились над ничего не подозревающими людьми.