Инцест - дело семейное.

Три дня для Тэхена проходят, будто в какой-то прострации. Он не ест, не выходит на улицу, ни с кем не разговаривает. Смерть родителя сильно подкосила его. Но сегодня нужно собраться с силами. Сегодня похороны. Чонгук сам все организовал и Тэхен, по правде говоря, чувствует себя еще хуже от этого. Гуку тоже плохо, но он сделал все сам, в то время, как Тэхен прятался от мира у себя в комнате. — Блять. — старший альфа стоит перед зеркалом и уже пятнадцатую минуту пытается завязать этот галстук, но он никак не поддается. — Дай сюда. — не выдерживает Чонгук и, поднявшись с кресла, выхватывает черную ленту из рук брата. Полминуты и Гук уже поправляет воротник рубашки, задевая холодными пальцами кожу на шее Тэхена. Мурашки. — Готово. — Спасибо, Чон. — сухо отвечает Тэхен и удаляется за пиджаком. С того самомго дня, как Тэхен привел домой Джина, братья больше не разговаривали. Разве что Тэхен сообщил младшему о смерти родителя. Как Чонгук это перенес? Тэхен не знает. Он ведь сидел в своей комнате и не высовывался. Хоть Тэ и обещал папе заботиться о брате и он будет, обязательно будет, просто пока еще больно. Тяжело осознать и перенести то, что сделал с ним Чонгук. Или все-таки больно от того, что после этого он спокойно продолжил трахать Чимина? Тэхен не понял. — Чимин придет? — вдруг интересуется Тэхен, уже обувая черные лаковые туфли. — Нет, нахрен он там нужен? — Странное у тебя отношение к нему, вы же пара. — Есть вещи, в которые даже мой партнер не должен лезть. — сказал, как отрезал. Тэхен соврет, если скажет, что не обрадовался этой вести. Чимин бесит. И Тэ действительно радуется тому факту, что Гук до сих пор не пометил Пака. Но Чимин все равно бесит.

***

С фотографии на черной мраморной плите смотрит молодой и красивый парень. Он улыбается фирменной квадратной улыбочкой, на нем чудаковатый шарф и глаза сияют каким-то таинственным, но пленящим блеском. Чонгук смотрит и не может понять, как такое могло произойти? Он не плачет, хотя очень хочется. Нельзя. Чонгук сильный. Это Тэхен вечно ныл.

Черт, Тэхен.

Гук сразу замечает, что к нему подходят. — Ты так похож на него. — выдает Чонгук, глядя на брата. Тэхен положительно кивает несколько раз. Похож на омегу. Плевать. Чон старший гордится тем, что похож на своего папу. — А ты похож на отца. — негромко бормочет Тэхен. Нет сил, чтобы нормально говорить. — Такой же ублюдок? «Вообще-то, да.» — думается Тэхену, но он так не скажет. Сейчас не время для того, чтобы язвить. — Нет, Чонгук, отец был очень красивым. — отворачивается от брата, глядя на гранитную плиту, где буквально черным по белому выведено:

Чон Ёнву 07.10.04.20.1975.2018

До сих пор не верится. — Думаешь, я красивый? — голос брата возвращает в реальность. — Да, Чон, ты красивый. Ты сильный, умный. И я сожалею, что у тебя такой слабый брат. Отец ушел и… это я должен был заменить тебе его, научить всему и показать, каким должен быть альфа, но в итоге я слаб. Всегда мне в пример ставили тебя, хотя должно быть наоборот. Гукки такой, Гукки то-сё, а Тэхен ни на что не годится. Клянусь, Чонгук, я ненавижу тебя. — не выдерживает, начинает плакать, но сейчас Чонгука это не бесит. Пускай. — Ненавижу за то, что ты такой весь идеальный и за то, что ты сделал со мной тогда в… — Чон прикладывет палец к губам брата, понимая, что он хочет ляпнуть. Неподалеку Хосок и Юнги. Нельзя, чтобы они услышали. — Тэхен-и, — Гук обнимает брата, успокаивающе похлопывая того по спине и уже тише добавляя, — Мы с тобой обсудим все, как только успокоимся. — Тэхен кивает, Чонгук чувствует как от слез брата намокает его пиджак в области плеча. Младший, честно, не помнит почему сделал это с братом. Он просто потерял рассудок. И он долгое время обдумывал свое поведение. Сначала старательно спихивал на гон, потом осознал, что вообще-то понравилось и он повторил бы еще раз. Так не должно быть. Они братья и Чонгук ненавидит Тэхена. Но он такой слабый, нуждается в защите. И Чон должен защитить брата. В первую очередь, от самого себя. — Эй, парни, — голос Юнги заставляет вздрогнуть, — Дождь начинается. нам пора.

***

Тэхен клянется, что не помнит, как вообще пережил этот месяц. Как встречаться с Сокджином начал тоже не помнит. И не помнит, как Чонгук начал бесить его меньше, а интересовать больше. Не заметил, как они стали больше общаться с братом и что тот даже стал защищать старшего в школе. Странный месяц. — Все, Тэ, хватай себя в ручки! — сияющая улыбка Хосока, кажется, способна осветить любое темное помещение. Если солнце вдруг прекратит светить, Хосок его заменит. Тэхен так любит этого рыжика. Как же ему повезло с другом. — Хосок-а, я не могу. — хнычет альфа, лежа на своей кровати. Окна занавешаны плотными черными шторами, свет выключен, за окном темно, но в комнате все равно светло. Это все Хосок со своей улыбкой. — Что значит «не могу»? Давай. Нам к поступлению готовиться. Сеул, институт искусств, помнишь? — Хосок. — альфа вдруг стал серьезным и принял сидячее положение. — Я не буду поступать туда. Я остаюсь в Пусане. — Что значит не будешь? — в комнате вдруг действительно стало темно. — Это из-за Джина? Вы же встречаетесь то пару недель, ты уже готов отказаться от мечты из-за него? — Нет, Хосок, это из-за Чонгука. — Тэхен берет руку друга в свою. — Ему еще в школе учиться, понимаешь, он не справится один. Я обещал папе заботиться о нем. — Но у вас же бабушка есть. — Хосок-а, она усыновила нас только потому что за приемных детей платят пособие. Где она сейчас, скажи мне? Где? — Тэхен осматривает комнату, будто ища эту женщину. — На островах, Хосок, загорает. А мы с Чонгуком здесь и у нас нет больше никого. — И что ты планируешь тут делать? — Думаю, найду работу. — Чонгук стоит за дверью и не решается войти. Подслушивать не хорошо, конечно, но ведь речь идет о нем. Чон на самом деле чувствует какую-то тоску. Он ненавидит брата, но и безумно его же любит. Неправильно, но любит. Вообще-то они очень сблизились за этот месяц. Остаться одному не хочется. Портить жизнь Тэхену тоже не хочется. Блядство. — Чонгук? Ты подслушиваешь? — от голоса за спиной альфа вздрогнул. Джин. Как он вообще вошел в квартиру? Чон отрицательно качает головой и открывать дверь тэхеновой комнаты — Брат, ты забыл закрыть входную дверь и к нам пришло несчастье. — снова язвит, скрещивая руки на груди. Даже Хосок замечает, как лицо Чонгука принимает гримассу отвращения, когда Тэхен целует Джина прямо в губы, еще и обнимает за талию, да еще и руку одну на попу спускает. — Так, а ну хватит! — Гук не выдерживает. С каких пор он стал таким психом? — Я обед приготовил. Пойдемте. — двое омежек и Тэхен потопали следом за альфой на кухню. Жареный рис и овощи — это, конечно же, здорово. Но Тэхену все не дает покоя это брошенное месяц назад на похоронах «мы обсудим с тобой это позже». Когда же это позже наступит?

***

— Юнги-я, он меня так раздражает. — брюнет ходит по дому друга, сунув руки в карманы серых спортивных штанов. Русоволосый бета только делает еще одну затяжку и выдыхает дым, пахнущий ментолом. — Юнги! — Ну что я должен тебе сказать? — Мин тушит окурок и закидвает ноги на свой компьютерный стол, откидываясь на спинку кресла. — Ты мельтешишь здесь уже десять минут и говоришь только то, что он тебя бесит. Во-первых, сядь. У меня уже кружится голова от твоей беготни. — Чон слушается и садится на кровать друга. — Во-вторых, кто тебя бесит? Ты же не сказал внятного. — Да Тэхен, Тэхен меня бесит! — Чего он тебе сделал, Чон? — Мин хватает банку с пивом и делает несколько глотков. — Да вот именно, что ничего! Ох, Юнги. — Чонгук замолк, а потом продолжил. Плевать. Юнги друг. Ему можно сказать. — Не перебивай только. Мы переспали с ним полтора месяца назад. — Чон встает с места и снова начинает ходить по комнате. — Самое страшное то, что мне понравилось. Я сваливал все на гон, но, Юнги, он реально хорош. Еще он уже переживал насилие, а тут я… и еще хуже то, что он все время молчит об этом, заботится. В Сеул поступать уже не едет из-за меня! Я не знаю, что мне делать, Юнги. Я люблю его, ну как брата. А может и нет. У него Сокджин. И мы братья. Черт. — брюнет снова оседает на кровать, хватается за голову. — Я не хочу остаться один. Я не хочу, чтобы он уезжал. Юнги внимательно выслушал и вновь закурил сигарету. Это нужно переварить. Спустя две-три затяжки, выдает: — Как же твой Чимин? — Хён, ты прекрасно знаешь, почему я с Чимином. Что мне делать, хён? — Ого, мелкий, ты стал называть меня хёном? — Хён! Ну скажи же что-нибудь. — Ну, инцест — дело семейное. — деловито выдает Мин и даже бровью не ведет. — И все? — Чон недоумевает. Он тут ему такую историю рассказал, а Юнги может сказать только это? — Что я еще скажу? Вам, двум идиотам, поговорить нужно об этом. Вот и все. — Точно! Спасибо, Юнги, ты лучший хён! — Чонгук обнимает Мина на всех парах вылетает из квартиры старшего. — Сегодня же поговорю с ним! Мин только цокает языком и кричит вслед другу: — Какой же ты идиот, Чон Чонгук.