fascinating

— Нам нужно поговорить, Эва, — Нура дергает рыжеволосую за руку, рывком уволакивая от толпы спешащих выйти из кабинета подростков. Настроение болтается где-то в ногах, пытаясь увернуться от многочисленных пуль/событий за сегодня. Уборка после уроков лаборантской за то, что она не сделала домашнее задание и двойка по испанскому, с которым Эва вовсе и никогда не дружила. Сатре выглядит серьезной с поджатыми в тонкую линию красными губами и со скептичным взглядом, прижимая к груди пару учебников по испанскому. Она лишь еще сильнее портит настроение Мун одним только настороженным видом и серыми сверкающими глазами, стреляющими в нее: «Я все знаю, Эва». — Что происходит у вас с Крисом? — очередной вопрос в лоб и Мун остается лишь опустить глаза в пол. Она знает. Эва прижимается спиной к стене, устало трет глаза маленькими кулачками и едва ли слова из себя выталкивает, потому что Шистад засел настолько глубоко, что больно становится. Он разносится по всему телу, как токсичный яд, поедая ее изнутри; шипит внутри, словно бы редкая змея и душит ее вокруг шеи, не желая выпускать из своих крепких оков. Эва чувствует себя поломанной игрушкой, которая пришла в негодность. Которой вот так просто пользуются. У Эвы руки трясутся, ведь от собственных чувств не убежишь далеко, ведь так? — Я видела вас в пятницу вечером, — блондинка заботливо перебирает длинные пряди своей подруги, когда они усаживаются на широкий подоконник. — Вас ведь мог увидеть кто угодно! А если бы кто-то рассказал Остину? У Нуры слишком много вопросов. Мун чувствует, как ее голова идет кругом и устало облокачивается о стекло пластикового окна, чуть ли не испепеляясь под взглядом лучшей подруги. — Тебе нравится Крис? — Я не знаю, правда, — честно отвечает девушка. — Он мне нравится, но я и ненавижу его всем своим чертовым сердцем, Нура. — Он тебе нравится? — округлив глаза спрашивает блондинка. — Пару дней назад ты доказывала мне, что он самый подлый говнюк, который существует в этом мире. Крис тот еще блядун. — Так и есть, — Эва прячет лицо в волосах от слишком серьезного взгляда Нуры. — И сколько это будет продолжаться? — Сатре кладет теплую ладонь на плечо рыжеволосой. — Между вами с Крисом. — Все кончено. Я обещаю, Нура. — Ты не должна обещать это мне, — Сатре вскакивает с подоконника, сжимая глянцевые учебники в тоненьких ручках. — Вот здесь. — Она тыкает в левое ребро подруги. — Обещай своему сердцу, а не мне. Эва думает о том, что этого больше не повторится. Ей хочется перестать падать в объятия Шистада по щелчку его пальцев, хочется не чувствовать предательскую дрожь в коленках, когда он находится так непозволительно близко от нее. Но ведь от чувств так просто не убежишь, ведь так? — Пожалуйста, никому не говори об этом. Брось его.

***

Мун злится. Сжимает маленькие кулачки в карманах бесформенной толстовки и натягивает капюшон на рыжую макушку, когда сидит в наполненной школьной столовой. Она упорно заставляет себя не смотреть на самый шумный столик, но глаза совершенно не слушаются и Эва крушится в собственных надеждах забыть его. На коленях Криса сидит какая-то блондинка. У нее длинные ноги, пышная грудь и слишком обтягивающие и вызывающие вещи — типаж Шистада, тут ничего и не скажешь. Эва не понимает, зачем была нужна ему. Ей хочется вдруг плакать, заперевшись в школьном туалете, но она упрямо сверлит взглядом яблоко, одиноко лежащее на пластиковом подносе. Черт побери, нет, она конечно же не влюбилась. Кому вообще может нравиться такой мудак? Кому ты врешь? Мун понятия не имеет, зачем всеми силами пыталась вклинить в голову Остину мысли о том, что он немедленно должен извиниться перед своим другом (перед другом, который трахает твою любимую девчонку). Она не понимает, зачем переживала за него, когда того едва ли не отчислили за драку с Остином (с его лучшим другом, который периодически зажимается в разных уголках чьего-то дома). Эва не понимает, зачем она вообще думает о Шистаде. Он ведь парень, которому никому и ничего не должны. Они кинут в тебя фальшивый взгляд, а-ля, сейчас я завалю тебя в постель, но на следующее утро я тебе ничего не должен, и выдают ту самую уродскую толстовку безмозглым девицам прямо в руки, выставляя за дверь. И хлопая дверью так громко, что маленькие девичьи ручки начинают дрожать. Эва находит в этих сломанных девочках себя. Эва застряла в этой пучине бедствия, как и все остальные. Ее подруги о чем-то разговаривают, смеются и, кажется, обсуждают ближайшую вечеринку. — Она пройдет за городом, — заявляет Вильде и Мун поднимает со своих сжатых кулаков глаза прямо на блондинку. — Говорят, будет круто. — Так говорят почти что о каждой вечеринке, — скептично произносит Нура. — Только потом оказывается, что это очередная миксовая музыка, которая всем уже надоела и дешевый алкоголь, от которого всем так плохо следующем утром. — Но ведь это весело, — с надеждой произносит Хэлеруд. — Столько воспоминаний. — Быть изнасилованной пьяными подростками на вечеринке разве весело? Эва дергается. У нее в глазах чуть ли не темнеет, а в горле ком огромный встает и проглотить его совсем не получается. Она лишь сильнее впивается длинными ногтями в нежную кожу горячей ладони и ловит на себе пристальный взгляд Сатре. Желание расплакаться прямо среди подруг уже стучит в дверь ее сознания, приветливо махая ручкой. Мун смотрит на Криса. На улыбающегося Шистада, сжимающего в своих руках бедра той самой блондинки. Он что-то шепчет ей на ухо, отчего та чуть ли не млеет в его руках. Она вспоминает все те же руки, только на себе. Сильную хватку на осиной талии и карие глаза, заглядывающие прямо в душу, будто бы он что-то в них нашел. Только вот внутри абсолютно ничего. Темное крошево с раздробленными ребрами от одного лишь туманного взгляда в ее сторону. Эва ломается. Она вспоминает огромную толстовку у себя на полке в шкафу, припрятанную в самый дальний угол (чтобы не только видеть эти красные, горящие пламенем, буквы его имени, но и не чувствовать в душу въевшегося запаха). Только проблема в том, что запах дорогих мужских духов витает даже в ее комнате. Или она постепенно сходит с ума? Эва вспоминает его черную кепку на голове своей мягкой игрушки и почему-то все эти к чертям сжечь хочется. Залить токсичным бензином и бросить в мусорное ведро на заднем дворе своего дома, наблюдая за тем, как клубы дыма поднимаются вверх. Крис целует девушку прямо в губы и Мун не выдерживает. Она поднимается со стола, быстро накидывая лямки рюкзака на хрупкие плечи и летит прочь из школьной столовой. Под ошарашенные взгляды лучших подруг. С чем-то вдребезги сломанным у себя внутри. И лишь косящаяся на столик Пенетраторов Нура все понимает. Сложить два и два ведь так легко, верно? Брось его.

***

— Знаешь, — Эва сидит на полу библиотеки после уроков, облокотившись о стеллаж с книгами. — Он сказал мне бросить Остина, потому что он не заслуживает меня. Сатре усмехается, выпуская клубы едва заметного дыма в открытую форточку. Она сидит на маленьком подоконнике, зажав тонкую сигарету между двумя длинными пальцами. Ее короткие волосы собраны в небрежный хвост, а на коленях покоится какая-то книжка с английской литературой. Эва сверлит взглядом ряд стоящих книг на пыльной полке, к которым, кажется, кто-то прикасался к ним пару лет назад. — И что ты ответила? — Нура хрипит из-за второй сигареты подряд, скидывая пепел о край скрипучей форточки. — Ничего. — Вы виделись с Остином сегодня? — блондинка хмурится. — Я стараюсь избегать его, — Мун поджимает пухлые губы в тонкую полоску, устало прикрывая глаза. Запах старых книжек и едва уловимый запах ментоловых сигарет начинает расслаблять. — Почему? — Потому что я боюсь однажды посмотреть ему в глаза и понять, что все не так, как раньше, — Эва пугается. — Сейчас я пытаюсь ухватиться за малейший спасательный круг, чтобы остаться с ним. — Уже не так, как раньше. Это уже наступило. Но при этом ты трахаешься с Шистадом в тайне от своего горячо любимого парня, — Сатре снова усмехается. — И пускаешь слюни по его лучшему другу, играя роль заботливой девушки. На твоем месте я бы боялась смотреть в глаза не Остину, а Крису. Мало ли, твоей миленькой макушке приспичит влюбиться. Я уже, черт побери, это сделала! — Последний раз был контрольным, — подытоживает рыжеволосая, наблюдая за тем, как блондинка бросает окурок в окно. — Этого больше не повторится. — Ты уверена, что Крис больше не захочет поиграть с тобой? — У него ведь так много девушек в ногах, — нервно усмехается Эва. — Вряд ли я снова заинтересую его. — Только не растопчи себя ради какого-то мудака, Эва, — Сатре кладет в рот две белоснежные подушечки мятной жвачки, а у Мун что-то больно бьет где-то под ребрами, нарывая с такой силой, что, вот-вот, и выйдет наружу. — Не хочу, чтобы Пенетратор, у которого в заднем кармане джинс лишь пачка дорогих презервативов и смятая салфетка с номер телефона от официантки, испортил тебе жизнь.

***

Эва смотрит в глаза Остина, когда тот нависает над ней в ее комнате, расположившись на мягкой кровати. Она смотрит прямо в ледяные айсберги и маленькими пальчиками в его кудрявые волосы забирается, пытаясь хотя бы что-то почувствовать. Хотя бы блядское чувство комфорта рядом с ним, но все тщетно. Пустота. Брось его. Время близится к полночи и все заканчивается очередной сопливой мелодрамой, завершившейся постельной сценой. Кажется, Остин не может сдерживать свои инстинкты, длинными пальцами цепляясь за ширинку обтягивающих джинс своей девушки. — Остин, — Эва хватается за его запястья. — Моя мама должна скоро приехать. Эва смотрит на него немного испуганно и растерянно, не зная куда деть свои руки. Ее губы распухли от желанных поцелуев Остина, а свободная футболка уже валяется смятой на полу, оставив первокурсницу в одном кружевном бюстгальтере. Эва врет ему, потому что больше не хочет оставаться с ним наедине. Ее тошнит, когда он вот так просто целует ее после пошлого фильма, аккуратно укладывая ее на мягкие подушки просторной кровати. Когда ведет сухими пальцами по бедрам, пододвигаясь еще ближе. Она чувствует запах родного одеколона — слишком свежего и до болючих колик в животе. Врет, потому что не хочет видеть его рядом с собой. И Кристофер Шистад, конечно же, здесь совершенно не при чем (кому ты пытаешься в очередной раз соврать?) Брось его. — Да что с тобой? — он смотрит в ее глаза так обеспокоенно, отчего Эве хочется расплакаться. Но она лишь толкает его в грудь, пытаясь выбраться из цепких рук своего парня. — Я не хочу, Остин, — она ловко цепляется за домашнюю футболку. — Мне нужно встретить маму. Только вот Миссис Мун до сих пор торчит на своем курорте с многоуважаемыми подругами, лишь изредка присылая дочери фотографии первоклассных отелей и видов на бесконечное море. — Это не может подождать? — Остин целует ее куда-то за ухо, оставляя влажный след от пухлых губ. — В последний раз мы занимались с тобой сексом больше месяца назад. — Прости, — она обнимает его за широкие плечи. — Я не могу. — Ты странная в последнее время, — Остин пожимает плечами, укладывая девушку на свою грудь. — Ты будто бы что-то недоговариваешь мне и это немного пугает меня. Мы стали реже видеться друг с другом, не находишь это странным? — К чему ты клонишь? — К тому, что ты охладела ко мне, Эва, — серьезно отвечает парень. — Мы даже потрахаться не можем, потому что тебе что-то мешает. У тебя, что, месячные? Они же были десять дней назад. — О, поздравляю, — Мун дергается, поднимаясь с кровати. — Ты не будущий папочка.