fascinating

В жилах будто бы кровь застывает, а по затылку мурашки бегут. Эва заправляет непослушные пряди волос за ухо, заметно волнуется и поворачивается к окну, наблюдая за тем, как к старту подъезжает все больше машин. Ей бы адреналин внутривенно вколоть, чтобы он по всему телу растекся, чтобы она не чувствовала ничего больше. Ей бы чувствовать себя с Крисом надежно, но она лишь сильнее ежится, когда Шистад давит педалью в пол (кому ты врешь?). Руки потеют, а дыхание учащается, потому что дома сменяются пустынными лесами, а дорога едва освещается уличными столбами. Эва честно не понимает, что чувствует. Рядом сидящему Криса впору улыбаться, смотреть на дорогу, будто бы это его стихия и совершенно не задумываться о том, что он несет ответственность за рыжеволосую девушку, сидящую от него в нескольких сантиметрах. Мун знает, что Шистад хорошо водит. Видела это несколько раз, да и в нетрезвом состоянии парень будет водить лучше, чем какого-нибудь паренька-задрота, впервые севшим за руль. Мун знает, что они уж точно никуда не влетят и Крис приедет первым, потому что, по слухам, он всегда побеждал. Это ее первые гонки, а в жилах кровь застыла настолько, что даже вздохнуть не возможно, чтобы запустить свежий воздух в легкие. — Мы итак оторвались ото всех, зачем ты так сильно гонишь? — она в спинку кожаного сидения вжимается, чувствуя, как руки становятся потными от волнения. — Ты боишься? — он смотрит на нее с издевкой, будто бы ничего другого и не ожидал услышать. Рыжая лишь снова отворачивается к окну, крепко обхватив ручку дверцы. — Нет, — сквозь зубы произносит та. — Смотри на дорогу, Крис. — Эти гонки — детский сад, — подытоживает парень. — Те, кто едет сзади, очередные парниши, которые одолжили тачку у своего отца, даже не спросив разрешения. И водят они так же дерьмово, как я завариваю кофе. — Не знаю, насколько это дерьмово. Я ведь не пробовала твой кофе на вкус. — Ты можешь остаться у меня сегодня, — Шистад кусает губу в собственной манере, плавно поворачивая руль, когда машина приближается к повороту. А Эве в пору кричать, что она совершенно не такая. Как типично, как клишированно это звучит, но волосы от этого на голове рвать так и хочется, пытаясь доказать людям, что она просто запуталась (ты не в силах выбрать). Конечно, я не такая, я жду самурая. Крис посмеялся бы, скажи бы она, что любит Остина. Посмеялся бы ей в лицо, потому что знает, что это совершенно не так. Он Мун к себе железными цепями приковал, повесил на них ключ и закопал его где-то на заднем дворе своего собственничества, не желая отпускать. Так крепко, что кости рушатся от одного взгляда и оскала улыбки. Так сильно, что Мун дышать как забывает, стоит ему только взглянуть в ее сторону. Но она собирает силы в кулак и говорит тихое: — У меня есть парень. Самой от этой фразы рассмеяться хочется, ведь ничего у нее больше нет. — О, надо же, а я-то думал, что это твой лучший друг, с которым вы иногда трахаетесь. — Замолчи, — руки у груди обиженно складывает. — Я понятия не имею, почему ты пристал ко мне. Ты знал, что Остин мой парень, но тебя это не остановило. Если тебе все дозволено, то это не значит, что тебе можно спать с другими девушками. — Будь бы ты немного разумнее, ты бы оттолкнула меня, — Крис плавно ведет языком по нижней губе, которая сверкает от света уличных фонарей, а Эва глаз отвести не может, не в силах даже отвернуться. — Ты споил меня. — Во второй раз ты была абсолютно трезва. — Просто прекрати это! — не выдерживает Эва. — Ты рушишь мои отношения. Мои подруги уже начали замечать, что что-то не так. — Не знаю, как они не заметили твоих сведенных коленей, когда ты смотришь на меня в школьной столовой. Оставшееся время они едут в тишине, потому что Крис слишком расслабился и остальные машины стали догонять его. Парень лишь набирает скорость быстрее, внимательно за дорогой следит, будто бы разговора и не было вовсе. А Эва продолжает в окно смотреть, лишь изредка подрагивая губами от страха. Продолжает копаться у себя в голове маленькими коготками, чувствуя теплую ладонь у себя на колене. Продолжает сидеть на одном и том же месте, переплетая его пальцы со своими холодными.

***

Крис стоит с новой девушкой в коридоре школы, одной рукой приобнимая ее к себе. Руки под ее белоснежной футболкой прячет и прямо в глаза Мун смотрит, которая стоит рядом, крепко вцепившись в руку своего парня. Будь бы у нее острые ногти, она бы, возможно, разодрала всю руку Остина в кровь от дикого раздражения, которое стоит прямо перед ее лицом. Ей хочется думать о том, что у Шистада появилась очередная. Он меняет девушек, как одноразовые латексные перчатки, которые почти сразу же приходят в негодность; он видит на их теле недостатки и тут же «выкидывает» их в сторону мусорного контейнера, не забывая про длинную лапшу на ушах красивых девушек. Хочется верить, что это, в очередной раз, ничего серьезного, но Шистад с улыбкой на губах произносит жизнерадостное: — Это Ибен, — улыбается и носом в волосах смуглой девушки зарывается, шумно вдыхая запах ее волос. — Моя девушка. А Мун увести в сторону его хочется, больно вцепившись в руку. Рассмеяться прямо этому кретину в лицо и попросить, чтобы он перестал играть этот цирк, который он устроил ради нее. Она ведь теперь недотрога. Эва Квиг Мун теперь любит только своего парня и обещает себе уделять ему как можно больше времени. Только вот все эти пустые обещания сказаны куда-то в пустоту, когда она видит улыбку кареглазого перед собой и не в силах ничего сделать. Эва Квиг Мун теперь не может понять, с кем ей хочется быть больше. Она день за днем уверяет себя, что Крис Шистад — хреновая партия для нее. Она — девочка-солнце с рассыпавшимися веснушками на лице; маленькая ростом, дышащая ему прямо в шею с изумрудными глазами, перед которыми все кружится, стоим ему только посмотреть в ее сторону. Шистад уж точно не для нее. Он для красивых девчонок с третьего курса, которые не гонятся за отношениями и которых заботит только случайный перепихон в грязном туалете дешевого клуба. Крис для девчонок, юбка которых больше походит на пояс, чем на приличную длину, которая прописана в уставе их школе. Остин для нее. Ей хочется в это верить и еще сильнее к парню своему прижиматься, пытаясь показать всю свою любовь. Она пытается показать, что ей не безразлично. Ей не безразличны его провалы с тестом по математике, который он переписывает вот уже третий раз. Ей не безразличны его чуть ли не каждодневные ссоры с родителями, после которых он обычно зависает у нее дома. Но ей так же не все равно на ссадины на лице красивого парня, стоящего напротив; на сбитые костяшки до содранной кожи, и смотреть на это так больно и неприятно, что руки спрятать хочется, забинтовать белоснежным бинтом и накричать на него, чтобы он больше никогда не дрался. Только вот зачем? Крис ведь не для нее. У Мун колит плечи неприятно до самой дрожи в теле, когда Ибен радостно ее касается, пытаясь ближе познакомиться. Девушки парней ведь должны дружить друг с другом? Только вот Мун наперед знает, что ничего у них не получится. Максимум, выдернут друг другу волосы, пытаясь поделить одного лишь парня, светящего своей фирменной улыбкой, как чертово солнце, спрятавшееся за кронами высоких деревьев. Эва сглатывает ком в горле, натянуто улыбаясь Ибен. Это ведь и должно было произойти. Она вклинивает себе, что Остин — все еще парень. Единственный человек, о котором она должна заботиться — именно он. Только получается почему-то совершенно наоборот.

***

Во вторник она с Крисом в спортивном зале остаются вдвоем, дожидаясь Остина из раздевалки. Буравят друг друга взглядом, а Мун к себе рюкзак лишь сильнее прижимает, потому что видит хитрый взгляд Шистада на своих ногах, обтянутых короткой юбкой. Отходит от него на несколько шагов назад и врезается в стену. Ей кажется, что она чертовски ледяная. Кажется, будто бы тесаком по голове ударили и ледяной водой облили с болючим льдом. И все это разом, чтобы она почувствовала, какого это — изменять собственному парню с его лучшим, мать его, другом. Только вот не чувствуется ничего. Только что-то сосет под ложечкой под названием: «Моя убитая горем совесть» и помочь себе совершенно никак. — Для дружка своего так вырядилась? — он оценивающе ведет по ней взглядом, задерживаясь на бедрах. Жвачкой громко щелкает, а Мун ощущает мятный запах, прикрывая глаза. — Да, — коротко отвечает рыжая. — А ты ожидал услышать что-то другое? — Должно быть, вы весело проведете время вечером. — Ты ведь тоже? — она крепко держится за лямки своего рюкзака, чувствуя, как ладони потеют. — Со своей новой девушкой. — Ибен, — имя ее медленно тянет, а в груди рыжеволосой что-то бьет набатом, да с такой силой, что дышать как забывает. — Оказалась той еще горячей штучкой. — Познакомишь ее со своими родителями? — Не думаю, что это зайдет так далеко. — Ну конечно, — Мун цокает языком, будто бы ожидала получить такой ответ. — Ты ведь только смотришь на то, что под юбкой находится. — О чем ты? — В душу смотреть не пробовал? Мун кажется, что Крис наигрался. Вдруг отчужденно смотрит на нее, будто бы в первый раз столкнувшись с глазами. Эва не чувствует ничего, кроме холода в его глазах и запаха мятной жвачки, врезающегося в ноздри. Ей почему-то волосы на голове хочется рвать от безысходности, ведь она больше Шистаду не нужна. Он воспользовался ею как очередной одноразовой вещицей, а после чего понял, что девочка пришла в негодность и исправить ее уже никак. Эве кажется, что она как губка впитала его в себя и выжать содержимое уже никак. Корчится, будто бы съела кусок лимона, до тошноты взглядом его изучает, а внутри все внутренности в тугой узел завязываются, потому что у Криса теперь девушка есть. Ибен зовут. И, кажется, она нравится ему по-настоящему, а у Мун айсберг в глазах на части разваливается под ослепляющими лучами проклятого солнца. А когда она Остина берет за руку, то внутри словно вулкан просыпается, показывая все свое нутро. Смотрит на мокрые волосы своего парня, свою руку с его переплетает и гореть хочется от обжигающих прикосновений. Ей бы в аду сгореть за то, что она сделала и как поступила с ним. Влюбилась. Эва Мун чертовски влюбилась и вывести эту гадость под названием Кристофер Шистад уже никак не получается. В который раз она стоит под каплями воды в душе, пытаясь смыть с себя все его прикосновения; в который раз лежит на своей кровати в душной комнате, всеми силами пытаясь вытеснить кареглазого из своей головы. Только вот Шистад как чертов наркотик, от которого она потихоньку начинает зависеть. Тот самый препарат, который вызывает пиздец какое привыкание и хоть под наблюдение врачей ложись, лишь бы закодироваться. Лишь бы губы его на вкус снова не пробовать, потому что потом остановиться уже никак. Лишь бы не винить себя каждый раз после очередной проведенной с ним ночи, забившись в дальний угол своей комнаты. Лишь бы не думать о своей зависимости к его рукам, на запястьях которых завораживающе расцветают вены. Эва Мун думает о том, что больна. Думает, что захлебнется вот-вот при виде его холодного взгляда на себе, когда он мимолетно смотрит на нее. Захлебнется в собственных чувствах и думает о том, что Кристофер Шистад ее неизлечимая болезнь. Тащите дефибриллятор — Мун вот-вот скончается. В голове только мысли о карих глазах.

как кокаин внутривенно, ты такой охуенный.