Lost Generation

Утро перед матчем «Гриффиндор — Слизерин» выдалось напряженным. Большой зал наполнился гулом десятков возбужденных голосов, делавших ставки и до криков спорящих о перспективах команд. Брендон Нотт не знал, что такое нервозность. По крайней мере, в школьной жизни не было препятствий, которые заставили бы его выйти из себя, потерять контроль и забиться в бессильной истерике. Если самоконтроль Тома был силой, сдерживающей бешеное пламя его воли, то спокойное достоинство Брендона было сродни течению воды, которая выискивала пути и вытачивала камни. Он был превосходным студентом, любимцем преподавателей, по его пронзительно синим глазам вздыхали многие, очарованные их глубиной. Его манеры были превосходными: он никогда не выказывал недовольства, не позволял себе прямо оскорблять других, хотя с блеском делал это другими путями. Их общение с Томом началось на третьем курсе, когда Нотт убедился, что перед ним не обычный полукровка. Реддл лично подошел к нему и предложил дружбу. Это должен был быть союз лидеров, и только со временем Брендон начал понимать, как ошибался. Он знал, что Том наблюдает за ним и его действиями, а когда начались их занятия по окклюменции, ему открылись и воспоминания. Делиться этим знанием было опрометчиво, но Реддл с легкостью добился его согласия. Это до сих пор настораживало, как и то, что он не выказал никакой реакции на то, что увидел в голове Брендона. Когда Том посвятил их в свои планы и перешел к действиям, Нотт вдруг явственно увидел, что они находятся на совершенно разных уровнях. Он был умным, образованным, чистокровным волшебником, но не умел составлять столь изощренные планы, думать на десять шагов вперед, менять обстоятельства по собственному желанию. Он не умел так виртуозно заставлять других делать то, что ему нужно. А какой шестнадцатилетний волшебник умел? Брендон мог бы поспорить на что угодно, что такие способности не были нормальными. Конечно, это знание ничего не меняло. Он не мог уйти, особенно теперь, когда был в курсе плана Тома. Нет, он поверил в правильность его пути. Даже если Том Реддл — монстр, он последует за ним, потому что отступить будет крайне недальновидно. Брендон никогда бы не признался, но способности Тома задевали его, привыкшего всегда и везде быть первым. Наверное, поэтому он и придумал тот план по устранению Лонгботтом со своего пути. План жестокий, но действенный. О нем знал только Наварр. Говорить Корвусу он не видел смысла, а Том… Вскоре он увидит все сам. В его голове. Однако, обмануть внимание старосты было трудно. Брендона выдавали взгляды, то и дело бросаемые на стол Гриффиндора. В какой-то момент он поймал на себе изучающий взгляд зеленых глаз и про себя чертыхнулся, усмиряя нетерпение. Элджи завтракала и со скромной улыбкой слушала шутки Флимонта, Игнатиуса и Нейтана. Миг, и Большой зал наполнился звуками взмахов десятков крыльев. Птицы кружили над столами в поисках своих хозяев. В руки студентов приземлялись то гостинцы, то письма от родителей, то свежий номер «Ежедневного пророка». Нотт сквозь завесу ресниц наблюдал за тем, как пестрый молодой сыч подлетел к Элджи и бросил на стол перед ней небольшой конверт. Даже издалека было видно, как вздрогнула девушка и со страхом вцепилась в него взглядом. Не замечая изменений в настроении, ее друзья продолжали смеяться над чем-то, а она сидела и смотрела, напряженная, побледневшая, испуганная. Будто невзначай, она повернула голову к другой части стола, туда, где сидел ее брат. Несколько долгих секунд она смотрела на него, а потом резко схватила письмо и бросилась из зала. Неожиданный побег девушки был на руку Брендону. Чем меньше людей видели это, тем меньше вопросов возникало. Ему нужна была только ее реакция. Если он не ошибся в своей ставке, она последует незамедлительно. Нотту было немного жаль Лонгботтом, но его вмешательство было всего лишь невинной шалостью и едва ли заслуживало наказания. Он вдруг подумал, что отец гордился бы им, и внутри продолжили извиваться между собой два чувства. Удовлетворение и грусть. У Элджи тряслись руки. Она бежала в спальню еле сдерживая выступающие на глазах слезы. Хриплым от накатившего кома в горле голосом она прошептала пароль и через проход за портретом добралась до гостинной и дальше вверх по лестнице в свою комнату. Захлопнув за собой дверь, девушка бессильно прислонилась к ней спиной и медленно сползла вниз. Она все также прижимала письмо к груди и не могла заставить себя открыть его. Незнакомая сова, письмо без информации об отправителе, только неаккуратная надпись черными чернилами «для Элджи Лонгботтом». Это не могли быть родители. Не их почерк, не их стиль, не их сова. Она говорила себе, что это может быть кто угодно: тетя Элизабет, постоянно поучающая ее жизни, молочник Фредди, который пытался познакомиться с ней летом. Все что угодно, только не то, что постоянно приходило во снах, заставляя в ужасе просыпаться среди ночи. Только не то, о чем она запрещала себе думать все это время. Дрожащими руками она разорвала верхнюю часть конверта и достала сложенный вдвое плотный лист. В голове проносились лица родителей, их совместные завтраки по выходным, прогулки по парку, поездки в Брайтон, теплые руки отца, улыбка мамы, забавная реакции на их с братом детские проделки, походы по магазинам Косого переулка за формой или за принадлежностями для Зельеварения, глупые ссоры, полеты на метлах. Она развернула лист, и после долгой паузы, когда сердце возобновило ход, он выпал из ее руки и опустился на пол спальни. Нет. Нет. Нет! Девушка неподвижно сидела и невидящими глазами смотрела перед собой. Прошла минута, две, время шло, а она не могла даже пошевелиться. В голове не осталось мыслей, словно их резко отключили. Внутри зияла пустота, как будто ее одарил своим страшным поцелуем дементор. В таком состоянии ее нашла соседка Хильда, которую отправили искать Элджи. Через пол часа начинался матч. Хильда несильно стукнула ее, когда открывала дверь в комнату, но Элджи даже не поморщилась, только на автомате отодвинулась дальше от двери. — Элджи, что случилось? — встревоженно спросила Фоули, войдя в спальню. Та никак не отреагировала на вопрос, а Хильда, наконец, заметила листок, который теперь одиноко лежал у двери. Она наклонилась, подняла его, и ее глаза расширились в ужасе. На листке не было ни слова. Всего лишь единственный символ в центре страницы. Окружность, вписанная в треугольник. Знак Гриндевальда. — О, Мерлин… — прошептала Хильда. — Откуда это у тебя? Элджи протянула конверт, который все еще держала в руке. Девушка взяла его из руки подруги и осмотрела с обеих сторон. — Это, должно быть, чья-то шутка, — неуверенно проговорила она. — Не понимаю, зачем кому-то присылать тебе Его знак. Элджи не знала. Это была визитная карточка, но что она означала? Предостережение? Насмешку? Приговор? — Ты должна показать это профессору Доддеридж или директору Диппету! — не отставала Хильда. — Это может быть серьезно, в любом случае взрослые разберутся. — Взрослые не могу разобраться с этим уже много лет, — безжизненно произнесла Элджи. — Сражаются, пытаются что-то изменить, дают обещания, которые потом нарушают, снова сражаются и… умирают. — Они сражаются, чтобы мы могли жить спокойно, — возразила Хильда. — Разве то, как мы живем, можно назвать спокойным? — в словах Элджи звучала горечь. Некоторое время Хильда стояла рядом, а потом вдруг села рядом с подругой на пол, откинувшись головой о стену. — Ты права, — начала она. — Знаешь, когда отца сместили с поста министра магии, я была сильно разочарована в нем. Я никому не говорила, но задолго до увольнения он стал еще более раздражительным, чем обычно, хотя на людях всегда сохранял лицо. Он до последнего скрывал от всех ситуацию с революцией Гриндевальда, отрицал любые намеки, будто темный волшебник был вымыслом, страшной сказкой. Только дома отец давал волю чувствам. Тогда мне было семь, и я никак не могла понять, почему папочка в газетах всегда улыбается, а дома уничтожает мебель и напивается до бессознательного состояния. А потом Гриндевальд сделал очередной ход, и министр Гектор Фоули оказался не у дел, — девушка грустно рассмеялась. — Для меня отец всегда был примером, а потом он так подвел меня. Только недавно я начала понимать, что своим молчанием он защищал всех нас от страха, брал весь груз на себя, чтобы простые волшебники могли спать спокойно. Я бы очень хотела не знать этого страха за себя и близких. — Не знать страха… — монотонно повторила Элджи. — Если бы я могла. Игнатиус нервно вышагивал у входа в раздевалку. Лонгботтом давно должна была находиться здесь, но никто не видел ее с тех пор, как она резко ушла с завтрака. Хильда, Нейтан и Флинт отправились искать ее по замку, но время уже поджимало. Пруэтт злился и волновался одновременно. Если бы не капитан Лейн, он давно бы уже искал девушку вместе с друзьями. Вместо этого он не находил себе места, раздражая и без того напряженных партнеров по команде. Пропажа нашлась за десять минут до начала матча. Игнатиус почти налетел на нее с размаху, но все его возмущение потонуло при взгляде на лицо девушки. Мертвенно бледное, с пустыми прозрачно-голубыми глазами, оно едва ли могло принадлежать живому человеку. Он остановился перед Элджи, словно налетев на стену, впервые в жизни не зная, что сказать. Мельком пройдясь по нему взглядом, девушка, еле заметно кивнула, обошла по дуге и без слов зашла в женскую раздевалку. Пораженный Играниус неподвижно стоял, не зная, как реагировать на странное поведение девушки. В отличие от Флинта, он не особо много общался с ней, поэтому не знал, как поступить. Очевидно, произошло что-то плохое. Одетая в спортивную форму Элджи вышла из раздевалки спустя несколько минут, обхватив рукой метлу. Пруэтт все также стоял на месте и сверлил ее настороженным взглядом. — Что-то случилось? — осторожно спросил он. — Не знаю, — честно ответила девушка, ведь она и правда не знала, что случилось на самом деле. От ее ответа Игнатиус растерялся, но быстро справился с собой: — Ты плохо выглядишь, может, тебе нужно в Больничное крыло? — Нет, — сухо пронесла Элджи. — Нам нужно на поле. — Ты уверена, что тебе можно летать в таком состоянии? — не отставал Пруэтт, подходя ближе. — Я могу летать в любом состоянии, — резковато ответила девушка и двинулась в сторону поля, на ходу задевая юношу плечом. — Надеюсь, что это так, — сказал тот самому себе. На поле, несмотря на промозглую, серую погоду, собралась почти вся школа. Трибуны пестрели красно-золотыми и зелеными цветами. Болельщики скандировали разномастным хором и даже на преподавательской части царило непривычное оживление. Две команды — победителя, лучшие игроки школы, новые, еще неизвестные лица. Капитаны пожали друг другу руки. Слизеринец Винки Кроккет скорчил недовольную мину, в то время как Эммет Лейн выглядел предельно сосредоточенным и не выказал никаких эмоций. Когда тренер подул в свисток о начале игры, трибуны зашлись в радостных криках. Команды взмыли в небо и рассыпались по полю. Игнатиус краем глаза следил за Лонгботтом. Некоторое время та кружила над полем в поисках снитча, но выглядела какой-то заторможенной. Это было опасно, в таком состоянии она была легкой целью для загонщиков Слизерина. Он подумал об этом как раз во время — в следующий момент в девушку летел бладжер, посланный Яксли. Элджи спасло только то, что Игнатиус был ближе и битой отправил другой бладжер наперерез. Два мяча с громким стуком ударились друг о друга и разлетелись в разные стороны. Облегченно выдохнув, Пруэтт направил метлу к Элджи. — Да что с тобой происходит? — закричал он сквозь ветер. — Соберись, или мы проиграем этим засранцам! Девушка безразлично посмотрела на него и кивнула, признавая его правоту. Наблюдая эту картину, рыжий староста бессильно зарычал. У него не было времени приводить ее в чувство — теперь слизеринские загонщики нацелились на их капитана, защищавшего кольца. Игнатиус резко развернул метлу и понесся в гущу событий. Его осадил громкий гул. Притормозив он бросил взгляд в сторону и увидел, как ловец Слизерина, Орион Блэк, на предельной скорости летит вниз. Там, у самых трибун, он уловил золотистый отблеск. Снитч! Оба бладжера были слишком далеко, и он оглянулся в поисках Элджи. Это был их единственный шанс! Девушка летела вслед за соперником, догоняя его, все ниже и ниже к земле. Казалось, она слилась с метлой, полностью легла на нее для максимального ускорения. Это было завораживающе красиво, словно молния сверкнула на поле, заставляя задержать дыхание. Ближе. Еще ближе. Совсем рядом. Темноволосый Блэк, светловолосая Лонгботтом. Ночь и день. Скорость, преодолевающая пространство. Идеально плавное движение. Полет на грани. За ее пределами. Ниже. Опаснее. Желаннее. Руки, протянутые в едином порыве, в стремлении завладеть, покорить, победить. Секунда. Еще одна. Кадры в замедленной съемке. Тонкие золотые крылья. Обрываются. Победа. Поражение. Несколько секунд тишины и на поле обрушилась оглушительная какофония звуков. Трибуны ревели, приветствуя победителя радостью, разочарованием, восхищением и гневом. Элджи и Орион стояли в центре этого бушующего потока и смотрели друг на друга, сжимая рукояти метел. Соперники, которые плечом к плечу пересекли грань. До момента осознания результатов они чувствовали одно и тоже. Свободу. Одну на двоих. Орион первым пришел в себя. В его руке было то, что ожесточенно напоминало о себе. Искусственная птица с обломанными крыльями. Прекрасная и бесполезная после одержанной победы. Усиленный магией голос возвестил: «Слизерин победил со счетом двести десять — девяносто!». Команды опускались на землю. Победители принимали почести, проигравшие опускали глаза, в которых блестели слезы. Игнатиус через силу вскинул голову, не желая казаться слабым и случайно натолкнулся взглядом на другой, ненавистный, направленный в сторону их ловца. Брендон Нотт излучал торжество, но во взгляде, обращенном на Элджи было что-то еще. Опасное, темное. Та стояла в отдалении и изучала свои спортивные туфли. Уже не такая бледная, как в начале матча. Сейчас ее щеки тронула краска, из-за чего девушка выглядела беззащитно юной и трогательной. Она не видела удовлетворенного взгляда, направленного на нее, но Пруэтт видел. И сделал выводы. После того, как команда в молчании переоделась и отправилась в замок, Игнатиус решил задержаться. Он решительно направился в сторону раздевалки Слизерина, откуда до сих пор раздавался смех и радостные крики, и замер в отдалении. Ему повезло: тот, кто был ему нужен, собирался дольше всех. Проклятый педант. Уверенным шагом он зашел в раздевалку, едва не снеся при этом дверь. Ярость, сдерживаемая до этого момента, вырвалась наружу. Ее уже было не остановить. Слизеринец стоял у зеркала и приводил в порядок волосы после душа. ー Какого черта, Нотт? ー Пруэтт молнией подлетел к нему и резко толкнул одной рукой в сторону шкафчиков, при этом другая на полной скорости врезалась в дверцу в нескольких миллиметрах от лица слизеринца. ー Решил играть по-крупному? ー Вижу, общение с грязнокровками пошло тебе на пользу, ー Брендон, казалось, совсем не был удивлен ни наличию гриффиндорского загонщика в слизеринской раздевалке, ни своему унизительному положению. ー Вместо палочки начал махать кулаками. Что дальше, Пруэтт? Вместо проклятий начнешь использовать холодное оружие? ー Заткнись! ー заорал прямо ему в лицо Ингатиус. ー Как же ты меня бесишь! ー Научись проигрывать, Огонек. Для твоего факультета это должно быть в порядке вещей. ー Теперь голос Нотта, зажатого между шкафом и гриффиндорцем, сочился ядом. ー Это не проигрыш! Вы, чертовы змеи, только и можете, что использовать грязные приемчики, подставлять и обманывать. Вы не достойны Кубка, понятно? И не смей так меня называть! ー Я в который раз удивляюсь, как вы вообще умудряетесь у кого-то выигрывать с таким подходом, ー тихо засмеялся слизеринец. ー В Гриффиндоре совсем не знают, что такое стратегия и тактика? А насчет Огонька, кажется, я уже давно тебе все прояснил. ー Не делай из меня идиота, Нотт! ー почти рыча Игнатиус еще сильнее надавил на него своим телом. ー Тогда, может, перестанешь себя так вести? А то твое внимание к моей скромной персоне уже начинает наводить на определенные мысли, ー Брендон взглядом указал на их тесное положение. ー О чем ты вообще? ー пойманный врасплох гриффиндорец немного отстранился, давая Нотту возможность вздохнуть. ー Ты, наверное, всех слизеринцев прижимаешь к стенкам? Это часть твоей страстной рыжей натуры? ー Да как ты… ー Что, неужели, не только слизеринцев? ー Брендон уже откровенно издевался ー распаленного после игры, его понесло, от чего он неосознанно подался корпусом вперед. ー Ну и темперамент у тебя, Пруэтт! Жаль, ты не девчонка, а то бы развлеклись. По мере распаления Нотта, Игнатиус, наоборот, становился спокойнее и со злым интересом смотрел сверху вниз на синеглазого слизеринца. Когда тот замолчал, он очень медленно наклонился, неожиданно тронув горячим дыханием висок. Заставив Брендона вздрогнуть всем телом, он тихо прошептал ему на ухо: ー Значит, девочка? Думаю, я смогу устроить тебе развлечение, которое ты никогда не забудешь, змейка. Мне всегда говорили, что у меня богатая фантазия. Он отстранился от Брендона и неспешно двинулся в сторону выхода. — Да, и еще, — остановился он у двери и повернул голову в сторону слизеринца. — Если я узнаю, что ты каким-то образом причастен к состоянию Элджи, я размажу тебя по стене, и мне будет абсолютно не важно, сделаю я это палочкой или собственными руками. Ты не уйдешь от меня, Нотт. Команда Гриффиндора разошлась кто куда переживать проигрыш, но Элджи не спешила возвращаться в замок. Все эмоции и страхи, пережитые за пол дня, это… Все это было слишком. Боязнь за родителей и боязнь подвести команду сплелись друг с другом и сковали девушку по рукам и ногам. Тяжело было даже дышать, как будто из нее выбили весь воздух. Лонгботтом бродила по территории вокруг замка, мимо теплиц и сада, пока не оказалась у озера. Здесь силы покинули ее полностью. Элджи опустилась на пожухлую траву, раскинув руки, и закрыла глаза. Она так и не поняла, что значило утреннее послание, и не знала, как там родители. Теперь она была наедине с целым миром и, наконец, позволила себе почувствовать накопившуюся боль, отдалась ей всем своим существом. Никчемная. Трусливая. Слабая. Почему все так? Как стать сильнее? Как преодолеть собственное несовершенство? Привычный волшебный мир все сильнее погружался во тьму, и Элджи не знала, какая роль отведена ей в этом медленно увядающем порядке. Способна ли она изменить что-то? Помочь своей семье и всем близким? Хильда сказала, что сложные решения должны принимать взрослые, но работает ли это теперь, когда таких сложных решений стало слишком много? Выжить или пожертвовать? Убить или пожалеть? Где место маленького человека в этом новом мире, строящемся на боли многих и торжестве избранных? Неужели все, что отделяет их от войны, это два года и восемь месяцев до окончания школы? Значит, сейчас они еще дети, а по прошествии этого срока станут взрослыми? Это и есть рубеж между сказкой и реальностью? ー Не думал, что встречу здесь кого-то в такую погоду, ー проговорил низкий, немного хриплый голос. Элджи открыла глаза, выдернутая из потока собственных мыслей. Около нее стоял волшебник, который сегодня летал лучше. ー У меня были аналогичные мысли, ー ответила девушка, и на какое-то время оба замолчали. Но слизеринец не спешил уходить, просто стоял и смотрел на озеро, словно ее не было рядом. ー Ты здорово летал сегодня, ー продолжила она безэмоционально. ー Поздравляю с победой. ー Не вижу смысла в поздравлениях, пока мы не взяли кубок, ー немного раздраженно произнесли в ответ. ー Поэтому ты здесь? Прячешься от бессмысленных поздравлений? ー спросила девушка. Фигура над ней пришла в движение, и вот, лицо юноши оказалось прямо перед ее носом ー он сел на корточки, элегантно оправив мантию. Его прямые, ниже плеч, черные, как смоль, волосы почти касались ее щеки, а карие глаза смотрели снисходительно и немного презрительно. ーК твоему сведению, я никогда не прячусь, ー ответил он. ー Хорошо, ー только и сказала Элджи. Ей совершенно не хотелось вступать в бесполезные споры с этим странным слизеринцем. Рядом с ним она почувствовала себя некомфортно. Почему-то он смущал ее. Они снова погрузились в молчание, только теперь юноша изучал не озеро, а ее. Элджи не смогла выдержать этого взгляда и повернула голову в сторону, прерывая контакт. ー Ты тоже хорошо летала сегодня, ー наконец, сказал он, продолжая буравить взглядом. ー Мне понравилась наша гонка. ー Спасибо, ー через силу ответила Элджи. Она тоже ощутила что-то во время матча, когда они на полной скорости неслись за снитчем, но противилась этому чувству. Оно напоминало ей о полетах с отцом, а сейчас она просто не могла думать о нем. ー Ты не очень-то разговорчивая, да? ー иронично протянул слизеринец. ー Скажи, ты любишь своих родителей? ー внезапно перебила девушка и снова повернула голову прямо. ー Да, ー сказал он после секундной заминки. ー Что бы ты сделал, чтобы спасти их? Новая пауза. ー Многое. ー А если бы ты не мог их спасти, что бы ты делал? Слизеринец ни секунды не сомневался в ответе. ー Я бы мстил. ー Значит, так оно и происходит? Кровь за кровь. Порочный круг ненависти, ー будто размышляя, продолжила девушка. Казалось, что она смотрела сквозь него. ー Месть ー это оружие, и оружие сильное. Оно существует, чтобы его использовать, ー в его голосе снова сквозила снисходительность. ー Есть более сильное оружие, ー возразила Элджи. ー И какое же? ー Любовь. Раскатистый смех прорезал тишину. Орион Блэк сидел рядом и смеялся, словно услышал самую лучшую шутку в своей жизни. ー Если с твоими родителями что-то случится, ставлю на что угодно, никакая любовь их не спасет, ー с ухмылкой сказал он, отсмеявшись. Он не сразу понял, что происходит. Радость сменилась удивлением, а потом настоящим шоком, когда по лицу напротив медленно скользнула и скрылась из виду прозрачная капля, а за ней еще одна. Только спустя несколько мгновений ступора он осознал, что сидит перед девушкой, из глаз которой неровными дорожками стекают слезы, беззвучно, но ужасающе горько. Растерянность. ー Эй, ты чего? ー нерешительный вопрос. ー Прекрати, я не имел в виду ничего плохого. ー Ты же сама начала этот разговор! ー Проклятье! Что мне сделать, чтобы ты перестала? Бессилие. ー Вот ты где! ー новый голос. Орион резко повернул голову и увидел радостно скалящегося Навара Эйвери, который спускался к ним. ー Я искал тебя по всему замку, чтобы поздра… Что это? ー остановился Наварр, только сейчас заметив, что они не одни. ー Лонгботтом? Он подошел ближе и с интересом осмотрел открывшуюся картину. ーЧто ты … ー начал он, но Блэк раздраженно перебил его. ー Я не при чем! Она начала задавать странные вопросы про родителей, а потом вдруг расплакалась, и я не в курсе, что все это значит! Наварр снова посмотрел на девушку, в этот раз более осмысленно. ー Вот значит как, ー медленно протянул он. ー Ты знаешь, как ее успокоить? ー Наварр впервые слышал такие умоляющие нотки в речи Блэка. ー Боюсь, что да, ー тяжелый вздох. ー Тогда действуй! ー Только обещай не задавать вопросов. ー Живее! ー Ладно, ー сдался Наварр. ー Эй, Лонгботтом, ー обратился он к девушке, которая все также плакала, закрыв лицо руками. ー Дело ведь не в проигрыше, а в том, что произошло раньше? Элджи выглядела по-настоящему жалко. Она почему-то напомнила Наварру разбитую фарфоровую вазу, которую когда-то так любила его мама. Ваза никогда особо не нравилась ему, но когда отец разнес ее о стену, ему почему-то стало не хватать ее, словно та была важной частью их домашнего мира. Хорошей частью. Он присел на корточки рядом с Орионом, который с недоверием наблюдал за ним, и аккуратно дотронулся до плеча девушки. Элджи еще никогда не чувствовала себя такой слабой. На краю сознания она понимала, что они с Блэком уже не одни у озера, но это было уже не важно. Слезы смыли гордость. ー Малышка, возвращаяся к нам, ー голос был непривычно мягким. ー Неужели ты сдашься так просто, совсем ничего не сделав? Разве она могла что-то сделать? ー Что м-м-мне д-делать? ー Жить, глупая, ー все тот же мягкий голос. ー Наслаждаться каждым мигом, пока дышишь. Радоваться, ведь это значит, что ты все еще можешь что-то изменить. ー Не все м-м-можно из-зменить. ー Тогда бессмысленно об этом сожалеть, разве нет? Если есть вещи, на которые мы не можем повлиять, то значит, они должны произойти. Ну-ка! ー Наварр обхватил плечи девушки и резко заставил сесть, а сам быстро устроился рядом. Элджи начинала приходить в себя ー истерика отступала, а в голове прояснилось. В какой-то момент она осознала, что сидит между двумя слизеринцами, один из которых с теплотой обнимает ее за плечи. Не просто кто-то. Наварр Эйвери, человек, которого на ее факультете считали одним из самых отъявленных подонков школы, пытался ободрить ее. ー Значит, так ты и живешь? Наслаждаешься? ー произнесла она уже почти ровно. ー Именно, ー расплылся в улыбке Наварр. ー Хочешь, научу? И тебя кстати тоже могу, ーс ухмылкой обратился он к Ориону, молчаливо сидевшему рядом. ー А то ты обычно слишком серьезный для слизеринца. Абсурдное предложение Эйвери заставило обоих переглянуться и, не сговариваясь, рассмеяться. Напряжение последних минут словно исчезло. ー Научи, ー сказала Элджи, вытирая глаза от подсохших на ветру слез. ー Научи, ー сказал Орион и снова захохотал.