Акт 1 Глава 3
2 октября 2025 г., 08:00
Максим стоял на одном из утёсов в Ли Юэ, наблюдая за портом издалека. Прохладный ветер шевелил полы его чёрной робы, но он, казалось, не замечал ни его, ни величественного пейзажа перед собой. Его мысли были далеко. Внезапно его слух уловил чуждые шаги, нарушившие умиротворяющий шум природы. Он медленно обернулся, и в его карих глазах, обычно лишённых бликов, мелькнула тень раздражения. Перед ним стоял человек в отчётливо узнаваемой маске и форме Фатуев.
— Долго пришлось искать тебя, Макаров, — произнёс мужчина, и в его голосе сквозила привычная для Фатуев снисходительность. — Всё ещё в своих детских фантазиях, любуешься видами?
Холодная усмешка тронула губы Максима.
— Зачем вы пришли сюда, лейтенант? — его голос прозвучал спокойно, но металлически-жёстко. — Предвестники снова объявили на меня охоту? Надеюсь, вы прислали кого-то посильнее. В прошлый раз мне было скучно.
— Охлади пыл, Макаров. Нет, на этот раз не охота, — фатуи сделал шаг вперёд, демонстративно показывая, что его руки пусты. — Напротив. У нас к тебе… деловое предложение.
Он протянул парню запечатанный конверт из плотной, дорогой бумаги. Суровая печать с символом Фатуев была аккуратно вскрыта — видимо, прочитать послание довелось и самому курьеру. Максим медленно, почти нехотя, взял письмо. Его взгляд скользнул по тексту, и с каждой строчкой его лицо становилось всё мрачнее, а пальцы сжимали бумагу всё сильнее.
Дорогой Максим Макаров,
Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии, несмотря на все те… недоразумения, что омрачают твои отношения с некоторыми нашими коллегами. Мне, как мэру столицы и человеку, ценящему эффективность, хорошо известен твой потенциал. Я также в курсе тех испытаний, что выпали на твою долю и привели тебя в наши ряды — пусть и на столь своеобразных условиях.
Я понимаю, что у тебя имеются веские причины для недовольства, и вполне допускаю, что твоей первой реакцией будет желание разорвать это послание, а моего посланника отправить восвояси — тем способом, который ты считаешь наиболее подходящим. Однако я убеждён, что благоразумие возьмёт верх над гневом.
Мне требуется, чтобы ты выполнил одно поручение. Не убийства, не шпионаж и не иные грубые методы. Нет. Тебе предстоит выступить в роли дипломатического эмиссара Снежной в Мондштадте. Прежде чем ты отбросишь это письмо со смехом или презрением, выслушай мою аргументацию.
В результате недавних… операций, проведённых Синьорой (да покоится она с миром) и Дотторе, доверие к нам со стороны Мондштадта подорвано до основания. Капитан Ордо Фавониус — Варка и его рыцари проявляют настороженность, граничащую с враждебностью, что создаёт ненужные трудности для нашей миссии в Нод-крае. Нам необходимо наладить хотя бы видимость цивилизованных отношений.
Для тебя же это — уникальная возможность. Во-первых, формальный статус дипломата обеспечит тебе защиту от излишне ретивых стражников и даст легальное основание для пребывания в городе Ветров. Во-вторых, кто знает? Возможно, свободолюбивые и, скажем прямо, простодушные жители Мондштадта окажутся столь радушны, что ты даже найдёшь там нечто ценное для себя. В-третьих, ты избавишь меня от бесконечных жалоб наших действующих дипломатов на их «невыносимые условия» и «капризы местных властей». Считай это своего рода отпуском.
Твой успех в этом деле будет высоко оценён и, возможно, откроет путь к пересмотру твоего текущего… статуса внутри организации. Обратись к лейтенанту за дальнейшими инструкциями.
С наилучшими пожеланиями, Пульчинелла,
Мэр столицы Снежной, Предвестник Фатуи номер 5.
Максим дочитал письмо и медленно поднял взгляд на лейтенанта.
— Передай Пульчинелле, — голос Максима стал тихим и опасным, — что я подумаю о его предложении. А теперь уходите отсюда лейтенант, если ваша голова вам дорога.
Кивнув с наигранной почтительностью, фатуи развернулся и быстрым шагом скрылся за скалами.
— Дипломатический эмиссар… Мондштадт… —прошептал он, смяв письмо в кулаке. — Как будто я не знаю, что это ловушка. Пульчинелла никогда не делает подарков без скрытых условий.
Юноша глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Он знал, что должен принять решение, но не мог позволить себе ошибиться. Не после того, как Дотторе уже однажды использовал его как пешку.
Максим медленно опустился на колени, отбросив капюшон назад. Его пальцы начали чертить в воздухе сложные руны, которые тут же вспыхивали тёмным светом и растворялись в пространстве. С каждым движением его голос становился тише, переходя в шёпот древних слов, известных лишь немногим.
«Владыка Тьмы, хранитель порога между мирами, слуга вечной ночи и повелитель забытых душ… Я призываю тебя. Тень, что скрывает свет, явись перед своим верным слугой.»
Воздух вокруг начал густеть, как будто превращаясь в вязкую субстанцию. Туман поднялся с земли, обвиваясь вокруг Максима серебристо-чёрными спиралями. С каждым мгновением пространство искривлялось, и перед ним, словно из самой тьмы, начал формироваться силуэт.
Сначала появились глаза — два огненных шара, горящих холодным фиолетовым пламенем. Затем обрисовались очертания высокой фигуры в развевающихся одеждах, которые казались одновременно плотными и призрачными. Повелитель Тьмы предстал перед своим слугой во всей своей величественной устрашающей красоте.
— Ты звал меня, мой ученик? — голос прозвучал эхом из бесконечности, наполняя собой всё пространство.
Максим опустил голову в почтительном поклоне.
— Простите, что беспокою вас, Повелитель, — его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась нотка напряжения. — Фатуи предложили мне… необычное задание. Я должен стать дипломатическим эмиссаром Снежной в Мондштадте.
Он протянул смятое письмо, и оно парило в воздухе, пока Повелитель Тьмы не взял его невидимой силой. Фиолетовые глаза внимательно прочитали каждую строчку, и Максим почувствовал, как по спине пробежал холодок от пронизывающего взгляда божества.
— Интересно… — протянул Повелитель, и его голос стал мягче, но не менее властным. — Пульчинелла предлагает тебе путь, который может привести к многому. Ты боишься, что это ловушка?
— Я не боюсь, Повелитель, — ответил Максим, поднимая взгляд. — Я знаю, что Фатуи не доверяют мне с тех пор, как я открыто начал враждовать с Дотторе. Это предложение слишком… удобное. Слишком много свободы для того, кого они считают потенциальной угрозой. Хоть я и понимаю, что каждый предвестник действует в своих целях, но я не могу позволить себе рисковать.
— Ты мудр, мой ученик, что сомневаешься в мотивах Фатуев, — проговорил Повелитель, и его голос звучал как эхо из глубин бездны. — Но помни: даже ловушка может стать ступенью к свободе, если знать, как её обойти.
Максим слегка наклонил голову, принимая слова своего повелителя.
— Вы советуете мне принять это предложение?
— Я советую тебе увидеть то, что скрыто за пеленой обмана, — ответил Повелитель Тьмы. — Пульчинелла действительно преследует свои цели, но в этом мире нет ничего случайного. Судьба ведёт тебя в Мондштадт не просто так.
— Вы говорите, что это… предначертано? — нахмурился Максим.
— Не судьба, а возможности, — поправил его Повелитель. — В Мондштадте ты найдёшь то, что ищешь уже давно. То, что поможет тебе противостоять Дотторе не только силой, но и знанием.
Сердце Максима едва заметно дрогнуло. Дотторе… Имя, которое заставляло его кровь кипеть от ненависти. Тот, кто пытался уничтожить его семью, кто играл с жизнями людей как с пешками.
— Что я должен искать? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие.
— Ветра Мондштадта хранят секреты, о которых даже сами жители не подозревают, — загадочно произнёс Повелитель Тьмы. — Секреты, связанные с первыми архонтами и тем, что было до них. Секреты, которые Дотторе отчаянно пытается найти самому и скрыть ото всех. Если ты хочешь победить его, тебе нужно знать больше, чем он.
Повелитель Тьмы парил в воздухе, его фиолетовое сияние пульсировало в такт его беззвучному дыханию. Казалось, сама тьма вокруг него сгущалась, наполняясь образами забытых эпох.
— Задолго до Семи Архонтов, до установления Небесных Принципов в их нынешней форме, мир Тейвата был иным, — голос Повелителя зазвучал глубже, становясь многоголосым эхом, повествующим о временах, не запечатленных ни в одной летописи. — Существа иной природы, иные законы… и иная магия. Это не были глаза Бога, что даровали смертных Селестия, и не элементальная энергия Архонтов, но нечто более древнее, фундаментальное. Прародина самой жизни и… смерти. Дотторе в своих безумных изысканиях наткнулся на следы этой эпохи. Он не создает, мой ученик. Он лишь копается в древних могилах мира, пытаясь выудить обрывки знаний, чтобы присвоить их и использовать как дубинку в своей жажде власти.
Повелитель сделал паузу, давая словам осесть в сознании Максима.
— В Мондштадте, городе ветров, хранится древний артефакт — «Сердце Бури». Когда-то давно в Мондштадте правил анемо-архонт Декарабиан, но из-за своего тиранического правления и непонимания простых смертных, люди свергли его. Однако его наследие, его ярость и его сила не были уничтожены полностью. Они были скованы и запечатаны в артефакте, что ныне спит глубоко под землёй, в руинах, что старше самого города. Это не просто источник энергии, Максим. Это — слепок божественного гнева, кристаллизованная мощь бури, рождённой из страданий и несправедливости.
Максим слушал, не сводя глаз с сияющей фигуры своего повелителя. Его ум, отточенный годами изучения тёмных искусств, уже начал просчитывать возможности.
— И этот артефакт… он связан с тем древним знанием, что ищет Дотторе? — уточнил он.
— Не просто связан, — голос Повелителя прозвучал подобно грому, приглушённому толщей веков. — «Сердце Бури» — это ключ. Один из многих, разбросанных по Тейвату. Ключ к пониманию той изначальной магии, что существовала до разделения стихий, до прихода Архонтов в их нынешнем виде. Дотторе жаждет заполучить его, чтобы разжечь искру изначальной энергии творения и разрушения, подчинить её своей воле и переписать саму реальность. Но его методы грубы. Он видит в этом лишь силу, которую можно взять штурмом, сломать и присвоить. К тому же, я чувствую, что он действует вопреки Царице. Не удивлюсь, если он предаст её.
Максим молчал, впитывая каждое слово. Воздух вокруг них всё ещё вибрировал от присутствия божества, а тени, отбрасываемые фиолетовым сиянием, казалось, шептали древние секреты.
— Однако сила, заключённая в Сердце, не терпит насилия. Она рождена из боли и ярости, но также из стремления к свободе, которое в конечном счёте и сокрушило её создателя. Подход Дотторе — вскрыть, изучить, подчинить — обречён на провал. Он породит лишь ещё больший хаос, который поглотит и его самого, безумца-еретика, служащий Царице, которая не может отойти от скорби Тейвата. Но ты… ты сможешь это понять, Максим. Ты знаешь, что истинная мощь часто кроется не в контроле, а в симбиозе.
Максим обдумывал слова Повелителя, а также дальнейший план своих действий
— Но как мне найти этот артефакт? Руины старше Мондштадта… Рыцари Ордо Фавониус наверняка охраняют все значимые места.
— Официальные дипломатические каналы откроют тебе двери в библиотеки и архивы, если постараешься, — напомнил Повелитель. — А ветра Мондштадта… они не подчиняются полностью даже своему нынешнему Архонту. Они несут истории. Прислушайся к ним. Ищи не силу, а эхо. Эхо гнева Декарабиана, эхо страданий народа Мондштадта. «Сердце Бури» до сих пор бьётся в такт им. Ты, владеющий энергией Ското, чувствителен к подобным вибрациям смерти и забвения.
Повелитель отступил на шаг, его форма начала растворяться в поднимающемся тумане.
— Прими предложение Пульчинеллы. Используй его игру против него самого. Стань дипломатом. Войди в доверие к рыцарям. Пусть они видят в тебе лишь посланника Снежной. А в тишине ночи следуй за шёпотом ветра, что ведёт в глубины. Найди Сердце прежде, чем Дотторе поймёт, что ты уже в игре. Но помни: твоя главная цель — не артефакт, а истина, что скрыта за ним.
— Я понял, — твёрдо произнёс Максим, чувствуя, как в груди загорается новый, холодный огонь решимости. — Я отправлюсь в Мондштадт. Я буду играть роль послушного эмиссара от Пульчинеллы. Он может думать, что контролирует меня, но я не его марионетка, а он мне не метрополия.
И с этими словами Максим отправился в путь.
***
Незадолго до встречи на утёсе, столица Снежной Кабинет Пульчинеллы, Предвестника Фатуи под номером Пять и мэра столицы, был воплощением холодной, технологичной эффективности. За стеклянной стеной открывался вид на заснеженные шпили и дымящиеся трубы города, а внутри царила строгая, почти стерильная чистота. Сам хозяин кабинета, облачённый в безупречный костюм, стоял у окна, наблюдая за кипящей внизу жизнью. Перед его массивным полированным столом, вытянувшись в почтительную, но не раболепную стойку, замерли двое оперативников — лейтенант, которому предстояло стать гонцом, и его непосредственный начальник, офицер службы безопасности. — Итак, доклад, — голос Пульчинеллы был ровным, безэмоциональным, как скрип пера по официальному документу. Он не обернулся, продолжая смотреть на город. — Объект «Макаров», — начал старший офицер, щёлкнув каблуками. — Последние координаты подтверждены. Обитает на окраинах Ли Юэ, в районе утёсов к северо-востоку от порта. Ведёт себя пассивно, открытых конфликтов с местными властями или нашими агентами не провоцирует. Однако… — Однако его существование само по себе является конфликтом, — закончил за него Пульчинеллы, наконец поворачиваясь. Его взгляд, скрытый за затемнёнными линзами очков, скользнул по подчинённым. — Он — незапланированная переменная. Ошибка Дотторе, которая обрела зубы и когти и теперь гуляет на свободе, напоминая нам о просчётах. Просчётах, которые мне приходится исправлять. — С ним крайне опасно иметь дело, господин Мэр, — осторожно вставил лейтенант. — Отчёты о инциденте в лаборатории Дотторе… они отрывочны, но даже их достаточно, чтобы… — Чтобы понять, что грубая сила против него бесполезна? — Пульчинелла коротко улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла. — Я это прекрасно осознаю. Именно поэтому мы не будем применять силу. Мы предложим ему… возможность. Он провёл рукой над поверхностью стола, и голографический проектор ожил, показав досье Максима. Фотография хмурого юноши с мёртвыми глазами медленно вращалась в воздухе. — Он обладает уникальными способностями, источник которых нам неизвестен, — продолжил Пульчинелла. — Он ненавидит Дотторе — что делает его в какой-то степени нашим временным союзником. И он… сентиментален. У него есть слабости, за которые можно зацепиться. Семья. Чувство несправедливости. Жажда признания. Всё это делает его идеальным кандидатом для деликатной работы в Мондштадте. — Дипломатический эмиссар? — не удержался старший офицер, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление. — Но, господин Мэр, его… репутация. Его внешний вид. Рыцари Ордо Фавониус… — Рыцари Ордо Фавониус будут вынуждены принять его, потому что он будет иметь официальные документы за моей подписью, — холодно парировал Пульчинелла. — Что касается его репутации… именно она и сыграет нам на руку. Кто, как не тот, кого все считают монстром, лучше всего сможет продемонстрировать, что Фатуи желают «мира и сотрудничества»? Это будет идеальной маскировкой. На него будут смотреть с опаской, но его статус не позволит им просто так его арестовать или выдворить. А его язвительность и нелюдимость лишь укрепят образ чудаковатого, но легального представителя. Он сделал паузу, давая словам уложиться в сознании подчинённых. — Кроме того, это проверка. Мы убьём двух химер одним выстрелом. Либо он справится с заданием и докажет свою полезность, что позволит нам интегрировать его в структуру на новых, более контролируемых условиях. Либо он взорвётся, нападёт на кого-то в Мондштадте, и у нас появится законный повод разобраться с ним окончательно, получив при этом дипломатический козырь против самого Мондштадта. В любом случае — мы в выигрыше. — Он никогда не согласится, — тихо произнёс лейтенант. — Он воспримет это как оскорбление. — Он согласится, — Пульчинелла снова повернулся к окну. — Потому что в письме я намекнул на возможность пересмотра его статуса. Потому что я предлагаю ему легальный доступ в город. И потому что, несмотря на всю свою мощь, он всё ещё одинокий волчонок, который инстинктивно ищет логово, пусть даже и клетку. Он ненавидит нас, но ему некуда больше идти. Он примет предложение, потому что альтернатива — бессмысленная война со всеми нами сразу, а он не настолько глуп. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением приборов. — Вручите ему письмо, — приказал Пульчинелла, нажимая на скрытую кнопку, и голограмма погасла. — Чётко следуйте инструкциям. Не проявляйте агрессии. Если он откажется… просто вернитесь. Но он не откажется. — Слушаюсь, господин Мэр, — лейтенант вытянулся по струнке. — И помните! — голос Пульчинеллы стал тише, но от этого лишь опаснее, — Вы имеете дело не с рядовым отступником. Вы имеете дело с бомбой замедленного действия, происхождение которой нам неизвестно. Не пытайтесь его понять или спровоцировать. Ваша задача — доставить предложение и остаться в живых, чтобы доложить о реакции. Всё остальное — не ваша забота. С этими словами Пульчинелла окончательно отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена. Офицеры молча поклонились и вышли из кабинета, оставив Пятого Предвестника наедине с его размышлениями и видом на город, который он контролировал с ледяной, безошибочной точностью. Он не знал о Повелителе Тьмы. Он видел лишь проблему, которую нужно было решить, и инструмент, который можно было использовать. И эта слепота, как и предсказывал его неведомый оппонент, была его главным просчётом.***
Карета Фатуев, украшенная символами Снежной и ледяными узорами, плавно катила по каменистой дороге к Мондштадту. Внутри царила напряжённая тишина. Три офицера Фатуев в своих фирменных масках сидели по одну сторону, а Максим — по другую. Воздух в салоне был плотным, как будто насыщенным невысказанными словами. — Макаров, — нарушил молчание старший офицер, сидящий напротив Максима. — Нам нужно, чтобы вы соблюдали протокол. Как представитель Снежной, вы должны носить маску Фатуев во время официальной миссии. Максим, до этого смотревший в запылённое окошко на проплывающие пейзажи, медленно перевёл на него взгляд. — Скажите мне, лейтенант, — тихо начал он, и его спокойный голос прозвучал оглушительно громко в тесном пространстве. — Я никогда не понимал, зачем вы носите эти маски, тем более они даже лицо не могут полностью закрыть. Прятать глаза, оставлять открытую часть лица и голос на виду? Это просто смешно. Хотя чего ещё ожидать от организации, дословно называющей себя «дураками». — Это — символ, Макаров. Единый для всех. И сейчас вы — один из нас, нравится вам это или нет. Наденьте маску. Максим секунду помедлил, держа офицера под пристальным, изучающим взглядом. Затем на его губах дрогнула лёгкая усмешка. Он медленно потянулся к складкам своей чёрной робы и извлёк оттуда не стандартную маску Фатуи, а предмет куда более жуткий — гладко отполированную черепную маску, пустые глазницы которой казались бездонными. Без единого слова он поднёс её к лицу и закрепил. Чёрный капюшон отбрасывал глубокую тень, так что теперь его фигуру венчала лишь бледная, безжизненная ухмылка костяного лика. Вид был настолько жутким и откровенно провокационным, что у офицеров перехватило дыхание. — Это что ещё за шутки? — прошипел лейтенант, теряя самообладание. — Снимите эту… эту мерзость! Немедленно! — Лейтенант, хотите услышать, в чём главные проблемы Фатуи? — ответил он, его голос, приглушенный маской, звучал еще более зловеще. — У вас образ агентов хаоса, которые хотят расшатать «старый мир», но при этом вы действуете как грубые варвары. Ваша дипломатия — это ультиматумы и похищения. Ваша стратегия — террор и провокации. Вместо того чтобы объединить Семь Наций против общего врага — Небесного Трона — вы своими действиями заставляете их сплачиваться против вас. Синьора в Мондштадте и Ли Юэ, Дотторе в Сумеру… а ещё я слыхал, что вы якобы хотели превратить Инадзуму в испытательный полигон для своей армии. Вы не бунтари, вы — удобные козлы отпущения, на которых все могут указывать как на исчадий ада. Если бы Царица была более… прагматичной и избирательной в своих последователях, другие нации не смотрели бы на Снежную, как на логово монстров, мало чем отличающихся от Бездны. Лейтенант покраснел под своей маской. Гнев боролся в нем со страхом. — Ты… Вы не имеете права так говорить! Вы служите той же Царице! — Лейтенант, вы сейчас продемонстрировали то, о чём я говорил, — голос Максима, приглушённый костяной маской, звучал спокойно и методично, словно лектор, разбирающий очевидную ошибку. — Ещё к этому можно добавить, что у меня много вопросов по поводу вербовки в вашу организацию. Хотя бы посмотрите на Дотторе — предвестника номер 2. Пусть он и является драйвером ваших технологий, но его неэтичные эксперименты вызывают опасения, а его действия в Сумеру… Будь я на месте Царицы, я бы не стал давать ему столько власти и полномочий. Офицер хотел возразить, но было противоречащее чувство, что юноша был прав. К тому же их карета достигла Мондштадта, а спорить с Максимом не было времени. — Хотя бы снимите эту маску, Макаров. Я не хочу, чтобы операция из-за вас провалилась. Максим снял с себя черепную маску и спрятал череп, висевший на поясе, придав себе строгий, пусть и специфичный дресс-код. Карета с гербом Снежной, запряженная парой выносливых лошадей, миновала последний поворот и выехала на прямую, едя по мосту, ведущий к главным воротам Мондштадта. Солнечный свет играл на крышах домов, с площади доносились звуки лиры и смех. Идиллическая картина резко контрастировала с мрачной атмосферой внутри кареты и сумрачной фигурой Максима. Ворота города Ветров были открыты, но у входа их уже ждал небольшой, но представительный отряд рыцарей Ордо Фавониус. Впереди, с идеальной выправкой, стояла сама исполняющая, обязанности магистра — Джинн. Её спокойный, но твердый взгляд сразу же встретился с взглядами прибывших. Справа от неё, с едва скрываемым недоверием и холодной яростью во взгляде, стояла Эола, капитан Отряда Разведки. Слева, с привычной для себя небрежной, но внимательной ухмылкой, стоял Кэйа. Карета остановилась. Первыми вышли офицеры Фатуев, их маски и форма вызвали тихий ропот среди собравшихся на мосту горожан. Люди показывали пальцами, шептались. Фатуи в Мондштадте были синонимом беды после инцидента с Синьорой. Лейтенант Фатуев, стараясь сохранить достоинство под тяжёлыми взглядами рыцарей и горожан, сделал шаг вперёд и развернул свиток с гербом Снежной. — От имени Её Величества Царицы Ледяной Короны и по поручению Его Превосходительства Пульчинеллы, Пятого Предвестника и мэра столицы Снежной, — его голос, усиленный напряжением, прозвучал громко и чётко, разносясь по мосту, — в Мондштадт прибывает официальный дипломатический эмиссар для налаживания отношений между нашими народами. Имею честь представить вам Предвестника Фатуи под номером Десять, господина Макарова. Тишина, повисшая после этих слов, была оглушительной. Шёпот горожан смолк, сменившись шоком. Предвестник? Ещё один? И номер Десять? Словно ледяной ветер пронзил толпу. Воспоминания о Синьоре, о её высокомерии и мощи, о том ужасе, что она принесла в город Ветров, были ещё слишком свежи. В воздухе запахло паникой. — Рыцари Ордо Фавониус и свободный город Мондштадт приветствуют вас, — произнесла она, её голос был ровным, хотя в нём читалась настороженность. — Я, Джинн, исполняющая обязанности Магистра Ордо Фавониус. Рады видеть представителей Снежной, готовых к диалогу. В этот момент дверца кареты отворилась окончательно. Из темноты салона на солнечный свет ступила высокая, худая фигура в чёрной робе. Капюшон был надет, скрывая верхнюю часть лица, но даже без черепной маски его вид заставил многих непроизвольно отшатнуться. Металлические вставки на одежде тускло поблёскивали, а тень от капюшона на его лица создавал зловещий вид. Он двигался плавно, почти бесшумно, и его молчаливое присутствие казалось тяжелее любых громких слов. И в этот момент он опустил свой капюшон, и можно было разглядеть молодое и красивое лицо Максима. На собравшихся смотрело молодое, не по-предвестнически юное лицо с короткими черными волосами и карими глазами. Но именно это и было самым пугающим. В его глазах не было ни высокомерия Синьоры, ни маниакального блеска Дотторе, от которых можно было бы ожидать худшего. В них была спокойная, даже ледяная пустота, взгляд человека, который видел слишком много и давно перестал удивляться. Люди не знали, как на это реагировать. Опасаться его или была маленькая искра надежды? Красота его черт лишь подчеркивала жутковатую отстраненность. — Благодарю за гостеприимство, госпожа Джинн, — прозвучал его голос. — Меня зовут Макаров. Я здесь по воле Пульчинеллы, чтобы выполнить его поручение. И я вижу что у вас ко мне много вопросов. Прежде чем Джинн успела ответить, вперёд резко шагнула Эола. Её глаза, полные холодной ярости, пылали, а рука лежала на рукояти меча-рыбы. — «Вопросов»? — её голос прозвучал как удар хлыста. — Это мягко сказано. После того, что ваша Синьора устроила в нашем городе, после её высокомерия и насилия, появление здесь ещё одного Предвестника — это не дипломатическая миссия, а насмешка. Или открытый вызов. Где наш Гнозис, «господин Предвестник»? Или вы собираетесь вести переговоры с помощью силы? Офицеры Фатуев напряглись, но Максим лишь медленно перевёл взгляд на Эолу. Его глаза встретились с её горящим взором, но не дрогнули. — С этой девушкой будут проблемы, — подумал Максим, — Прям таки её рука дрожит схватить меч и отрубить Фатуям головы. Слишком знакомое чувство. Прям как у меня в детстве, настрадавшийся от окружающих. — Прошу прощения, госпожа… — Эола! Я — Эола Лоуренс! — повторила Рыцарь «Морская Пена». — И я требую ответа: где наш Гнозис? — Гнозиса у меня нет, — спокойно ответил он, голос звучал ровно, без тени вызова. — И никогда не было. Если хотите спросить о Гнозисе, то спросите у Царицы или Синьоры… — Максим сделал небольшую паузу, — Хотя вряд ли что-нибудь последняя вам скажет, ибо она забрала с собой в могилу все свои сожаления. В воздухе повисла напряжённая тишина. Эола хотела нагрубить Максиму, но понимала, что ещё сильнее усложнит своё положение. Фатуям при упоминании Синьоры стало не по себе, а лейтенант даже хотел кинуть на Максима строгий взгляд, но решил сохранить спокойствие. Джинн сделала шаг вперед, разрывая напряжение. — Благодарю за честность, господин Макаров, — ее голос оставался ровным, но в глазах читалась глубокая настороженность. — Хотя ваш статус Предвестника номер Десять вызывает определенные… вопросы, мы обязаны соблюдать дипломатические нормы. Позвольте проводить вас в гостевые покои, где мы сможем обсудить условия вашего пребывания в Мондштадте. Пока Джинн принимала делегацию Фатуев в гостевые покои, Максим осматривал окружающие постройки Мондштадта. — Госпожа Джинн ведёт себя вежливо дипломатично, — рассуждал Максим, — Скорее всего из-за этих качеств, она занимает место заместителя магистра. Чувствую, что Фатуи своими действиями очень сильно испортили отношения с Мондштадтом. И зачем же ты, Пульчинелла, отправил меня сюда? Если думаешь, что жители в гневе отправят меня на костёр или заколют как ягнёнка, то ошибаешься. Кэйя, до этого молча наблюдавший за происходящим, сделал шаг вперед, его обычный игривый тон был приглушен, но в глазах мерцала привычная хитринка. — Я Кэйа — Капитан кавалерии Ордо Фавониус, — протянул он, слегка наклоняя голову. — Вы Десятый Предвестник? Я слышал о многих Предвестниках, но о вас — ни слова, господин Макаров. — Это потому, что в отличии от своих скандальных коллег, я занимаюсь более тихой и спокойной работой, господин Кэйа. Мне не нужны шумихи и показухи, — взгляд Максима пал на Собор Фавония и огромную статую Анемо-Архонта, — Но эти собор и статуя выглядят впечатляющими. Они двинулись через площадь к зданию, отведенного для дипломатических гостей. По пути люди смотрели на него с опаской, некоторые отводили взгляды, другие шептались, указывая пальцами на Максима. Гостевые покои Ордо Фавониус, предназначенные для высокопоставленных гостей, были просторными и светлыми, с большими окнами, выходящими на площадь перед собором. Однако атмосфера в них была столь же напряженной, как и у ворот. Солнечные лучи, падающие на дубовый стол, казалось, несли не тепло, а лишь подчеркивали ледяную вежливость, витавшую в воздухе. Джинн заняла место во главе стола, ее поза была безупречно прямой, а руки сложены перед собой. Справа от нее расположился Кэйя, откинувшийся на спинке стула с видимой небрежностью, но его единственный глаз внимательно, как хищник, следил за каждым движением гостя. Слева, напротив Максима, сидела Эола. Она не пыталась скрыть своего отношения; ее руки были сцеплены на столе так, что костяшки пальцев побелели, а взгляд, полный неприкрытой враждебности, буквально прожигал темную робу Максима. Максим занял место напротив Джинн. Его спокойное, молодое лицо было разительным контрастом с его репутацией и мрачным облачением. Офицеры-Фатуи скромно стояли по бокам, понимая, что они здесь — лишь статисты. — Господин Макаров, — начала Джинн, ее голос был ровным и ясным, как утренний ветер. — Прежде всего, позвольте еще раз поприветствовать вас в Мондштадте. Как действующий магистр Ордо Фавониус, я обязана обеспечить вашу безопасность и соблюдение дипломатического протокола. Однако вы должны понимать, что ваше появление… в вашем статусе… вызывает закономерные вопросы и опасения». — Какие именно вопросы? О моём статусе Предвестника? Джинн слегка наклонила голову, её поза оставалась безупречно прямой, но в глазах читалась глубокая настороженность. — Прежде всего, мы хотели бы понять, почему именно вы были выбраны для этой миссии, — начала она, тщательно подбирая слова. — До сих пор, все Предвестники Фатуи, с которыми нам приходилось иметь дело, имели… определённую репутацию. Синьора, Дотторе, — все они были известны своими действиями, которые в конечном итоге заканчиваются тем, что вам нужны Гнозисы. — У меня нет интереса к Гнозису, — спокойно ответил Максим. — И вообще я здесь не за этим. И да, вы правы — о моей деятельности мало что известно. Я занимаюсь тем, что другие Предвестники считают… неподобающим для их статуса. Если Чайльда мои коллеги держат на максимально безопасном расстоянии, то они могут дать мне шанс проявить себя. Эола фыркнула, её пальцы сжались в кулак. — Как будто мы можем поверить, что Фатуи посылают кого-то без скрытых мотивов! — её голос дрожал от гнева. — Каждый ваш шаг — это часть какой-то игры. Вы приходите сюда, утверждая, что хотите дружбы, но при этом прячете свои истинные намерения за красивыми словами. Джинн строго посмотрела на Эолу, посылая невербальный сигнал, что она своими действиями может всё испортить, а Кэйя, наконец, вмешался в разговор, его голос звучал с легкой иронией. — Эола, может, дадим гостю шанс объясниться? В конце концов, он прибыл с официальным поручением, и мы обязаны выслушать его. — Кэйя повернулся к Максиму, его глаз блестел с холодным интересом. — Не так ли, господин Макаров? — Конечно. Так вот, они отправили меня, потому что посчитали мою кандидатуру лучшей. Вообще, я один из немногих, кого знают как надёжного человека для решения трудных ситуаций. И ваш случай — один из примеров. Джинн сложила руки на столе, её взгляд стал проницательнее. — Но почему вы? Почему именно вы, а не кто-то более… публичный? Синьора, например, была бы гораздо более узнаваемой фигурой для такой миссии. Она, как и вы, обладала дипломатическими навыками. Максим позволил себе едва заметную улыбку, которая не коснулась его глаз. — Синьора… — он произнес это имя с легкой ноткой насмешки, зная что она умерла в Инадзуме. — Она была великолепным «дипломатом»… Но вы и без меня знайте, что произошло. Я же предпочитаю тихие и мирные переговоры, а не шумные демонстрации силы и показную вежливость. Пульчинелла понял, что для восстановления отношений с Мондштадтом нужен не тот, кто будет требовать, а тот, кто будет слушать. Джинн внимательно наблюдала за Максимом, пытаясь понять, насколько его слова искренни. — Хорошо, допустим, я верю, что вы здесь для улучшения отношений, — сказала она, выбирая слова с осторожностью. — Но что конкретно вы предлагаете? Какие шаги мы можем предпринять для восстановления доверия между нашими народами? Максим медленно провел пальцами по краю стола, словно размышляя над ответом. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным шелестом ветра за окном. — Я предлагаю начать с обмена информацией. — Его голос был ровным, почти монотонным. — У меня есть некая информация, которая может заинтересовать вас. Вы можете устроить мне туристическую экскурсию по Мондштадту, а в свою очередь расскажу легенду, о которой знаю только я. Джинн прищурилась, её поза оставалась безупречной, но в глазах читалась глубокая настороженность. Она сложила руки перед собой, давая понять, что внимательно слушает. — Интересное предложение, господин Макаров, — произнесла она, тщательно подбирая слова. — Однако, как вы понимаете, в Мондштадте царит определенная… напряженность после недавних событий. Мы не можем просто так предоставить доступ к историческим местам первому встречному, особенно когда речь идет о представителе Фатуев. — И что же за легенду вы нам расскажете в обмен? — спросила Джинн, её голос оставался ровным, но в нем чувствовалась нотка сомнения. — Легенду о том, что было до Декарабиана. А также о том, какое наследие он оставил после себя. Если что-то сохранилось в ваших архивах, то скорее всего лишь осколки былой мощи. Я даже уверен, что аристократичные кланы, что давно правили Мондштадтом даже не знают о том, что скрыто в руинах некогда древнего города. Джинн, Кэйа и Эола внимательно выслушивали Максима. — И когда вы хотите начать, господин Макаров? — спросила Джинн. — Можете завтра, — ответил Максим, — А пока я дам время подумать о предложении, магистр. Вы можете отказаться от него, если хотите. Максим встал со стола и по приказу лейтенанта направился на выход в отель Гёте. После того как Максим покинул комнату, тишина, повисшая в гостевых покоях, казалась почти осязаемой. Джинн медленно откинулась на спинку стула, её пальцы машинально постукивали по дубовой поверхности стола — редкий признак внутреннего беспокойства. — Что думаете? — наконец нарушила молчание Джинн, её голос оставался спокойным, но в глазах читалась глубокая задумчивость. Эола резко отодвинула стул, её лицо было напряжено. — Думаю, что это ловушка! — её голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Фатуи никогда не приходят с предложениями дружбы. Они приходят с мечами и ультиматумами! Этот… Макаров… он такой же, как Синьора, только пытается замаскировать свои истинные намерения под вежливостью. Кэйя, до этого молча наблюдавший за игрой солнечных зайчиков на столе, наконец откинул голову назад и усмехнулся. — О, Эола, ты всегда такая вспыльчивая. Но я должен признать, ты, возможно, права. — Он скрестил руки на груди. — Хотя… этот парень интересен. Я никогда не слышал о Десятом Предвестнике. Даже от моих информаторах, к которым у меня есть доступ, нет упоминаний о нем. Как будто его специально держали в тени. — Возможно, именно поэтому его и прислали, — задумчиво произнесла Джинн. — Кто-то в Фатуи хочет проверить, как мы отреагируем на нового игрока. Или… — она сделала паузу, — они действительно хотят улучшить отношения после того, что устроила Синьора. — После того, что устроила Синьора? — Эола фыркнула. — После того, как она пыталась «помочь» нашему городу? После того, как она отобрала Анемо-Гнозис? И теперь они присылают какого-то таинственного Десятого Предвестника, который, по их словам, хочет «улучшить отношения»? Это смешно! — Не спорю, — кивнул Кэйя, — но посмотри на его предложение. Он хочет обмена информацией. Он упомянул легенду о том, что было до Декарабиана. Это… очень интересно. Даже в наших самых древних архивах мало что сохранилось о том времени. Если он действительно знает что-то, что может пролить свет на происхождение Мондштадта… — Или он просто пытается получить доступ к нашим архивам! — перебила Эола. — Какой смысл ему рассказывать нам что-то ценное? Он хочет что-то получить взамен! Джинн подняла руку, призывая к спокойствию. — Давайте подумаем рационально. Если он действительно хочет экскурсию по историческим местам, мы можем организовать это под пристальным наблюдением. Мы покажем ему только то, что не представляет угрозы. А если он попытается получить доступ к чему-то запрещенному… — Я займусь этим, — тут же предложил Кэйя, его глаза блеснули хитринкой. — Я могу «случайно» оказаться рядом с ним во время экскурсии. Наблюдать, за чем он следит, на что обращает внимание. Если он действительно ищет что-то конкретное… — Или если он попытается напасть, — добавила Эола, её рука непроизвольно потянулась к рукояти меча. — Нападать он не станет, — покачала головой Джинн. — Если бы он хотел атаковать, он бы уже это сделал. Его поведение… слишком расчетливо. Он явно что-то ищет, но не думаю, что это военная тайна. — А что тогда? — спросил Кэйя, наклонив голову. — Вспомните, что он сказал о Декарабиане, — продолжила Джинн. — «Наследие, которое оставил после себя». «Осколки былой мощи». Возможно, он ищет что-то связанное с первым Анемо-Архонтом. Что-то, что могло бы объяснить, почему его свергли. — Или что могло бы использовать против нас, — мрачно добавила Эола. — Возможно, — согласилась Джинн. — Но если это так, и если у него действительно есть информация, которая может пролить свет на историю Мондштадта… Разве мы не обязаны выслушать? Даже если это от Фатуи. Кэйя усмехнулся. — Ты всегда такая идеалистка, Джинн. Но я должен признать, твой подход имеет смысл. Давайте дадим ему шанс. Но с оговорками. Я прослежу за ним, Эола будет готова к любому провокационному действию, а ты, Джинн, будешь держать всё под контролем. — И что насчет его странной внешности? — спросила Эола. — Эта черная роба, металлические вставки… Он выглядит как… как нежить из легенд. И эти глаза… Такие спокойные, как будто он видел смерть в лицо и не испугался. — Слыхал я про неких светоносцев из Снежной, а точнее из Нод-края, — ответил Кэйа, — Говорят, что их посылают против особой ячейки Ордена Бездны, известная как «Дикая Охота». — «Дикая Охота»? — Джинн нахмурилась. — Да, — ответил Кэйя, понижая голос. — Мои источники упоминали о странных происшествиях на границе Снежной и Нод-края. Люди исчезали, а иногда находили… останки, которые невозможно было опознать. И они, словно ожившие мертвецы нападали на местных. Говорят, что эти «светоносцы» занимаются ликвидацией этих осквернённых трупов, дабы предотвратить вторжение Ордена Бездны. Возможно, Макаров — один из них. — И ты веришь в эти сказки? — Эола фыркнула. — Я верю в то, что Фатуи не посылают просто так своих людей, — парировал Кэйя. — И этот Макаров… он не похож на обычного агента Фатуи. У него нет той жажды власти, что у Синьоры, или маниакального блеска в глазах, как у Дотторе. Он… другой. Джинн задумчиво посмотрела в окно, где солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. — Завтра утром я сама проведу первую экскурсию, — объявила она. — Начнем с Собора Фавония. Посмотрим, как он отреагирует на статую Барбатоса. Если он действительно интересуется историей Мондштадта, это будет для него важным местом. Трое рыцарей переглянулись, понимая, что они стоят на пороге чего-то большего, чем просто дипломатическая миссия. Ветра Мондштадта несли с собой не только запах цветущих лип и свежеиспеченного хлеба, но и шепот древних тайн, которые вот-вот должны были раскрыться. Тихий вечер в таверне «Доля ангелов» был нарушен лишь мягким перезвоном бокалов да сдержанными разговорами немногочисленных посетителей. Дилюк Рагнвиндр, стоя за стойкой, с привычной безупречностью полировал бокал, его внимание было поглощено этим монотонным ритуалом. Однако, когда дверь с мягким скрипом открылась, впуская прохладный вечерний воздух и знакомую высокую фигуру, он поднял взгляд. Кэйя, с своей неизменной небрежной улыбкой, подошел к стойке и занял свое обычное место. — Красный смертный туман. Без льда, — произнес он, и в его голосе сквозила привычная игривость, но Дилюк, знавший капитана кавалерии лучше многих, уловил в ней легкую напряженную ноту. — Неужели дела в Ордо Фавониус настолько утомительны, что даже ты, Кэйя, ищешь утешения в чем-то покрепче простого вина?» — спокойно спросил Дилюк, наливая заказанный напиток в изящный бокал. Кэйя принял бокал, покрутил его в руках, наблюдая, как жидкость играет в свете свечей. — О, Дилюк, если бы ты знал. Сегодняшний день превзошел все мои ожидания от скучной дипломатической рутины, — Он сделал небольшой глоток и поставил бокал на стойку. — В Мондштадт прибыл гонец из Снежной. Нет, даже не гонец. Целый дипломатический эмиссар. Дилюк на мгновение замер, его красные глаза сузились. — Фатуи? Опять? После Синьоры у них хватает наглости снова показываться здесь? — Именно так. Но это не просто фатуи, — Кэйя понизил голос почти до шепота. — Они представили его как Предвестника. Номер Десять. Некий Макаров. Тишина, повисшая между ними, была красноречивее любых слов. Дилюк отложил бокал и скрестил руки на груди, его поза выражала полное внимание и настороженность. — Десятый… — проговорил он наконец. — Я слышал о Первом, Втором, Одиннадцатом… но о Десятом — ни слова. Ты уверен? — В том-то и дело, что нет, — усмехнулся Кэйя, но в его единственном глазе не было веселья. —Официальные бумаги за подписью самого Пульчинеллы, печати, весь протокол. Но сам он… он не вписывается в привычный образ. Ни капли высокомерия Синьоры, ни следа маниакального блеска, как у Дотторе. Молодой парень, лицо… обычное, даже красивое. Но этот взгляд, Дилюк… В них такая ледяная пустота, будто он смотрит на мир из-за толстого стекла гроба. Он подробно описал всю сцену у ворот: напряженную стойку рыцарей, яростную Эолу, едва сдерживавшую свою ненависть, спокойную, но твердую Джинн, и появление самого Максима — высокой мрачной фигуры в черной робе, чье молчаливое присутствие тяжестью легло на всех собравшихся. — И что он ответил Эоле? — спросил Дилюк, его голос был ровным, но взгляд выдавал живейший интерес. — Он спокойно ответил ей. Сказал, что Гнозиса у него нет и никогда не было. И намекнул, что Синьора «забрала все свои сожаления в могилу». После этого в воздухе повисла такая тишина, что можно было иголку услышать. Фатуи-офицеры, что сопровождали его, выглядели так, будто готовы были сквозь землю провалиться. Дилюк медленно кивнул, обдумывая услышанное. — Интересная тактика. Ничего не отрицает, но и не оправдывается. Держит дистанцию. И что было дальше? — Джинн, как всегда, образец выдержки, предложила обсудить все в гостевых покоях. И вот там-то стало еще интереснее. — Кэйя сделал еще один глоток. — Он предложил сделку. Обмен информацией. Мы ему — экскурсию по историческим местам Мондштадта, а он нам — легенду о том, что было до Декарабиана, и о наследии, которое тот оставил. — До Декарабиана? — Дилюк нахмурился. — Даже в архивах Ордо Фавониус об этом периоде почти ничего нет. Это либо гениальный ход, чтобы получить доступ к нашим руинам, либо… он и вправду обладает знаниями, которых нет ни у кого. — Именно это я и подумал, — согласился Кэйя. — Он говорил об «осколках былой мощи», о чем-то, что скрыто в руинах древнее самого города. Джинн, естественно, настороже, но любопытство взяло верх. Решили, что завтра она сама проведет для него первую экскурсию, начнут с Собора. А я… — на губах Кэйя появилась его знаменитая хитрая ухмылка, — буду незримо сопровождать их. Посмотреть, куда он будет смотреть, что его заинтересует. — А что насчёт его силы? — Дилюк перевёл разговор в практическое русло. — Предвестник… этот титул не даётся просто так. Даже если он «Десятый». Что он может? Кэйя развёл руками в легком, но красноречивом жесте. — Вот тут — полная загадка. Никто не видел его в бою. От него не исходит никакой очевидной элементальной энергии — ни льда, как можно было бы ожидать от уроженца Снежной, ни чего-либо ещё. Только… ощущение. Ощущение холода, исходящего не от температуры, а от чего-то иного. И эта его роба, эти металлические вставки с рунами… Это не стандартная униформа Фатуев. Это что-то другое, личное. Возможно, ритуальное. — Ритуальное? — переспросил Дилюк. — Сложно объяснить. Он выглядит не как солдат или шпион. Он выглядит как… жрец. Или колдун. — Кэйя замолчал, вглядываясь в содержимое своего бокала. — Я слышал странные слухи из Снежной, Дилюк. О каких-то «светоносцах» или «пограничниках», что сражаются с некой «Дикой Охотой» в Нод-крае. — «Дикая Охота?» — переспросил Дилюк. — Да! Говорят, что «Дикая Охота» — особая ячейка Ордена Бездны, которая занимается именно тем, что оскверняет мертвых, превращает их в нежить. А эти «светоносцы»… они как-то с этим борются. Возможно, Макаров — один из них. Дилюк нахмурился, его мысли вернулись к слухам, которые он слышал от своих информаторов в Снежной. — Интересно… Помню как-то несколько снежианцев упоминали, что в мире существуют силы, которые даже архонты предпочитают не трогать. Силы, которые управляют тем, что находится за гранью жизни и смерти. Возможно, этот Макаров связан с чем-то подобным. — Ты думаешь, он может быть опасен? — спросил Кэйа, его обычный игривый тон стал серьезнее. Дилюк задумчиво посмотрел в окно, где небо уже окрасилось в глубокие оттенки ночи. — Каждый Предвестник опасен, Кэйа. Но опасность бывает разной. Синьора была опасна своей гордыней. Дотторе — своим безумием и жестокостью. А этот… он кажется опасным своей тайной. Ты сказал, что в его глазах ледяная пустота? Это не пустота, Кэйа. Это — знание. Знание чего-то, что большинство людей предпочитает не видеть. — И что нам делать? — спросил Кэйа. — Джинн хочет дать ему шанс, но Эола настроена категорически против. — Вы должны быть осторожны, — ответил Дилюк. — Дайте ему говорить, но не раскрывайте слишком много. Если он действительно знает что-то о времени до Декарабиана… возможно, это знание поможет нам понять больше о нашем городе. Но помни: каждый шаг Фатуи — это шаг в их игре. Мы не знаем правил, но должны играть так, будто знаем. Кэйа кивнул, его поза стала более серьезной. — О, не беспокойся обо мне, — улыбнулся Кэйя, вставая. — Я просто буду тенью в тени. А пока… советую и тебе держать ухо востро, Дилюк. Если в Мондштадте начинают шептаться ветра древних тайн, то даже «Полуночный герой» может не справиться с надвигающей угрозой. С этими словами Кэйя вышел из таверны, оставив Дилюка наедине с его мыслями. Владелец «Доли ангелов» снова взял в руки бокал, но уже не полировал его, а смотрел на свое отражение в гладком хрустале, искаженное пламенем свечи. Отражение, как и будущее Мондштадта, казалось смутным и полным скрытых угроз. И где-то в самом сердце этих теней стояла молчаливая фигура в чёрной робе, чьи глаза хранили тайну, которые Небеса хотели похоронить. Дверь в номер отеля «Гёте» с тихим щелчком закрылась за Максимом. Он на мгновение замер, спиной к деревянной панели, вслушиваясь в тишину. Его чувства, обостренные магией Ското, тонко прощупывали пространство вокруг — ни постороннего дыхания, ни скрытых взглядов, ни следов элементальной энергии. Рыцари Ордо Фавониус, похоже, ограничились внешним наблюдением, не рискуя проникать в логово Предвестника. «Пока что они играют по правилам вежливости. Но ненадолго». Комната была просторной и на удивление уютной, с большим резным деревянным столом, мягким ковром и кроватью под балдахином. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь стрельчатое окно, окрашивая всё в золотистые тона. Этот уют был чужд Максиму, он чувствовал себя здесь пришельцем из другого, более тёмного мира. Отбросив капюшон, он подошёл к центру комнаты. Его пальцы провели по металлическим вставкам на поясе, на которых были выгравированы руны защиты и уединения. Тихий щелчок — и едва заметная волна тёмной энергии распространилась по периметру, заглушая звуки и делая комнату невосприимчивой к любым попыткам подслушивания. Теперь он мог говорить свободно. — Повелитель, — тихо произнёс он, опускаясь на одно колено. Глаза его были закрыты, а сознание погружалось в знакомую пустоту, где встречались миры. — Я здесь. Мне нужен твой совет. Воздух в комнате застыл. Пылинки, плясавшие в солнечных лучах, замедлили свой танец и замерли. Тени в углах сгустились, стали плотными, почти осязаемыми. Из этой глубины, словно из самой материи ночи, начал проявляться силуэт. Сначала — два огненных ока, пылающих холодным фиолетовым пламенем. Затем — очертания высокой, величественной фигуры в развевающихся одеждах, что казались сотканы из звёздной пыли и вечного мрака. Повелитель Тьмы парил в центре комнаты, его присутствие наполняло пространство безмолвным гулом древней силы. — Встань, мой верный ученик, — прозвучал голос, который был не звуком, а вибрацией, отзывающейся в самой душе Максима. — Я чувствую смятение в твоём сердце. Город Ветров уже испытывает тебя? Максим поднялся, встречая пронизывающий взгляд своего покровителя. — Всё идёт так, как мы и предполагали. Джинн осторожна, но разумна. Эола — взрывоопасна, её ненависть к Фатуям на грани одержимости. А Кэйя… он самый опасный из них. Наблюдает, вычисляет. — Максим скрестил руки на груди. — Я сделал своё ход, предложив обмен: экскурсия по их истории в обмен на легенду. — Это мудро. Ты даёшь им иллюзию контроля, — заметил Повелитель, его фиолетовый взгляд казался проницающим насквозь. — Они думают, что ведут игру, не подозревая, что сами ведомы. — В этом и вопрос, мой Повелитель. Какую именно легенду мне им рассказать? Я упомянул наследие Декарабиана и то, что было до него. Но я не могу открыть им истину о «Сердце Бури». Это слишком опасно. Если Дотторе или сама Царица узнают об этом… — Спокойно, мой ученик, — голос Повелителя прозвучал умиротворяюще, словно глухой гул подземных пластов. — Истину открывают не сразу, а постепенно. Ты должен рассказать им правду… но не всю. Смешай её с вымыслом, который они захотят услышать. Фигура Повелителя Тьмы приблизилась, и в воздухе между ними замерцали призрачные образы — руины древнего Мондштадта, свирепые бури и одинокая фигура тирана-архонтa. — Расскажи им об «Эхе Декарабиана», — продолжил Повелитель. — Легенда гласит, что когда народ Мондштадта восстал против своего бога-тирана, его падение было столь яростным, а его гнев столь велик, что сама земля впитала в себя отголоски его силы. Эта сила не исчезла, а перешла в иное состояние — не стихийное, а резонансное. Она стала «Эхом», слепком его божественной ярости и боли его народа. Максим внимательно слушал, его ум уже работал, сопоставляя информацию. — «Эхо»… — повторил он. — Оно не является артефактом как таковым. Его нельзя взять в руки. Это… явление? — Именно, — подтвердил Повелитель, и в его глазах вспыхнули искры одобрения. — Это феномен, который проявляется в местах, где страдания того времени были наиболее сильны. В определённое время, при определённых условиях, «Эхо» Декарабиана проявляется — искажая реальность, порождая призрачные бури или оживляя тени прошлого. Для рыцарей Ордо Фавониус это будет звучать правдоподобно — они наверняка сталкивались с аномалиями в руинах. Это объяснит твой интерес к «историческим местам». Ты будешь искать не артефакт, а точки проявления «Эха». — И это «Эхо»… оно как-то связано с настоящим «Сердцем Бури»? — уточнил Максим. — Косвенно. «Эхо» — это побочный продукт, тень от истинной силы. Но, изучая «Эхо», ты сможешь определить эпицентр, источник этих вибраций — место, где запечатано само «Сердце». Дотторе ищет грубую силу, молот, чтобы разбить реальность. Мы же ищем камертон, чтобы настроиться на частоту древней магии и понять её природу. Максим кивнул, план обретал чёткость. Эта легенда была идеальна. Она была достаточно правдива, чтобы её отголоски можно было найти в древних манускриптах, и достаточно туманна, чтобы не выдать их истинных целей. Она оправдывала его интерес к руинам и давала рыцарям объяснение, которое они сами захотят принять. — Они захотят узнать, зачем мне это «Эхо», — предположил Максим, — Что я должен им сказать? Даже если я смогу максимально нейтрально это объяснить, то скорее всего, они не станут подпускать меня, не говоря о сотрудничестве с Фатуями. — Скажи им, что Фатуи, а точнее — Пульчинелла, заинтересованы в аномальных энергетических феноменах как в потенциальном источнике энергии для Снежной. Это звучит логично и не вызовет лишних подозрений. Что же касается тебя лично… — Голос Повелителя стал тише, — Намекни, что ты, как практик тёмных искусств, чувствителен к таким проявлениям. Что «Эхо» — это ключ к пониманию природы божественного гнева и падших божеств. Это не будет ложью. И это вызовет у них отклик. Джинн, как магистр, поймёт жажду знаний. Кэйя увидит в этом твою личную заинтересованность, отличную от целей Фатуев. Это сделает тебя в их глазах более… предсказуемым и понятным. — Играть на их восприятии, — Максим усмехнулся беззвучно. — Превратить мою чуждость в преимущество. — Именно так. Они будут так заняты разгадыванием тебя, что не увидят тень за твоей спиной, направляющуюся к истинной цели. Максим почувствовал, как холодная уверенность наполняет его. Путь был ясен. Завтра он начнёт эту сложную партию, где фигурами были правда и ложь, а ставкой — знание, способное сокрушить даже такого врага, как Дотторе. — Я понял, Повелитель. Я расскажу им легенду об «Эхе». И мы посмотрим, куда поведут нас ветра Мондштадта. Повелитель Тьмы медленно отступил назад, его форма начала растворяться, вновь сливаясь с тенями. — Тогда отдыхай, мой ученик. Завтра тебе предстоит важный день. Помни: даже в логове врага ты не одинок. Тьма всегда с тобой. С этими словами присутствие божества рассеялось, оставив после себя лишь лёгкий запах озона и холодок в воздухе. Защитные руны на поясе Максима потускнели. Он глубоко вздохнул и подошёл к окну, глядя на залитые лунным светом крыши Мондштадта. Где-то там, в глубине этого, казалось бы, беззаботного города, спало «Сердце Бури». И он, Ким Максим, слуга Тьмы, должен был найти его первым.
