Между нами химия

Глава 17

Я молчу. — Потому что, — продолжила она, — если ты надеешься, что врач прикроет тебя и солжёт о главном, то ты ошибаешься. И лучше мне узнать правду от тебя, чем от незнакомого человека. Я смотрю на неё, не в состоянии придумать вразумительный ответ. Сказать сейчас? Чтобы сразу же развернуться и поехать домой к отцу? Или я всё же использую возможность потянуть время и не оставлю надежду на то, что выкрутиться всё-таки удастся? Подумав, что мама права и, если она узнает правду не от собственной дочери, а от врача ей будет еще больней. Хотя не все ли равно? Она, наверное, как и отец считает меня позором семьи. — Мам… — вторую руку я опускаю поверх ее, стараясь смотреть куда-то выше глаз, — прости меня, — невольно я упускаю взгляд вниз, рассматривая бетон под ногами. Честно, мне стало легче, но теперь я представить не могу, что на это скажет папа, а уж тем более сделает. Слышу, как мама тяжело вздыхает. Кажется, она все поняла. — Мы все равно идем к врачу, — она на меня даже не смотрит, стучит и заходит в кабинет. Ничего нового гинеколог нам не сказал кроме того, что никаких болезней у меня нет. Мама тяжело вздохнула, когда мы вышли из кабинета. Она даже не кричала на меня, видимо, все-таки пыталась понять. — Извини, пожалуйста, — мне стало перед ней стыдно, хотя, казалось бы, ничего особенного не случилось. Мне уже почти 17. — Тиночка, — мама меня обняла, а я уткнулась в ее плечо, почувствав себя маленькой девочкой, словно окунулась в детство, и нет никаких сейчас проблем и недопониманий, — скажи мне, пожалуйста, зачем? — голос мамы был тихий, но взволнованный. — Мам, я люблю его, правда люблю… Вы с папой просто не понимаете меня. Он хороший. Леша тоже меня любит. И это было с моего согласия, я сама захотела. Он даже не намекал, — ну, с последним я немного приврала, конечно. — Но не в 16 же лет? Ты понимаешь, что ты еще ребенок. Это первая любовь, а что будет, когда вы расстанетесь? — Мы не расстанемся, я люблю его, а он любит меня! — Маленькая моя, — я чувствала, что мама еле сдерживает слезы. — Мам, пожалуйста, давай не будем говорить папе. Я боюсь. — Я не буду ему врать, но так уж и быть, если что я тебя прикрою. Но учти, если он меня спросит, то я скажу правду. Договорились? — Спасибо, — тихо шепчу я и снова утыкаюсь в мамино плечо, а она нежно гладит меня по спине. — Пошли в машину, Тинуль.

***

Весь день я провела вместе с мамой, пытаясь ей все объяснить, но у нас слишком разные взгляды. Как же я не хотела, чтобы наступал вечер, ведь тогда придет папа, и придется все ему объяснять. Снова эта ложь, от которой я уже порядком устала. Но все-таки этот момент настал. В прихожей громко хлопнула дверь, возвещая о приходе отца. Еще пару минут, и он зайдет в зал. Так хотелось оттянуть этот момент. Я нервно глядела на маму, прокручивая в голове наш диалог с отцом. Мои ладони вспотели, сердце забилось в бешеном темпе, когда в комнату зашел он, было видно, что он уставший и скорей всего так же не выспался как и я. — Что сказал врач? — отец даже не посмотрел на меня, обратив свое внимание на мать. — Врач подтвердил, что я говорила правду, — сказала я, с опаской глядя на отца, потому что выражение его лица резко изменилось. — Твое слово в этом доме больше ничего не значит для меня! — прикрикнул он. — Света, что сказал врач, — теперь он обратился к матери, мне казалось, что от волнения мои руки подрагивают, а от того что я почти ничего не ела за день, кружится голова. — Твоя дочь тебе не врала, — спокойно сказала мать, но видимо отец заподозрил что-то, потому что тут же потребовал мою амбулаторную карточку для точного подтверждения моих и маминых слов. Стало страшно, потому что карточка находится у мамы в сумке, а не в больнице. Особенно стало страшно за маму, которая могла не лгать, а сказать отцу правду. Почему он один не хочет меня понять? Мы молчали, отец молча вышел из комнаты и вернулся уже с карточкой в руках, видимо он хотел, чтобы я видела его эмоции, когда он узнает правду. Бросив на меня взгляд, он открыл карточку. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы найти нужную запись. Уже пожелтевшие страницы, замученный временем и неровный, едва разборчивый почерк врача протянул время «моей правды» на минуту. Прочитав нужную строчку, видимо, несколько раз, он кинул карточку на диван, где сидела я. Она долетела и упала прямо возле меня, растеряв по пути добрую часть макулатуры. Мать нервно, слишком быстро вскочила с дивана, обращаясь к отцу: — Гриша, не ругай ее, она мне все объяснила, — женщина аккуратно положила руку на напряженное плечо мужа. Он скинул ее. Понять можно, мы ему солгали. — Как ты могла?! — кипел он от злости. — У тебя было два шанса сказать мне правду! — его брови опустились, а дыхание сбилось от ярости. Я молчала, если бы я могла что-то сказать. — Мы тебя с матерью не так воспитывали! Ты понимаешь, что я могу на этого извращенца подать в суд за совращение несовершеннолетних! Тут я не сдержалась, он мог говорить про меня что угодно, но не про Лешу. — Он не извращенец! — мои пальцы сжались в кулак. — Не смей говорить о нем так! — А кто он?! Педофил, извращенец, а еще урод! — я стиснула зубы. — После каникул мы немедленно забираем твои документы и переводим тебя в другую школу! Я не позволю, видеться вам, я засажу его! — с каждым разом его тон все больше повышался, а расстояние между нами сокращалось. — Ты же умная девочка, как ты повелась на него?! Завтра же мы идем в полицию! — Гриша, — за его спиной стояла мать, — давай обойдемся без полиции, нам не нужна эта огласка, или ты хочешь, чтобы в новой школе все тыкали пальцем в твою дочь? Он замолчал, но спустя три секунды согласился. — Но это мы так не оставим, я поговорю с ним, чтобы и на шаг не приближался к тебе! С сегодняшнего дня ты под домашним арестом! Мы с матерью завтра же заберем документы, и уже через 3 дня ты будешь учиться в новой школе, — он закончил свой монолог и покинул гостиную, вероятно, он пошел на кухню, где, открыв окно, спокойно закурил. Мне же хотелось кричать, плакать, бить стены и рушить все на своем пути. Только что моя жизнь закончилась. POV автор Однако вместо всего этого Тина просто ушла в комнату, спорить с родителями не хотелось. Все равно им ничего не докажешь, они не поймут ее. Зайдя в свою спальню, Тина сразу же повалилась на кровать и зарыдала. Обида убивала ее изнутри. За что все это? Хотелось сейчас оказаться в объятиях Леши, рассказать ему обо всем, зная, что он всегда выслушает, поймет и поддержит. Вскоре слезы закончились (странно, но на ее истерику даже никто не прибежал), но пустота в душе осталась. Та пустота, которую мог заполнить лишь один человек, но его не было сейчас рядом, и от этого становилось еще хуже. Тина до вечера пролежала в своей комнате, она даже не поужинала. Просто лежала, отвернувшись к стене, и смотрела в одну точку. Сейчас не было даже мыслей, просто мир вдруг разделился на две половины: до и после. Вдруг резко все стало безразлично. Спустя два дня такого «режима» Светлана Андреевна поняла, что ее дочь впала в глубокую депрессию, из которой, по видимому, выходить не собиралась. На слова она никак не реагировала, на крики отца тоже, даже есть выходила один раз в день и в основном пила только воду. Лежать на кровати, уставивишись в одну точку — единственное занятие блондинки. На четвертый день мать решила серьезно поговорить с Тиной, потому что уже начала всерьез переживать за здоровье дочери. — Тиночка, солнышко, — Светлана Андреевна села на край кровати и положила руку на плечо Тины, — давай поговорим. Ну, пожалуйста. Я хочу тебе помочь, — но в ответ была лишь тишина, девушка никак не реагировала ни на слова, ни на касания. — Тин, ну нельзя же так. Хотя бы поешь что-то, я там приготовила твой любимый борщ. Тортик еще есть… Ну, скажи мне, что ты хочешь? Я приготовлю. Уговоры на Тину никак не действовали, ей попросту стало всё безразлично. — Сходи с Катей погулять, она звонила, спрашивала, почему ты в школу не пришла ни вчера, ни сегодня. Сходите в кино или на каток… Ну, Ти-ин, — мама попыталась растормошить дочку, но все было тщетно. — На журналистику сходи, ты уже неделю почти не ходила. Ты же так любила занятия, никогда не пропускала. К тому же у тебя скоро конференция, на которую я разрешаю тебе поехать… Может статью напишешь, а? Давно ты ничего не писала. Тина даже не пошевельнулась, она так и лежала, смотря в одну точку. Создавалось ощущение, что она вообще не слышит мать. А может так оно и было. — Хочешь вместе куда-нибудь сходим? Например, на шопинг, купим тебе что-нибудь новенькое. — снова ноль реакции, тогда Светлана Андреевна решила попробовать крайний метод, хоть он ей совсем не нравился. — Может в школу завтра сходишь? Светлана Андреевна знала, что Тина сможет увидеться там с Лешей, что скорее всего снова начнутся эти неприятности. Она не хотела портить дочери судьбу. А то, что Леша это сделает, она была уверена. Но такая затяжная депрессия пугала мать еще больше. Однако даже на такое предложение Тина никак не отреагировала, точнее отреагировала — она просто уткнулась в подушку, но ничего не ответила, давая понять, что никуда не пойдет. — А если я позвоню твоему этому Алексею? Приглашу его к нам на обед завтра, пока папы дома не будет. Хоть познакомишь нас. К тому же он тоже звонил. Вот то, что Тина отвергла и это предложение, более того она даже ничего не спросила про Лешу и его звонок, подвергло Светлану Андреевну в шок. Неужели все настолько серьезно? — Даже не узнаешь, что я ему ответила? Тин, может хватит игнорировать. Выходи давай из этой своей депрессии, иначе придется идти к врачу. Это уже не нормально… В конце концов у тебя через неделю День Рождения. Как ты хочешь его отметить? Не будешь же ты так и лежать в кровати. Можем позвать всех твоих друзей, сходите куда-нибудь. Ну или, ладно уж, так и быть, можешь сходить погулять с Алексеем, только ненадолго и не к нему домой. Только перед этим я должна с ним познакомиться. Вышла Светлана Андреевна из комнаты Тины через час, так и не добившись от дочери ни единого слова. POV Леша Уже как три дня я не могу нормально существовать, все мысли только о Ней. В тот день, она очень быстро ушла, вечером я пытался дозвониться, но она не отвечала. На уроках я очень часто зависаю, думаю, что могло случиться. В первый день, когда она не пришла в школу, я очень переживал, ведь ее родители обычно звонят, если вдруг Тина не будет присутствовать. Все то время, пока были каникулы, я не мог явиться к ней домой, я лишь вечерами приезжал к ее дому, глядел в окно, где не горел свет и надеялся, что она выглянет, увидит меня, но этого не случалось. Сейчас же появился реальный повод наведаться к ней домой, заодно и поговорить. Вечером, после доп. занятий, я направился к ней. Всю дорогу я барабанил пальцами по рулю, волнение нарастало по мере того, как я подъезжал. Собравшись с мыслями, я вышел из машины, целенаправленно поднимаясь, благо кто-то выходил из подъезда и я смог быстро проскочить. Недолго пришлось звонить в дверь. На пороге появился глава семьи, Тина иногда рассказывала мне про него, могу сказать, что мои представления о Григории Самуиловиче с реальностью совпали. — Добрый вечер, — сказал я, находясь все еще на лестничной площадке. Мужчина попятился назад, я зашел, закрывая дверь, она с шумом ударила о косяк. — Вы кто? — мужчина сложил руки, осматривая меня. — Вы же отец Тины? Я хотел с вами поговорить. POV Тина Как и все остальное время я лежу уперев взгляд в поток, с каждым разом выискивая что-то новое в нем. Я продолжила бы это занятие, если не услышала бы до боли знакомый баритон. Он бьет прямо в солнечное сплетение, выбивая дух. Я выбегаю из комнаты, но прямо у поворота, который ведет в коридор, я сталкиваюсь с мамой, она преграждает мне путь, мотая головой. — Представьтесь, — отчетливо услышала я голос отца. — Меня зовут Алексей Потапенко. — Вот, значит, ты какой? — он явно ухмыляется, это слышно по его голосу. — Чёртов урод! Какое совпадение! У меня тоже есть к тебе разговор! Я пытаюсь пройти, но мама, которая только что появилась в коридоре, пресекает мои попытки, делая шаг вперёд. — Мам, дай мне пройти! — Нет, тебе туда нельзя, — спокойно говорит она, прижимая меня к себе, потому что я пытаюсь вырваться. — Григорий Самуилович, позвольте мне все объяснить вам… — Нет! Как ты вообще смеешь заявляться в мой дом?! Как ты смеешь стоять у меня на пороге после всего? Как ты посмел дотрагиваться до моей дочери?! — папа громко кричит, каждый раз перебивая Лешу. Я делаю рывок вперёд, но мама обхватывает меня сильней руками, и мы с ней начинаем бороться. — Он там! — я начинаю плакать от безысходности. — Ты сделаешь только хуже. — Знаешь, что я с тобой сделаю, урод? -продолжает отец, его намерения явно серьезные. Посмеешь ещё хоть раз подойти близко к моей дочери, я достану охотничье ружье и пристрелю тебя! А теперь пошел вон! — Я не надеялся на ваше понимание, однако ваша дочь сделала свой выбор, и я здесь затем, чтобы предупредить вас о том, что последствия вашего вмешательства могут быть очень плохими. Я здесь, потому что боюсь за Нее. Она не ходит в школу, не отвечает на звонки. Я волнуюсь. — Можешь не волноваться, учитель, вдали от тебя она в полной безопасности. Осознав тщетность своей борьбы, я бессильно повисаю на мамином плече, рыдая навзрыд: — Как ты не понимаешь, отец убьёт его! -кричу я, предпринимая еще одну попытку вырваться. Мамин голос звучит твёрдо: — Он ничего не сделает с Лешей, — её ладонь гладит меня по голове. — Вы убиваете свою дочь! — на тон громче, говорит Леша. — Ладно, — мама отпускает меня и слегка отталкивает назад, понимая, что драка все-таки может завязаться. -Я скоро приду. Не успеваю я сообразить, в чём дело, она заталкивает меня обратно в комнату, закрывая дверь на замок. Сейчас я чувствую полное опустошение внутри, я только и могу, что подойти к двери и прислониться ухом к дереву, пытаясь расслышать их разговор. — Алексей Андреевич, здравствуйте. Прошу простить вспыльчивость моего мужа, надеюсь, вы понимаете, как нам всем нелегко. — Я… — Алексей, поймите нас. Каково нам с мужем было узнать о ваших отношения с нашей дочерью. Я даже могу поверить, что вы действительно испытываете к Тине очень сильные чувства, но если вы желаете ей счастья, то должны исчезнуть из её жизни. Мы с вами взрослые люди и понимаем, что так будет правильней всего. Она всего лишь юная девушка, которая так и не успела вырасти и увидеть настоящий мир, и я могу понять, почему она влюбилась в вас, но неужели вы хотите отнять у неё выбор? Вы ведь тоже знаете, что в будущем она непременно пожалеет, и не раз, ведь, к сожалению, все мы рано или поздно перестаём верить в сказки. Вы действительно хотите этого? Мне кажется, моё сердце не бьётся уже несколько минут. Как я ни стараюсь, мне не удаётся услышать, что отвечает Леша, а может он вообще молчит, зато я отлично слышу мамин голос. — На этой неделе мы заберем документы из школы, прошу вас, не подходите больше к ней. Наконец, у моего отца не выдерживают нервы: — Что ты сюсюкаешься с ним?! Гони его отсюда! — Гриша! — мамино терпение тоже на исходе, голос ее заметно срывается. — Я все понимаю, — это я слышу отчетливо, а после хлопок двери, который говорит о том, что он ушел. Неужели он готов предать нашу любовь? Он готов просто взять и уйти? Я села на пол оперевшись спиной о дверь, поджав ноги под себя. Я мечтала лишь о том, чтобы никто и на шаг не подошел к моей комнате. Не хочу никого ни видеть, ни слышать, они испортили мою жизнь, сломали то, что я старалась уберечь. Мое тело как будто обессилило, как будто утратило силы жить, глаза неприятно защипало, и я знала, что будет дальше. Слезы. Я не хочу этого, не хочу, чтобы снова было больно. Надо научиться быть безразличной к этому миру.