Lost Generation

Зеркальный зал постепенно наполнялся гулом голосов. Корвус, Наварр и Брендон с несвойственным им трепетом наблюдали за плодами своих трудов. Этот месяц был напряженным. Приходилось быть убедительными, и это было не так просто. Том снова открылся для них в новом свете — не только его ум, но и организаторские способности были чудовищными, и даже с учетом их вклада, сегодняшняя встреча была всецело его заслугой. Они стояли под высокими сводами Выручай-комнаты, преобразованной в зал с длинным помостом в центральной части. Впервые они собирались таким большим составом. Здесь были слизеринцы не только пятого, но и старших курсов — к началу собрания в зале кроме них находилось двенадцать студентов. Было чудом то, что им удалось собрать их вместе, и, судя по едким комментариям, многие до сих пор сомневались относительно этой затеи. Ненадолго. Том был пунктуален. Ровно в семь часов на зашел в зал и уверенно двинулся вперед. Он был хозяином этого вечера. — Этим летом в Дайгон аллее я наблюдал удручающую картину, — начал он на ходу, направляясь к помосту и с легкостью запрыгивая на него. — На почтенного чистокровного волшебника напали трое магов в масках. Они направили на него палочки и приказали отдать сверток, с которым он вышел из “Горбин и Берк”. Они настаивали на том, что он не имеет права отказать приверженцам Гриндевальда. Этот почтенный волшебник выхватил палочку трясущейся от ужаса рукой. За это время нападавшие могли кинуть с десяток непростительных, но ему повезло. Им явно было скучно, и троица решила немного поиграть, развлечься. Они подзадоривали его, бросались ругательствами и смеялись. Они получали удовольствие, упиваясь страхом жертвы, которая не могла произнести ни слова просто потому, что … боялась. — Животрепещущая история, Том, — резко прервал его Уэйн Яксли, — но с чего ты решил, что нам это интересно? Желаешь рассказать, как спас чистокровного, расправившись с шавками Темного Лорда? — О нет, я бы никогда не стал помогать в подобной ситуации, — возразил Том, заслужив удивленные взгляды. — Я считаю это унизительным. Каждый взрослый волшебник должен полагаться на себя: просить помощи или предлагать ее недостойно сил, которыми мы обладаем. Мы не беспомощные в своей никчемности маглы. Владение магией и наследие рода накладывает на нас определенную ответственность. Я рассказал вам эту историю, которая прискорбно, хотя и не летально закончилась для почтенного волшебника, в качестве иллюстрации. Это то, что ожидает десятки студентов Хогвартса, которые выпустятся и всю жизнь проживут не способными постоять за себя. Школа учит нас базовой защите, но обрывочные знания заклинаний не спасут в реальном мире. Раньше школа развивала в студентах навыки боя — четверо основателей сделали это важной частью обучения, но их наследие забыто. Современный Хогвартс совершенно не учит сражаться, нападать, поскольку это … негуманно. Неблагородно. Неправильно. Множество порицающих фраз и ограничений. Вокруг война. Когда мы с вами покинем стены Хогвартса, каждому придется столкнуться с ней и глупо думать, что кто-то защитит нас, кроме нас самих. Правила мирного времени не должны распространяться на эти условия. Мы должны быть готовы к тому, что ждет снаружи, и не можем позволить подчинить себя чьей бы то ни было воле или умереть. Мы здесь, чтобы практиковать магию, которая даст преимущество при встрече с врагом. Только практические занятия дадут нам навыки, необходимые для жизни. Я собрал здесь тех, кто, на мой взгляд, способен мыслить вне категорий закостенелой этики. Тех, кто может позволить себе ставить победу выше всего остального. Тех, кто никогда бы не окаменел от ужаса перед врагом. Если среди присутствующих есть те, относительно кого я ошибся, сейчас вы можете уйти. Он сделал паузу и обвел взглядом слизеринцев. По лицам он уже видел, что победил. Ни один из них не сдвинулся с места. — Да будет так. Объявляю дуэльный клуб факультета Слизерин открытым. Том продумал все до мелочей — ставка была сделана блестяще. Теперь он играючи заманивал своих жертв, пленял их разум. Разве мог кто-либо из слизеринцев отказаться от силы, свободы и победы, предложенной на золотом блюде? Разве мог он отказаться от чего-то столь куртуазного, чего не может дать школа, закованная сводами тысяч правил? Шаг вперед. Лицом к лицу. Палочка вверх, на уровне взгляда. Палочка вниз. Элегантный поклон. Трепет. Возбуждение. Ускользающий пронзительный взгляд. Разворот. Пять шагов к краю помоста. Снова разворот. Глаза в глаза. Взлет палочки, отчетливый в абсолютной тишине свист. Взмах. Атака. Защита. Снова атака. Росчерк царапины на лице. Неверие, будто все это не взаправду. Медленное осознание. Адреналин в кровь. Порывистые движения нападения и уклонения. Боевая магия. Темная магия. Без границ. Без запретов. Без кандалов посредственности. Чистая сила. Чистая магия. Абсолютная победа. Только чья? Вальбурга была одной из тех, кто наблюдал все своими глазами. Почему она все-таки пришла? Точного ответа не было. Возможно, после истории с Сигнусом, который теперь смотрел на Реддла преданными глазами, она хотела вернуть долг. Он все-таки помог брату, хотя тот так и не поделился подробностями. Вальбурга ценила его свободу принимать решения, поэтому не лезла с вопросами. Теперь она стояла в Выручай-комнате и вместе со всеми ощущала вкус битвы. Они вдруг перестали быть отдельными личностями, наследниками, аристократами. На этот час они стали единой группой, одним целым, забыв разногласия, зависть, ненависть. Каждый из них с жадностью впитывал эти звуки свободы, теряясь в них. Атака. Защита. Вдох. Выдох. Они были заворожены, опьянены этим движением. Все кроме одного. Том Реддл стоял за спинами, следящих за дуэлями слизеринцев. Он небрежно прислонился спиной к одной из колонн и наблюдал за происходящим. Он был рядом, но не становился одним из них под влиянием момента. Блэк на секунду поймала его холодный взгляд и вздрогнула, выходя из транса. По его губам скользнула тень улыбки, и он подарил ей легкий кивок головой перед тем как вернутся к созерцанию дуэли. Обещание разговора. В тот вечер каждый из гостей попробовал свои силы на помосте. Вальбурга была одной из них, ощутив, как проходит по телу раскаленная волна адреналина. Это было увлекательно. Можно было абсолютно все, не выходящее за рамки разумного. К слову, за эти рамки выходило только несколько темных заклинаний, среди которых, убивающая "Авада" и "Партис Темпорус", вызывающее неконтролируемый огненный шторм. Зато несколько дуэлянтов на собственной шкуре могли ощутить ломающую силу "Круцио". Когда Том объявил окончание встречи, Корвус магией закрепил на одной из стен свиток. Это была “Клятва вечери”, магический договор об участии и неразглашении тайны, карающий нарушителя достаточно сильно, чтобы пожалеть об этом, но, в отличие от Непреложного обета, не убивающий его. Четырнадцать имен были вписаны друг за другом. Вальбурга стояла у свитка, пробегая взглядом по знакомым фамилиям. Макнейр, Гойл, Паркинсон, Макмиллан… — Сомневаешься? — услышала она тихий голос за спиной. — Ты же понимаешь, что все они остались не из-за душещипательной истории про беззащитного волшебника? — с неприкрытой иронией сказала Вальбурга, поворачиваясь лицом к Тому. Оказалось, они остались одни в Выручай-комнате. — Ты загнал их в патовую ситуацию, поставив под сомнение их смелость. — Каковы бы ни были пути, важен только результат, — легко ответил Том и изящным жестом пригласил девушку сесть в одно из внезапно возникших в зале кресел. Вальбурга опустилась на предложенное место. Том последовал ее примеру и с удобством расположился напротив, продолжив: — Теперь они почувствовали вкус борьбы, соревнования, и придут снова, возможно, и не вспомнив о первоначальном мотиве. — Значит, так ты и действуешь? — Вальбурге было искренне интересно. — Я действую так, как велит ситуация, — Том был серьезен. — Истинно Слизеринская позиция. Намек, почти вопрос, брошенный прямо в зеленые глаза. Тонкая полоса молчания и уверенный ответ глазам карим. — Да. Вальбурга непроизвольно сглотнула. Она еще не верила своим догадкам, но теперь казалось глупым отрицать такую возможность. Если это было правдой, перед ней сейчас был тот самый волшебник, единственный в своем роде. Живая история, сильнейшая темная чистокровная линия. — Докажи, — почти прошептала она, вглядываясь в лицо напротив. Том наблюдал за реакцией девушки и видел, как расширились ее глаза. Ее тихая просьба, граничащая с приказом, без сомнения, была дерзостью, ведь она уже чувствовала правду. Реддл получал наслаждение, наблюдая за ней: с таким горящим взглядом она была еще более очаровательной, чем обычно. Холод пленил, но в пламени было что-то более глубокое, манящее. Блэк была не просто девушкой из благородного рода: она была во много лучшей в школе. Талантливая, уверенная в себе, прекрасная, сильная. Железная леди, та, кто нужен был для достижения его целей. Важная деталь пазла. Он безмолвно встал с кресла и вытащил из складок мантии палочку. Направив ее в сторону, взмахнул и произнес: — Серпенсортиа! Вальбурга непроизвольно дернулась, когда от неизвестного ей заклинания из палочки Тома на пол выскользнула черная с песочными линиями, перекатывающимися по коже, двухметровая змея. Раздалось протяжное шипение, и девушка даже не сразу поняла, что его производила не змея. Том Реддл стоял поодаль и, будто, науськивал ее, а та понимала его и отвечала. От этой картины у девушки перехватило дыхание, она замерла неподвижно, боясь пошевелиться. Змея была всего в паре метров от ее ног и приближалась, медленно ползла к ней, с шипением высовывая длинный язык. — Не пристало студенту Слизерина бояться змей, — с усмешкой поддел Том. — Я боюсь не ее, — напряженно ответила Вальбурга и вдруг осознала, что так и есть. Страх вызывала не сама тварь, а воля ее хозяина. — Вальбурга Блэк, ты оправдываешь мои ожидания. Хорошо, что я не ошибся в тебе, — медленно протянул Том и снова взмахнул палочкой, заставляя змею исчезнуть. — Випера Эванеско! — Значит, это правда: ты Его наследник, — скорее утвердительно произнесла девушка. — И что ты об этом думаешь? — пытливо спросил Реддл. Девушка не была уверена в своих мыслях. Этот слизеринец, подобно шторму, внес в ее размеренное существование опасный элемент неопределенности. Она впервые в жизни не знала, чего ожидать. Это волновало и немного пугало. Это было новым чувством, дрожью, пробегающей по телу и бросающей в жар. Вальбурга презирала свою жизнь, но оказалась не готова к тому, что та сведет ее с Томом Реддлом, наследником Салазара Слизерина. В какой-то момент она поняла, что испытывала внутреннюю потребность в его поддержке. Она хотела, чтобы он взял на себя ее выбор. От этой мысли Вальбурга Блэк впервые в жизни по-настоящему испугалась, потому что это не могли быть ее мысли. Она никогда не была настолько слабой, чтобы перекладывать на кого-либо свои решения. Была ли это гордость рода или внутренняя сила, но она не могла позволить этой минутной беспомощности выйти на поверхность, не могла позволить себе быть слабой. Том не вмешивался в ее размышления, издали наблюдая эту внутреннюю борьбу. Он был уверен в том, что она примет верное решение. — Это удивительно, и … я бы хотела быть рядом, чтобы увидеть, как ты распорядишься его наследием. Слова произнесены, решение принято. Неизвестно, куда оно приведет, но это будет ее собственный выбор, а значит Вальбурга останется собой. Она разберется с остальным, что бы ни ждало ее на той, темной стороне. По крайней мере про скуку можно забыть: ее жизнь, наконец, станет интересной. — Я рад, — произнес Том с мимолетной улыбкой. Вальбурга встала с кресла и снова подошла к свитку. Том проследовал за ней, но остановился в нескольких шагах. — А ведь твоего имени здесь тоже нет, — сказала девушка, снова изучая надписи. — Я поставлю свое имя внизу, чтобы закрепить клятву, но сначала хотел дождаться твоего решения, — ответил он. — Надеюсь ты понимаешь, что твое имя здесь будет значить намного больше, чем остальные. Твоя ценность для меня намного больше. — Почему я? — наконец, Вальбурга смогла задать интересующий ее вопрос. — Я наблюдал за тобой. За тем, как ты ведешь себя в обществе, как учишься, как преодолеваешь препятствия и … как растрачиваешь свои способности на бесполезную обыденность, — Том все также стоял в небольшом отделении, словно награждая возможностью иметь личное пространство. — Неужели? — Я не прав? — И в этом дело? В моих способностях? — Не совсем, — кротко улыбнулся Том, заставив сердце девушки забиться быстрее. Непроизвольно. — Видишь ли, когда я наблюдаю за кем-то из студентов, то часто представляю, каким волшебником он станет через пять лет, как сложится его жизнь, какую роль он будет играть в магическом сообществе. — Значит, ты увидел что-то в будущей мне? — удивленно засмеялась Вальбурга. — Смотря на тебя, я вижу стратега, способного, при желании, разгромить любые преграды, не оставив камня на камне. — Том, наконец, подошел ближе и неотрывно смотрел на нее. — Но также я вижу волшебницу, способную созидать, вести за собой и вдохновлять. Ты создана для величия. Сотни раз Вальбурге делали комплименты сотни юношей и мужчин, но слова Реддла проникли глубже всех. Этот по-настоящему красивый юноша стоял перед ней и говорил вещи, которые не говорил еще никто. На несколько секунд ее дыхание остановилось. Это было слишком сильно, настолько, что она опустила глаза, чтобы скрыть вырывающиеся чувства. Ее взгляд впервые был таким обнаженным. Когда Выручай-комната закрыла свои двери за последними посетителями, на стене остался свиток, в котором друг за другом в столбец были написаны пятнадцать фамилий. Их продолжала еще одна, добавленная в самом низу мелким каллиграфическим почерком. Эта фамилия была как-будто чужой здесь, неправильной, недостойной. На последней букве у ее владельца вдруг дрогнула рука и “л” вышла немного дерганной. Он тоже заметил несоответствие.