fascinating

Эва ненавидит конец сентября всем сердцем. Ее что-то гложет внутри и это не только от мыслей о наступившей на пятки недели контрольных работ. Что-то под ребрами тихо ломается, но так больно, что она кусает ногти, заламывает пальцы под партой на скучном уроке и какого-то хрена постоянно ленту в обновляет инстаграме. Будто бы ждет чего-то, но ничего не происходит. Время застыло на месте, повернулось к ней задницей, не забыв показать два средних пальца. Подруги так сильно волнуются о ней, что уже сами листья салата ей в рот суют, потому что Эва совсем не ест. В голове у солнечной девочки только мысли о том, что она хочет быть как Ибен. Смотрит на смуглую девушку, сидящую в конце школьной столовой и до тошноты себя доводит одним своим только видом. Она не дает отчет своим действиям, когда за одно только яблоко ест, не прикоснувшись к контейнеру с едой, которая положила в рюкзак ее мать еще утром. А все ради чего? Ради Шистада, который за всю неделю ни разу на нее внимание не обратил? Или ради Остина, который частенько на своих однокурсниц стал заглядываться? Мун сидит в столовой, решив задержаться с Нурой после уроков. Блондинка согласилась помочь ей с домашней работой по истории, от которой зависит ее оценка. Сегодня льет как из ведра и погода совсем не радует. Рыжей пришлось выискивать старый зонт дома, чуть ли не перевернув его вверх дном, но только вот зачем — не понимает. Зонт лежал на дне рюкзака, когда она шлепала по маленьким лужам, натянув капюшон любимой толстовки себе на голову. Она думала, что проветриться ей бы не помешало. Сильный дождь барабанит по стеклу, а один только вид на задний двор вызывает неприязнь к ветреной погоде. Территория школы полностью пуста и лишь вдалеке видны разноцветные зонтики спешащих куда-то людей. Многие ученики решили переждать буйную погоду в школьной столовой, перекусывая или же разговаривая о свежих сплетнях и новостях, принесенных из уст старшекурсниц. Мун хочется сквозь землю провалиться, лишь бы безразличное лицо Криса не видеть в дальнем углу шумной столовой. И улыбки его похабной, когда он улыбается своим друзьям, оголяя ровный ряд белоснежных зубам. И Ибен, сидящую на его коленях так расслабленно, словно бы она чертова королева. Челюсть сводит от того, с какой силой она ее сжимает. — Эва? — подруга дергает рыжеволосую за плечо, когда та, уткнувшись в свой телефон, совершенно забыла о домашней работе. — Ты не считаешь, что Эйдсволльская конституция будет тебе куда полезнее, чем чьи-то публикации в инстаграме? Нура заглядывает ей через плечо и грозно шмыгает носом. Она поджимает идеально подведенные губы в тонкую полоску, аккуратно откладывает карандаш в сторону и громко вздыхает: — Ладно, должно быть, ты устала, — подытоживает Сатре и закрывает учебник по истории. — Мы могли бы сделать небольшой перерыв. — Верно, — Мун блокирует телефон и засовывает его в карман теплой толстовки. — Мой мозг кипит от всей этой информации. — Серьезно? — Нура усмехается. — Ты написала только «домашняя работа» и пару предложений под мою диктовку. И уже устала? — Это трудное занятие, — девушка откидывается на спинку стула. — Я бы не отказалась от газировки. — Я взяла с собой вкусные пончики, — блондинка копается в собственной сумке. — Будешь? — Нет, я не голодна. — Ты ведь ничего не ела сегодня, — Нура достает два разноцветных пончика. — Я видела, что в твоем рюкзаке лежит контейнер с едой. Почему ты ничего не съела? — Почему ты ведешь себя, как нравоучительная мать? — Не только я волнуюсь о тебе, — Сатре своими серыми глазами прямо в душу смотрит и от этого почему-то не по себе становится. — Мы с девочками понятия не имеем, что происходит в твоей голове. — В моей голове торнадо недавно прошелся, — Мун вырисовывает звездочки на полях тетради, пытаясь свести все к шутке. — И из-за этого у тебя пропал аппетит? — обеспокоенно спрашивает подруга. — У тебя проблемы с Остином? Мун не по себе становится который уж раз, потому что с Остином у них все просто замечательно. Вчера она встретила его на пороге своего дома с охапкой ее любимых пионов и чуть ли не расплакалась от счастья (а может от того, что так подло обошлась с ним). В субботу, уже поздним вечером, он притащил ей маленького плюшевого медвежонка и очередную порцию дисков его любимых фильмов. Сегодня он отпускать ее не хотел. Крепко держался за руку, будто бы Мун боится потерять и целовал в пухлые губы так нежно, что все лицо сводило от онемения и приторной нежности. У Мун мурашки по спине предательски бежали, потому что Остин слишком идеальный. Остин, блять, гребанный герой-романтик в клишированных книгах, которые любят читать подростки ее возраста. Эва чувствует, что Остин не для нее. Эве хочется кричать, что у нее дерьмовые проблемы с Крисом и что он на ее уши лапшу очередную повесил, превратив в очередную девчонку-на-одну-ночь (окей, на две, мальчик слишком заигрался). Эве хочется рассказать все своей лучшей подруге, но все равно эти мысли куда подальше сует, приговаривая, что еще не время. — Было бы странно, если бы вы поссорились, — блондинка пожимает плечами. — Я видела вчерашнее фото в твоем профиле. Вы на ней такие счастливые. Только вот перед глазами очередной комментарий Шистада горит и руки в карманах прячутся, сжимаясь в кулаки. «Мне уже ждать приглашения на вашу свадьбу?» — А еще я видела комментарий от Пенетратора Криса, — подмечает Сатре, а внутренности с еще большей силой сжимаются. — Ты все-таки подружилась с ним? Помнится, в начале сентября ты просто на дух его не переносила. — Он лучший друг моего парня, — рыжей лишь плечами остается дергать. — Мне приходится с ним общаться. Но это не значит, что мы друзья. — Он противен тебе? — Крис самый редкостный мудак, которого я когда-либо встречала, — Мун прикрывает глаза от усталости. — Конечно же он мне противен, Нура. У Мун все мышцы в теле сводит от сказанной только что фразы. Конечно, противен. На столько, что ноги неимоверно подкашиваются, не в силах устоять на месте, когда Крис глазами в ее стреляет, будто бы металлическую пулю прямо в лоб пуская. На столько, что губы щипят от его ментоловых и с привкусом привычной жвачки, когда он кусает ее нижнюю губу до самой кровоточащей ранки, тут же зализывая ее, будто бы он ебаный чеширский кот. На столько, что сердце кровью обливается, когда она его с Ибен в очередной раз видит, не в силах сдержать раздражения. Настолько, Нура. — Все же, тебе нужно поесть, — подмечает блондинка, откусывая маленький пончик. — Если ты сейчас же не съешь все, что находится у тебя в контейнере, я буду кормить тебя с ложечки и читать лекции о том, как полезны витамины для твоего тела, находящиеся в овощах. — Боже, — устало стонет рыжеволосая. — Я ведь не вынесу этих мук. — Вперед на войну с картошкой и свежими огурцами, Эва Мун!

***

Ее мать готовит ужин, зажигает ароматизированные свечи, пытаясь сбить запах пригоревшего пирога с черникой и так приторно улыбается, что Эве изо стола тут же встать хочется, закрывшись в собственной комнате. Ее мама некая бизнес-вумен, вечно торчащая на работе. Она тщательно ухаживает за собой, посещает дорогие салоны, не жалея денег и заботится о своей дочери именно так, как подобает любящей матери. Миссис Мун выглядит уставшей, но лучезарная улыбка так и не исчезает с ее лица, когда она спрашивает: — Остин не придет к нам на ужин? — она ставит тарелку с кусочком пирога прямо перед носом рыжеволосой, подавая ей одноразовую салфетку. — Я давно не видела его у нас. — Он бывает у нас почти что каждый день, мама, — сдержанно отвечает девушка. — Ты не видишь его только потому, что приходишь очень поздно. Эва видит в глазах своей матери вину и пытается натянуто улыбнуться. Она машет головой в разные стороны, убеждая женщину, что все в полном порядке (совершенно нет) и ковыряется чайной ложкой в сладкой порции. Все в полном порядке, если не брать проблемы с долбанной домашкой и Кристофером Шистадом, вечно мелькающим у нее перед глазами. Все в полном порядке, если не считать ее охладевающие чувства к Остину, потому что по-настоящему любящая девушка не смогла бы так поступить со своим парнем. Все в полном порядке, если не считать того, что Эва совсем запуталась. И делать совсем не знает что. — Прости, — Миссис Мун ласково накрывает ладонь дочери своей. — Я взяла завтра выходной. Мы можем провести вечер втроем. Пригласишь своего парня? — Завтра вечером я иду поддержать его в соревнованиях по баскетболу. Если ты, конечно, не забыла, что он занимается этим. — Хорошо, — коротко отвечает женщина. — Мы могли бы провести время вместе на выходных? — Почему ты так упорно хочешь встретиться с ним? — Я волнуюсь за тебя, Эва. Я каждое утро вижу свою дочь невероятно разбитой и не понимаю, что с ней. Ты ведь даже ничего толком не хочешь рассказывать. Я волнуюсь за тебя, Эва. Слова набатом стучат в голове и Мун с огромной и высокой скалы броситься хочется. Да так, чтобы еще и о камни можно было разбиться, потому что это невыносимо. Она никогда не любила, когда ее жалели. Гладили по головке, приговаривая типичную фразу о том, что все еще наладится. Ее все время пытались успокоить в детстве сладкой конфетой или же ее любимом печеньем, которое ее мать пекла по фирменному рецепту, но сейчас это вряд ли сработает. Эва ведь выросла. Она подросток и тут уж явно не помогут детские печеньки. Ей бы в собственной комнате закрыться с какой-нибудь бутылкой и она будет даже не против, если ею окажется дешевая водка. Яд под названием «Шистад-опасно» вытравить уже любыми способами хочется. Потому что ком от него в горле стоит, тошнота поднимается и лишь два пальца в рот помогают. Крис чертов токсин, находящийся внутри нее. Въелся так сильно, что терпеть сил нет. Сил мало на что осталось. — У тебя проблемы с Остином? — У нас все в порядке. — Тогда что случилось? Я ведь вижу, что ты расстроена чем-то. — Двойка по испанскому, — говорит первое, что приходит на ум. Всегда прокатывало. — Вторая за неделю? Мун и забыла, что отмазалась одним и тем же очередной раз. — Я исправлю. — И это все, что тебя беспокоит? Двойка по испанскому? — Мам, — Мун хватается за голову, так и не попробовав на вкус черничного пирога. Не лезет. — Давай ты перестанешь беспокоиться обо мне, ладно? — Но… — Пожалуйста? — рыжая поднимается изо стола, сминая белоснежную салфетку в собственных руках. — У тебя так круто получалось изображать занятую женщину, которая не лезет в личную жизнь своей дочери. Давай ты будешь придерживаться этой планки? — Эва, ты ведешь себя грубо, — женщина разглядывает так и не тронутый кусок пирога. — А ты ведешь себя слишком настойчиво, — заключает первокурсница. — Так, быть может, мы поможем друг другу и не будем разводить скандал? — Прости, — Миссис Мун прикрывает глаза, устало откидываясь на спинку стула. — Исправь двойки до конца недели, пожалуйста. Не хочу, чтобы у тебя были неприятности к концу этого года. — Всенепременно!